Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 8)

— Готово! — заорал он, отпрянув как можно дальше от пушки.

И тогда я почти сразу нажал на скобу электроспуска.

Громыхнуло так, что задрожал весь танк. Пушка со страшным лязгом откатилась, выбросив массивную гильзу.

Та немедленно ударилась дном о защитный кожух и упала вниз, на пол, изрыгая из пустого снарядного гнезда клубы вонючего порохового дыма.

В этот момент я наблюдал в прицел, как болванка чуть-чуть перелетела и легла за немецкой пушкой, метрах где-то в пятидесяти.

Снаряд хлопнул в землю под дальним срубом, разметал вверх и в стороны хлопья земли. Крыша избы немедленно сползла вниз от взрыва.

— Ещё! — крикнул я, не отрываясь от прицела.

Петя принялся доставать новый снаряд. Я же стал подкручивать маховик прицела, регулируя дальность.

Мне уже приходилось стрелять из пушек Т-34–76 и Т-34–85. Но только на полигонах. Я знал, как пользоваться прицелом ТОД-6, который стоял на нашем танке.

Но одно дело стрелять на полигоне, когда тебе ничего не угрожает, и совершенно другое — в реальном бою.

— Готово! — вновь крикнул Петя.

В этот раз я повременил. Всё потому, что даже первый выстрел дал результат. Немцы перепугались и побежали, бросив орудие. Однако просто так я отставать от них не собирался.

И потому уже держал пушку врага на мушке.

Я нажал спуск. Грохнуло.

А потом я увидел, как по ту сторону прицела, на месте немецкого орудия, в воздух взлетел столб земли и грязи. Изба, за которой стояла пушка, и без того перекосившаяся, нагнулась в обратную сторону.

— Кхе-кхе… — закашлялся от вонючих, лезущих в нос и глаза пороховых газов Петя. — Попал⁈

— Всё, — отпрянул я от прицела. — Готовая.

Я аккуратно, придерживая люк, чтоб он не откинулся вперёд, высунулся из башни. Осмотрелся.

Вокруг, казалось, не было ни души. Лишь перепаханная воронками от снарядов и грязными колеями земля. Покосившиеся заборы да пустые избы с сараями. Нигде даже ни единого намёка на движение.

Танк Сидорыч заглушил, а потому вокруг стояла ну просто гробовая тишина. Лишь где-то далеко-далеко то и дело слышался гул артиллерийских выстрелов и редкие хлопки ручного огнестрельного оружия.

Я опустился, с силой потянул на себя люк, зафиксировав его на гребёнку в едва открытом положении.

— Никого? — спросил мехвод, когда я опустился на место командира.

— Разбежались.

— И… И что делать будем? — спросил радист Никита, неудобно повернувшись на своём сиденье.

— По-хорошему, — задумался Сидорыч, — надо чинить гусеницу. Трак заменить.

— Не-не, — встрял вдруг заряжающий Петя, который утирал лоб от пота, сидя на своей кулисе, — сначала надо разобраться, кто такой этот наш «спаситель».

С этими словами он глянул на меня.

По правде сказать, придумать себе легенду я ещё не успел. Было не до того. А рассказывать танкистам правду… Да нет уж. В психушке оказаться мне как-то совсем не хотелось.

— Ты живой остался? — спросил я Петю.

— Чего? — нахмурился он подозрительно.

— Живой, говорю, остался?

— Ну и че?

— Ну и радуйся. Вот че. Чего тебе не хватает?

— Мне не хватает понимания! — кивнул на меня Петя. — Кто ты такой и откуда взялся? Откуда умеешь в танке воевать, а?

— А че ты такой любопытный? — глянул я на Петю.

Петя вздохнул. Снова вытер чумазое, мокрое от пота лицо ладонью, схватил и стянул с головы танкошлем.

— Сидорыч! Да открой ты уже свой скворечник! Дышать невозможно! — крикнул он мехводу.

Мехвод промолчал, но потянулся к ручке открытия люка механика-водителя. Перевёл люк в открытое положение, и в танке тут же стало светлее.

— Парень, — сказал мне мехвод, — мы не иначе Бога должны хвалить, что ты нам подвернулся. Без тебя мы б тут сгорели к едрене фене.

Он осекся. Переглянулся с радистом Никитой.

— А потому, — продолжил Сидорыч, — мне бы хотелось знать, как тебя зовут.

— Витя, — бросил я первое, что пришло на ум.

Уж не знаю, почему я назвался не своим именем, а отцовским. Просто оно как-то первым подвернулось на язык. Показалось каким-то уместным и простым. Соответствующим тому, что здесь, вокруг и внутри танка происходит.

Подходящим для того, чтобы прозвучать в тесном, горячем и пахнущем порохом нутре железной боевой машины.

— И откуда ж ты такой взялся, Витя? — спросил Петя подозрительно.

— А тебе че, больше всех надо? — холодно глянул я на него.

— Тихо, тихо, молодцы, — вмешался мехвод. — Не приставай ты к нему, Петька.

— А вам не странно, что он, — начал было Петя, но я его перебил.

— Я не помню, — сказал я. — Ни фамилии, ни откуда я тут взялся. Ничего. Помню только, как с танком управляться. И имя.

Всё в танке затихли. Даже Петя замолчал, опустив взгляд и, будто бы, опасаясь на меня глядеть.

— Так ладно, — первым оживился мехвод. — Что делать-то будем? Мы тут, между прочим, застряли.

— Мне нужны инструменты, — я полез и отворил тяжёлый люк-чемодан, — и доброволец. Надо починить гусеницу.

— А чего это ты тут раскомандовался? — снова взялся за своё Петя. — А? Ничего нам не рассказываешь, ни с какого взвода, ни как звать по-нормальному, а уже чё-то требуешь?

— А у тебя есть другие идеи? — опустился я обратно в башню и заглянул в глаза Петьке.

Он не выдержал моего взгляда. Опустил глаза, делая вид, что пытается поймать взгляд мехвода.

— Уходить надо, я так думаю, — сказал Петя. — Бросать танк к чертовой матери и к своим.

— Ты ж знаешь, — мрачно ответил Сидорыч, — приказано машины не оставлять, если они на ходу.

— Так сейчас же фашисты вернутся, и может стать так, что будет она уже и не на ходу! — огрызнулся заряжающий Петя. — Это мой второй бой! А я, знаете ли, сгинуть тут так быстро не хочу! Хочу… — Он осекся, снова глянул вниз, на мехвода, — хочу этих сукиных сынов с нашей земли выгнать! И живой при этом остаться.

— Это уж как повезет, — пожал плечами радист Никита.

— А я везучий!

— Танк оставлять нельзя, — отрезал мехвод.

— Танк собрать — раз плюнуть! Нам новый танк уже через два дня дадут! — возразил ему Петя. — А собрать такой экипаж, как мы, — вот это дело!

— Петя, — раздражённо вздохнув, обратился к нему я. — Ты ж Петя, да?

— Ну Петя, — насупился он.

Все остальные молчали, будто ожидая, что я им скажу.