Артём Март – Позывной: "Дагдар" (страница 56)

— Недалеко сходим и вернёмся, — сказал я уже чуть мягче. — Не дёргайся.

— Я и не дёргаюсь, — надулся Чума. — Я просто заранее думаю, чем вас потом сшивать по новой.

Я хмыкнул.

— Вот и думай.

Он хотел ещё что-то возразить, но только махнул рукой. Зло. Безнадёжно.

— Да ну вас, — буркнул он. — Идите за своей травой. Только если развалитесь по дороге, я вам, клянусь, сперва зашью, а потом сам придушу.

— Договорились, — улыбнулся я.

Мы вышли из оружейки.

На солнце после полумрака землянки сразу резануло глаза. Я прищурился. На плацу было пустовато. Несколько человек возились у БТР. Еще двое тащили ящик с патронами, откуда-то доносился запах солярки и вчерашней золы. День стоял прозрачный, жёсткий. Солнце раскалило небо добела. Было оно сегодня злым и, от его сурового света всё вокруг казалось каким-то голым, выжженным от всего лишнего.

Мы почти дошли до дорожки, ведущей к КПП, когда навстречу нам вышел Зайцев.

Шёл он как бы мимоходом. Ни торопливости, ни суровой начальственности в нем не было. Обычный человек идёт по своим делам. Только я сразу понял: он ждал нас. Или, по крайней мере, подгадал, когда мы пройдем мимо.

Зайцев был без головного убора. На лице замбоя крепко сидела усталость. Сидела так, будто он и ночью толком не спал. Однако лысая голова лейтенанта все равно была гладко выбрита и даже солидно блестела на солнце. И все же, свежести вида это ему не добавляло. Видимо, за последние дни ему, тоже досталось как надо — если не телу, то голове точно.

Увидев меня он на миг замедлил шаг. Взгляд его скользнул по автомату, по подсумку с магазинами, по моему лицу, задержался на повязке, закрывавшей шрам.

— Все таки пошел. — сказал он, остановившись перед нами. — Я надеялся, все ж передумаешь. Сильно далеко пойдете? Ты говорил к предгорьям.

Громила, как водится, вытянулся. Я — нет. Просто стоял и ждал.

— Недалеко, товарищ лейтенант, — ответил я.

— Это я уже слышал, — сказал он. — А поконкретнее?

— Трава тут одна растёт. Лечебная. Хочу ее набрать, чтоб поскорее прийти в форму.

Зайцев помолчал. Уголок рта у него чуть приподнялся — не то это была усмешка, не то раздражение.

— Всем бы ваши заботы, — сказал он.

Я ничего не ответил.

Он подошёл ближе. Так, чтобы Громила отошёл на полшага, сам того не замечая. Теперь мы стояли почти вплотную.

— Селихов, — проговорил Зайцев негромко. — Может, всё-таки не сейчас?

Голос у него был спокойный. И именно поэтому я понял: это не приказ. Это действительно последняя попытка отговорить.

— Сейчас, — сказал я.

Он уставился на меня. Смотрел долго. Спокойно. Потом перевёл взгляд ниже, на то, как я держу корпус. Прямо, или нет. Сложно ли мне стоять или нормально. Оберегаю ли раны несознательно, или держусь как обычно. Простой, гражданский человек не заметил бы в моей позе ничего странного. Зайцев, привыкший видеть солдатскую выправку, конечно заметил все.

— Болит? — спросил он.

— Терпимо.

— Это ты мне сейчас врёшь или себе?

Я хмыкнул.

— Какая разница.

— Для меня — большая, Саша. Ты нам, здесь, на Рубиновой, нужен. Без тебя уже никак.

— Тогда ты правильно сделал, что отпустил меня.

На скулах у него проступили тени. Значит, все-таки злится, но держит в себе. Зайцев вообще не был из тех, кто орёт по пустякам. И если уж дошло до спокойного, но плотного нажима, значит, дело для него и правда важное.

— Да. Отпустил, — сказал он. — И назад слова брать не люблю. Понимаю, что если ты себе чего в голову вбил, легче с тобой согласиться, чем отговорить. Но ты тоже пойми: если по дороге тебе станет хуже, я потом не с Чумы спрашивать буду. И даже не с тебя. Выходит, что будет это моя ответственность.

Это он сказал без пафоса. Без всякой бравады. И потому прозвучало серьёзно.

Я посмотрел ему в глаза.

— Не станет, командир.

Он чуть мотнул головой. Будто отмахнулся от моего упрямства, с которым приходится только мириться.

— Далеко не лезьте, — сказал он после паузы. — К закату чтоб были на заставе. Если станет хуже — сразу назад. Вопросы? Вопросов нет. Хорошо.

Потом он повернулся к Громиле.

— Головой за него отвечаешь, понял?

Громила так и рявкнул:

— Так точно.

Зайцев ещё секунду смотрел на меня. Потом коротко кивнул. Кивнул не по-дружески и даже не тепло. Кивнул просто признавая, что дальше спорить бесполезно.

— Идите уже, — сказал он. — Пока я не передумал.

Мы двинулись дальше.

За спиной остались склад, навес, баня, ящики, чьи-то голоса. КПП заставы был уже близко. Часовой у спирали встретил нас взглядом. Тоже, кажется, удивлённым. Впрочем, мало ли кто тут на кого как смотрит.

У КПП, в полосе тени от будки часового стоял Искандаров.

Вот уж кто точно оказался там «случайно».

Он курил. Одной рукой держал папку под мышкой, другой — сигарету. Дым от неё тянулся вверх лениво, почти не шевелясь в неподвижном воздухе. Увидев нас, майор не сдвинулся с места. Только взгляд прищурил.

— Я смотрю, ты и правда времени не теряешь, — сказал он.

Я подошёл ближе. Остановился в двух шагах.

— Стараюсь, товарищ майор.

Он скользнул взглядом по моему снаряжению, потом — по лицу Громилы, на котором, как всегда в такие минуты, было написано примерно всё, кроме точного смысла происходящего.

— За травой? — спросил Искандаров.

— Уже все разведали?

— Работа такая, Саша.

— Да. За ней.

— Полезная, надеюсь?

— Посмотрим.

Уголки его рта чуть дрогнули. Он затянулся, потом выдохнул в сторону. Вежливо, почти по-свойски. Но за всей этой вежливостью стояло то обстоятельство, что майор понимал куда больше, чем говорил.

— Смотри, Саша, — проговорил он негромко. — Лекарство и яд — это за частую одно и тоже. Вопрос бывает только в дозировке.

Я пожал плечами.

— Да. Зачастую.