Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 9)

— Ты, Петя, — продолжил я, глядя ему в глаза, — кажется, больше всех тело вашего командира защищал. А теперь готов его просто так бросить?

Петя нахмурился. Отвёл взгляд.

— Если хочешь нормально похоронить своего друга, — продолжил я, — танк придётся починить. А уж потом двигать к нашим.

Петя смолчал. По его напряжённому лицу, по тому, как под скулами у него играли желваки, я видел, что он хотел что-то ответить. Да только подходящих слов не находил.

— Мне нужен доброволец и инструменты, — повторил я и принялся выбираться из люка.

— Никитка, — успел услышать я слова мехвода, — помоги Витьку. Глянь, че там с гусеницей.

— А вы? — тихо спросил Никита. — Вдвоём совсем тяжко будет. Эта гусеница как целая скотина весит!

— А мы, — ответил мехвод, — сейчас придём.

— И че ты к пацану цепляешься? — спросил Сидорыч, закуривая самокрутку. — Че тебе неймётся?

Они сидели на ящиках боевого отделения и курили. Снаружи танка доносились голоса. Этот паренек, этот Витя, раздавал молодому Никите какие-то указания.

— А ты ему что? Веришь? — Петя тоже затянулся и сплюнул.

— Ну… Он нас спас, — пожал плечами Сидорыч. — Если б не он…

— Он нипойми кто, Саня! — выдохнул Петя нервно. — Появился под броней, откуда ни возьмись! Влез к нам в танк, и на тебе! Оказалось, что умеет с машиной управляться! Тебе это не подозрительно?

— На всё воля божья, — пожал плечами Сидорыч.

— Тьфу… И откуда ты такой набожный взялся? — поморщился Петя.

Сидорыч промолчал. Потом всё же решился ответить:

— Но если б не он, мы б тут с тобой не болтали и не курили. Радоваться надо, что…

— А если он шпион? — кивнул на мехвода Петя. — А? Или… Или того хуже⁈ Полицай! Немцы откатились, а он остался! Сбежал и теперь нам сказочки рассказывает, что он ничего не помнит!

— Сплюнь, — помрачнел Сидорыч.

— А че сплюнь? Мож, так и есть! Мож, он к нам в танк забрался, чтоб спастись от трибунала! Чтоб его не расстреляли!

— Да тише ты…

— Тфу… — в очередной раз сплюнул Петя. Потом вздохнул.

Некоторое время они помолчали.

— А я ему верю, Петя, — отозвался наконец мехвод. — Он жизнью рисковал, чтобы нас спасти. Мог бы убежать в лес, и вся недолга.

— Веришь, значит, — бросил заряжающий.

— Верю.

— Ну вот, — Петя вздохнул. — Ну вот и проверим, поверит ли ему наш особист. Когда вернёмся.

Глава 4

Я присвистнул, осмотрев гусеницу.

— Нормально вас потрепало. Подстрелили?

Радист-пулемётчик Никита стоял рядом, уставившись на обвисшую гусеницу танка, как баран на новые ворота.

— Угу, — буркнул радист. — Из пушки.

Гусеница представляла собой печальное зрелище. Она разорвалась с одной стороны, и теперь нижняя её ветвь растянулась на несколько метров за танком. Верхняя же лежала на катках многокилограммовым, ослабшим грузом.

— А ты… — несколько застенчиво начал Никита, — уже такое чинил?

— Было дело, — ответил я уклончиво.

В нашем музее, что мы только с гусеницами не делали. И разували танки, и обували. И траки я менял, и чистил не раз после показательных маршей. Даже, как-то, с детишками собирали и разбирали гусеницу лёгкого танка БТ-5. Так, для развлечения.

Правда, на БТ-5 даже ребёнок справится палец вбить. А вот починить и надеть гусеницу на катки Т-34 — это то ещё занятие. Весит она больше тонны, и без лома и такой-то матери тут не справиться.

— Ты в экипаже недавно? — спросил я Никиту.

— Ну… — Он помедлил в нерешительности, а потом признался: — Четвёртый день.

— И первый бой, — кивнул я. — Ремонтировал траки раньше?

— Ну… Да… — неуверенно ответил Никита, но почти сразу приосанился. Даже будто бы грудь выпятил. — Я, когда с училища приехал, мы с Сидорычем трак изношенный меняли. Ну… Ну, правда, там всё не так плохо было.

— Ну и отлично, — я хлопнул его по плечу. — Значит, и тут справишься.

Вначале я осмотрел катки. Они были вполне себе целы. А вот два крайних трака, которые разбило попаданием, представляли из себя жалкое зрелище — их искорежило, металл в некоторых местах лопнул, а проушины на одном чуть ли не в штопор скрутило, разбив и зажав пальцы.

— Так, ладно, — задумался я, — работать надо быстро. Морозец крепчает. Никита, тащи ломы. Вначале надо скинуть верхнюю ветвь на землю.

— Ага! Понял! — бросил он и кинулся за танк, видать, к правой стороне.

Наверное, там, на надгусеничной полке, экипаж разместил ящик с тяжёлым инструментом.

Я же подошёл к носовой части танка. Похлопал по броне.

— Э? Товарищи танкисты. Выходить будем?

Негромкие разговоры, слышавшиеся изнутри, вдруг прекратились. Потом там началась какая-то возня, и наконец из люка мехвода высунулся Сидорыч.

— Ща, идём уже. Идём.

Когда он принялся вылезать наружу, башенный люк тоже откинулся. Оттуда показался Петя. Невысокий и худощавый, он легко выбрался на броню, спрыгнул на землю.

Когда Петя осмотрел фронт работ, вытянутое, острокостное лицо его сделалось совсем кислым.

— Ну… — Мехвод выдохнул тёплый парок, — дело печальное, но поправимое.

Петя сплюнул. И ничего не сказал.

Тут подоспел Никита. Он тащил в обеих руках по тяжеленному лому.

Дело пошло быстро, но не просто. Мы с трудом скинули верхнюю ветвь гусеницы с катков. И с ещё большим трудом разложили её перед танком. Пришлось использовать трос, мускульную силу всего экипажа и крепкое словцо вдобавок.

Мороз крепчал, и во время работы Сидорыч вытянул нам ватники. Танкисты принялись одеваться.

— Лови, найдёныш! — расплылся в улыбке Сидорыч, кидая мне последний ватник.

Не успел я подобрать его, как рядом появился Петя.

— С чужого плеча одёжка-то… — буркнул он. — Не в пору, небось, будет?

— Не умничай, — я глянул ему прямо в глаза, надевая ватник, который, видимо, принадлежал когда-то погибшему лейтенанту. — Делом займись.

— Ха… — невесело хохотнул он. — Делом займись. Ты когда у нас командиром стал? Что-то я не припомню.

— Срывай злость на ком-нибудь другом, — холодно глянул на него я.

— А че? — Он подошёл ближе. — Ты не годишься?

— Кишка у тебя тонка, — бросил я беззаботно. — На мне злобу выплёскивать.