Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 10)
— Мож проверим, — набычился он.
— Ну проверь.
— Петька! — крикнул вдруг мехвод. — Кончай лясы точить! Давай работать! А то к вечеру окоченеем тут к едрене матери!
Петя сплюнул и пошёл прочь.
Дальше нужно было очистить и избавить растянувшуюся на земле гусеницу от повреждённых траков.
Пока мы с Сидорычем сапёрными лопатками и ломами вычищали из траков снег, грязь и камни, Никита с Петей выбивали из повреждённых траков пальцы.
Если задний был куда ни шло, то в переднем проушины скрутило так, что палец застрял намертво. Пришлось колоть его зубилом.
Хитрый Петя, покуривая, сидел рядышком с траком и придерживал зубило большими щипцами. А радист Никита, весь мокрый и задыхающийся от усталости, молотил по нему здоровенной кувалдой.
Звон стоял такой, что уши закладывало.
— Ты на него не серчай, — сказал вдруг мехвод, обстукав очередной трак от снега и грязи.
Я разбил ломом большой кусок смёрзшейся грязи, налипший на трак. Потом спросил:
— На кого?
— На Петю, — вздохнул мехвод, стирая грязный пот со лба. — Он парень нормальный. Задиристый, конечно. Ветер в голове. Но нормальный. Просто горюет за командиром нашим. Они были хорошие друзья.
— Как его звали? — сказал я, вновь хватаясь за лом посильнее, чтобы отбить другой кусок мёрзлой грязи.
— Кого? Командира? Федей. Федей Малининым. Толковый парень был. Только молодой совсем. Неопытный ещё. Месяц как с училища.
Я не ответил, продолжая работать.
Мехвод опёр лом о каток танка. Пошуровал в карманах и вытащил пакетик махорки и клочок газеты. Принялся крутить себе козью ножку.
— Закурим? — спросил он.
— Нет, спасибо. Не курю.
Он хмыкнул.
— Спортсмен, что ли?
Я не ответил и в этот раз. Потом мехвод закурил. От него пахнуло крепким, вонючим дымом.
— Они с Петькой раньше меня познакомились, — начал он вдруг. — Федя Петьку из пехоты подобрал. Ехали они на Федином танке десантом, да в бою попали под огонь. Петькино отделение рассеялось. А сам Петька на броне остался, потому что было не соскочить. Так он и катался с ними до конца драки, — мехвод помрачнел. — Пока заряжающего осколком не убило. Тогда Петьке пришлось на его место встать. Так они и задружили.
— Давай работать, — сказал я. — Быстрей закончим, быстрей уедем.
— А, и верно. Давай, — мехвод выкинул помятый окурок. Снова взялся за лом.
Однако надолго его молчать не хватило.
— Слышь, — буркнул он, — ты это, если с плену сбежал, а теперь боишься признаться, то не бойся. Будет всё хорошо.
— Что? — глянул я на мехвода.
Сидорыч даже растерялся от моего взгляда.
— Ну… Ну как же? Появляешься непойми откуда. Без формы, без звания. В обносках каких-то. Зато в танке воевать умеешь.
Он помедлил немного. Потом с каким-то мрачным любопытством глянул на меня.
— Ты, скажи, ты лейтенант, поди? Да?
Я глянул на Сидорыча таким свинцово-тяжёлым взглядом, что он даже занервничал.
— Ну… Ну если не хочешь, можешь не говорить. Я ж ниче такого…
Я вздохнул. Приподнял чёлку, показав ему ссадину.
— Головой, видать, ударился. Ничего не помню, кроме имени и как с танком управляться, — сказал я.
Мехвод недоверчиво нахмурился.
— А разве так бывает?
— Не хочешь — не верь.
— Да ладно… Верю, верю, — покивал Сидорыч. — Просто…
— Ай, мля! Ты чё, сука, делаешь⁈
Крик раздался внезапно. Мы с Сидорычем почти синхронно обернулись.
Это Петя бросил щипцы и теперь ходил туда-сюда, сжимаясь от боли и размахивая ушибленной рукой.
— Ты чё творишь, паскуда⁈ — орал он на Никиту.
Тот, опустив кувалду, застыл на месте, таращась на заряжающего перепуганными глазами.
— Куда бьёшь, а⁈ Вот я тебе щас ударю!
Петя вдруг схватил радиста за грудки и занёс кулак.
— Э! Э! — крикнул я и быстро пошёл к ним. — Что ты делаешь?
— Уж я тебя научу…
Петя не договорил. Я подошёл и тут же оттолкал его в сторону.
— Успокойся.
— Этот гад, — он указал на Никиту, — мне чуть руку не выломал! Слышишь⁈ Смотри, куда бьёшь, падла! — ткнул он пальцем в перепуганного радиста.
— Я… Я случайно промазал… — забубнил Никита. — П-прости. Я не хотел по щипцам…
— Цела твоя рука, вон как ей машешь, — строго сказал я, — нечего тут скакать, давай за работу.
— Э, слышь? Да тебя забыл спросить!
— За работу, — отрывисто сказал я, сверля Петю тяжёлым взглядом.
— Кончай, Петр! — подоспел Сидорыч. — Парень случайно промазал. С кем не бывает⁈ А Витя тут вообще ни при чём!
— Чего⁈ — зыркнул на мехвода Петя. — Ты его ещё и защищать будешь⁈ Да он, мож, фашист! Откуда мы знаем⁈ Мож, он бывший полицай…
Он не договорил. Всё потому, что я смачно, от всей души, дал ему в морду.
Петю откинуло в сторону, он запутался в собственных ногах и упал в снег.
— Э! Э, ты чё творишь⁈ — крикнул мехвод, подбегая ко мне.
— За языком следи, — холодно проговорил я валяющемуся в снегу заряжающему, даже не обратив на Сидорыча внимания, — или чё? Мало?
Петя застыл на земле, прижимая ладонь к лицу и уставившись на меня дурными глазами.
— Ах ты… — протянул он, и его лицо исказилось настоящей злобой.
Он вскочил.