Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 11)

— Брейк! Брейк! — встал между нами Сидорыч.

Но Пете было как об стенку горохом. Он ринулся на меня, а когда мехвод возник у него на пути, просто оттолкнул его. Причём так, что Сидорыч хлопнулся навзничь прямо в грязь.

— Щас я тебе харю начищу! — кричал Петя, поднимая кулаки.

Он бросился в драку, замахнулся было, но я ушёл от его удара довольно простым движением — поднырнул под его кулак, схватил под грудь, а потом взял и встал.

Петя перекувырнулся через меня и тоже рухнул в грязь. Пару мгновений полежав без движения, зашевелился.

— Паршивец мелкий, — бубнил себе под нос Сидорыч, уже встав на четвереньки, — вот я тебе щас шею намылю…

Радист Никита просто застыл в стороне, уставившись на всё происходящее перепуганными глазами.

— Явился… — с трудом выдавил Петя, — откуда ни возьмись…

Он перевернулся на спину, приподнялся на локте.

— Думает… что самый умный тут…

Петя вдруг сунул грязную руку в бедренный карман комбинезона, а потом достал оттуда наган.

— Э! Э! Ты чё вытворяешь⁈ — закричал уже поднявшийся на ноги мехвод. — А ну! А ну убери!

Он двинулся было к нам, но я остановил его жестом. Мехвод замер как заворожённый.

Петя всё ещё так и сидел в грязи. Револьвер в его руке подрагивал, но танкист всё равно держал его крепко.

— Пристрелю… Как собаку… — прошипел он.

— Давай, — бросил я. — Стреляй.

Петя вдруг замер. Глаза его на миг расширились от удивления, на лице мелькнула нерешительность. Но спустя мгновение лицо его снова исказилось от ярости. В глазах, дурных, занавешенных злобой, блеснула решимость.

— Петя… Не надо… — тихо проговорил мехвод, — ты…

Я снова остановил мехвода, показав ему ладонь.

— Стреляй, — повторил я, глядя Пете прямо в глаза. — Ведь это я убил твоего друга, да? Я, а не фашисты. Так?

Петя сглотнул. Пистолет задрожал сильнее. Я видел, что теперь он колеблется. Видел, как испарина выступает у него на грязноватом лбу, даже несмотря на подступивший мороз. Дышал он глубоко и отрывисто. Из раздувшихся ноздрей валил прозрачный пар.

Заряжающий вдруг глянул на Сидорыча. Потом обернулся и посмотрел на Никиту, который так и стоял, где стоял.

И тут лицо Пети снова скривилось, но уже не от злости. Он вдруг неловко поднялся, скользя по снегу и мёрзлой грязи, а потом взял и побежал прочь.

— Стой! — крикнул мехвод. — Куда⁈

Петя не слушал. Я наблюдал за тем, как его фигура, облачённая в мешковатый комбинезон мазутно-синего цвета, исчезает между избами.

— Куда⁈ Дурень! — прокричал ему вслед Сидорыч.

Петя, конечно же, ему не ответил.

— Там же враги… — уже тише повторил Сидорович, всё ещё глядя Пете вслед.

— Давай! — крикнул я, стоя перед окошком мехвода. — Газу! Ещё!

Двигатель танка натужно урчал. Из выхлопных труб с каждым новым нажатием педали подачи топлива вырывалось всё больше чёрного, дизельного дыма.

Мрачный, как туча, Сидорыч сидел на своём месте и держался за рычаги. Он замкнул правую гусеницу, заставляя вращаться одно лишь ведущее колесо «звёздочку» с левой стороны, чтобы мы могли натянуть гусеницу.

Для этого Сидорыч вначале прогнал танк немного назад, чтобы большая часть гусеницы оказалась спереди танка. Затем мы пришвартовали к первому траку трос, который потом пропустили над всеми пустыми катками и прикрепили к последнему, ведущему.

— Газу! Давай!

Сидорыч дал.

Ведущий каток «звёздочка» принялся вращаться, наматывая канат. Гусеница медленно, с тяжёлым грохотом, принялась складываться к танку, когда трос пошёл по каткам.

— Так держи! — крикнул я и бросился смотреть за гусеницей.

Она медленно ползла к ленивцу, с грохотом складывая и раскладывая траки. Потом принялась так же медленно забираться на него.

Мы с Никитой тут же взяли ломы, готовые в любой момент поправить гусеницу, если шип какого-нибудь трака соскользнёт с катка.

— Давай! Ещё! Газу!

В конце концов гусеница оказалась поверх катков. Однако, всё ещё не скреплённая и не натянутая, она висела на них бесформенным мешком.

Мехвод заглушил двигатель. С трудом, пыхтя, выбрался из танка.

— Фух, — утёр он лоб.

Пошёл к нам.

— Ну как?

— Ровно легла, — сказал я. — Теперь надо соединить и натянуть.

— Мда… Почти управились, — пробурчал он. Потом оттянул комбинезон на левой руке. Глянул на часы. — Петьки уже почти полчаса нету.

Он задумался, приподнял голову, словно бы нюхая холодный ветерок.

— Если он просто взбрыкнул, должен бы уже вернуться.

— Может… — несмело предложил Никита, — может, его пойти поискать?

Сидорыч обернулся. Глянул в ту сторону, в которую ушёл Петя.

— Опасно тут, — сказал он. — Если идти, то всем экипажем. И то, если нарвёмся на немцев — нам кранты.

Он снова достал пачку махорки. Помял её в толстых, грубых пальцах.

— Разумнее будет сначала поставить танк на все гусеницы. А потом уже искать его, — он вдруг хмыкнул. — Да он, небось, в какой-нибудь избушке сидит, дуется на нас.

— Сидорыч, — позвал я.

Мехвод глянул на меня.

— А какая у вас была задача?

Сидорыч нахмурился. Засопел.

— А что?

— Просто интересно. Так какая?

Он обернулся.

— Вон ту лесополосу видишь? Дальнюю? Там фашисты прятали артиллерию. А тут, — он топнул ногой, — квартировала их пехота. Приказ был с боем занять деревню, а потом продвинуться дальше и выбить врага из посадки. Да только…

Он хмыкнул.

— Только взвод вперёд ушёл, а мы отстали. Теперь вот тут сидим. Кукуем.

— Значит, — я указал назад, по ходу кормы танка, — наши там?

— Так точно, — кивнул Сидорыч. — Сидят, ждут. А взвод наш, вон там, — он указал туда, куда смотрела пушка, — позиции занял вон в тех полях. Связи нету. Бог знает, какой у них там приказ.