Артём Март – Меж двух огней (страница 5)

Наемник вздрогнул, потом скривился от боли.

Он и забыл, что каждое движение, каждый вдох доставляют ему страшные мучения, которые приходится терпеть.

Голос не был потусторонним.

Не сразу, но он понял, что это Селихов.

Асих сощурился, когда Селихов зажужжал фонариком, и яркий свет ударил наемнику в глаза.

— Пришел посмотреть, как я умираю? — спросил Асих.

— Сними рубаху, — сказал Селихов. — Нам понадобится материя для повязки. Нужно скорее остановить кровь и перекрыть воздуху доступ сквозь рану в грудную полость. Перекроем вот этим.

Селихов показал ему плотную резиновую обертку от ИПП.

— Это меня не спасет, — ухмыльнулся Аль-Асих. — Слишком поздно.

— Сними рубаху. Если есть шанс захватить тебя живым, я его не упущу.

Аль-Асих попытался пошевелиться, но от боли и страшной слабости у него не получилось даже отстраниться от стены.

— Я слишком слаб, шурави. Если я тебе нужен, стяни с меня рубаху сам.

Селихов не колебался.

Он сунул в карман обертку и принялся опускаться.

«Пришло время, — с упоением подумал Аль-Асих. — Пришло время забрать тебя с собой, молодой шурави. Пусть это и будет стоить мне жизни».

С этой мыслью он стиснул большой булыжник. Булыжник, который спрятал у себя под боком еще тогда, когда шурави вошли в эту пещеру.

Глава 3

Я заметил, что Асих держится за камень. Что ослабшими пальцами пытается поудобнее обхватить большой речной голыш, неведомо каким образом оказавшийся здесь, в пещере.

Асих наверняка был уверен, что я не замечаю его движений. Но притупившиеся чувства раненого пакистанского солдата просто не давали ему общей картины.

А потом он напрягся, готовясь ударить.

В следующий момент я просто схватил его за ворот рубахи и потянул. Рубаха треснула по шву, но все равно позволила мне оторвать Асиха от стены.

Тот сразу скривился от жуткой боли, вызванной этим резким движением. Потом застонал. Эта боль сковала все его конечности, скрутила грудь. Асих совершенно несознательно выпустил камень из пальцев. Обеими руками вцепился мне в руку, уронив тряпку, которой закрывал рану.

Я молча, но с определенным трудом стянул с него рубаху. Асих без сил хлопнулся голой спиной на холодные камни пещеры, зажмурился, стискивая зубы.

Когда боль немного отступила, он стал шипеть что-то то ли на дари, то ли на урду. Видимо, пакистанец ругался от безысходности.

Я принялся рвать материю рубахи на повязки.

— Ты… — Глубоко дыша, начал Асих, — ты… Ты думаешь, что победил?

Я промолчал, делая свое дело.

— Думаешь, ты одержал верх? Знаешь что, шурави, — борясь с собственным дыханием, продолжил Асих, — пусть я и не набожный человек, но сегодня… Сегодня я буду молить Аллаха… Буду просить его, чтобы он позволил мне уйти.

— Кажется, ты не горел желанием уходить, — язвительно проговорил я.

— П-плевать… — Выдал Асих, оплевав себе бороду кровавой слюной. — П-плевать… Ты не победишь… П-пусть я лучше умру, но сполна заплачу тебе злой монетой…

Асих тяжело закашлялся, потом хрипло и с трудом вздохнул.

— К утру я умру, шурави. А к полудню умрет и твой друг. И все потому… Потому что ты медлил… Потому что ты… выбрал его…

Асих с трудом указал на отдыхавшего у стены Звягу.

— Его, а не меня… И знаешь что? Умирая, мое сердце останется спокойным. Сила в том, чтобы, отбирая жизнь… остаться спокойным. Пусть даже это и твоя собственная жизнь…

— Убить или умереть может каждый дурак, — невозмутимо ответил я, не отрывая взгляда от повязок, которые аккуратно укладывал себе на колено. — Сила в том, Асих, чтобы выжить. А если ты уже распрощался с жизнью, то ты слаб.

Я взглянул на Асиха только тогда, когда закончил с повязками. И удивился. Но, конечно, по своему обыкновению, не выдал этого удивления.

Асих уставился на меня расширившимися от настоящего изумления глазами. Уставился не моргая. Так, будто бы видел перед собой не меня вовсе, а какого-то призрака.

Пакистанец больше не дрожал от ран. Его плохое состояние отражалось на лице только бледностью и потливостью. Да еще тем, как хрипло звучало дыхание Аль-Хасина.

— Что уставился? — спросил я угрюмо.

Этот мой вопрос будто бы вырвал пакистанца из какого-то странного сна наяву. Он проморгался. А потом скривился от боли, откинул голову. И ничего не сказал.

— Бычка! — позвал я.

Ефрейтор отозвался быстро. Он заглянул в пещеру, показав мне свое усталое, чумазое от крови и грязи лицо.

Взгляд его, напряженный, нервный, немедленно скакнул на перевязанного Звягу. И тут же наполнился облегчением.

— Как там снаружи?

— Все тихо, Саня. Обстрел кончился. Надо бы нам к нашим поторопиться. А то ж запишут в погибшие, — Бычка глуповато улыбнулся.

— Скоро пойдем. Ты мне нужен. Посвети.

— А ты че там делаешь? — Бычка повесил автомат на плечо, настороженно приблизился. — Этот еще не сдох?

— Живой. Нужно оказать ему хоть какую-то помощь. Может, выживет. На фонарь, подсвети. Нужно выбрать лоскуты почище, чтобы тампонировать рану.

Бычка колебался не очень долго. Поджав губы, он наконец опустился рядом и принял у меня фонарик. Стал светить на руки.

Заниматься Асихом было сложно. Температура его поднялась еще сильнее. Он даже пытался сопротивляться, то дергаясь у нас с Бычкой в руках, то старался отстраниться, отпихнуть нас.

При этом пакистанец постоянно бормотал что-то в полубреду. Поначалу это была просто какая-то нерусская тарабарщина, но когда я закончил тампонировать рану, во время чего Асих выгнулся дугой от боли, а после упал без сил, он глянул на меня дурными глазами и заговорил:

— Вы… Вы зря пришли сюда… Вы не успеете…

— О… Теперь хоть по-русски бредит, — иронично заметил Бычка, вытирая окровавленные руки о китель.

— Вы… Вы не успеете… Когда американец закончит вывозить оружие, вас всех…

Асих осекся. Откинулся на каменную стену пещеры.

— Подох? — спросил Бычка.

— Нет… Только потерял сознание.

— А-а-а-а. Жалко… — вздохнул Бычка, но потом осекся, добавил виновато: — Ой, извиняй, Сашка. Ты ж за счет него хочешь друга спасти. Тем более…

Бычка снова глянул на Звягу.

— Тем более, ты свое слово сдержал.

— Неужели ты думал, я брошу его помирать?

Бычка стыдливо опустил глаза.

— На миг будто бы… Засомневался я. Но зря засомневался, — он набрался смелости и заглянул мне в лицо. Устало улыбнулся. — Все ж знают — Саша Селихов никогда не подводит. Ну и че теперь делать-то будем?

— Ты дуй к нашим, узнай, как у них обстановка и вызови помощь, — сказал я, — а я останусь тут на случай, если духи все же решат вернуться.

— Один? — удивился Бычка.