Артём Порфирьев – Дымная комната. Дыня и бергамот (страница 6)

— Они просто уходят вниз, — сказала она. — И не зовут. Как будто уже знают, что никто не придёт.

Это звучало не как метафора. Как будто она описывает не картинку, а знание тела.

— Что ещё? — спросил Артемий.

Она молчала дольше.

— Дверь.

Слово ударило слишком глубоко.

— Какая?

— Закрытая.

— Кто за ней?

Эмма посмотрела прямо на него — уже не в дым.

— Вы слишком быстро верите в образы, Артемий.

В голосе появился холодный край: дальше она не даст вести.

— А вы слишком быстро начинаете защищаться, — ответил он.

Эмма сделала затяжку — чуть глубже, чем нужно. Когда выдохнула, ритм дыхания на секунду сбился. Мелочь. Но Артемий увидел: первая трещина.

— Я не боюсь вопросов, — сказала она.

— Нет?

— Я не люблю плохие интерпретации.

— И уже решили, к какой категории отношусь я?

Она аккуратно положила мундштук на блюдце.

— Пока нет.

— Тогда зачем вы здесь?

Пауза была короткой, но живой — наконец не отработанная.

— Посмотреть, заметите ли, — сказала Эмма. — Вот и всё.

— Что именно?

Эмма не ответила. Впервые она наклонилась вперёд — не для позиции, а почти лично.

— Продолжим? — спросил Артемий, пытаясь вернуть разговор в рельсы.

— С чем?

— С ассоциациями.

— А если я снова скажу “вода”?

— Тогда я спрошу, почему вы не видите берег.

Эмма задержала взгляд на нём и сказала тихо:

— Потому что его нет.

И в этот момент память ударила.

Не картинкой — звуком.

Глухой удар.

Женский вдох, оборванный на середине.

И пустота после.

Артемий замер всего на секунду — но Эмма заметила.

— Что? — спросила она негромко.

Он взял себя в руки.

— Ничего.

— Это не ответ.

— Это граница.

Эмма впервые за весь вечер откинулась на спинку кресла — как будто закрыла разговор, чтобы он не открылся в другую сторону.

— На сегодня достаточно, — сказала она.

— Вы уходите?

— Да.

— Почему?

Она надела перчатки.

— Потому что вы больше не слушаете меня.

— А кого?

Эмма посмотрела так, будто ставит диагноз без белого халата.

— Того, кто говорит с вами изнутри.

Она положила деньги на стол, не попросила счёт и пошла к выходу. У двери остановилась на секунду — не оборачиваясь. В зеркале Артемий успел увидеть её лицо: спокойное, как у человека, который подтвердил гипотезу.

Дверь закрылась. Зал продолжил жить своей обычной жизнью. Но у зеркальной стены осталось что-то плотное, не развеивающееся вместе с дымом.

Артемий подошёл к её столу. На стекле лежал терминальный чек — свёрнутый вдвое. Она могла забрать, но оставила.

Он развернул.

Сумма. Время. И имя.

Эмма Северова.

Фамилия превращала дым в факт.

Артемий сжал чек в пальцах и понял: проблема уже не в том, лжёт она или нет.

Проблема в том, что чем больше она говорит, тем быстрее его собственное прошлое начинает отвечать.

Глава 4 Несчастный случай

Чек из терминала лежал на столе дольше, чем должен был. Тонкая тепловая бумага быстро выцветает — как будто сама знает: её работа не хранить, а подтвердить.

Артемий держал чек двумя пальцами и смотрел не на сумму.