Артём Головин – Секретики (страница 7)
— Привет, любимый, — её голос сразу потеплел, стал мягким и обволакивающим. — Собираюсь принять ванну и пораньше лечь спать. Не хочешь приехать? Мы не виделись несколько дней, я скучаю… — она произнесла это с лёгкой игривостью, чуть растягивая слова и мурлыкая в трубку.
— Есть идея получше. У меня для тебя сюрприз.
— Сюрприз? Приятный? — в её голосе зазвучали радостные нотки, она явно оживилась.
— Тебе понравится.
— И что это?
— Скоро ты всё увидишь.
— Приедешь ко мне? — предлагает она, и я почти вижу, как она садится на край кровати, поджимает ноги, ждёт ответа.
— Не знаю, как лучше поступить … — в моём голосе наигранные досада и сомнения (Тюльпан должна сама подсказать решение) — Сегодня должно было быть всё идеально (тяжёлый вздох). Я так долго готовился к этому моменту…
— Интригует! — она хихикает. — Но есть «но»?
— Да. Попросили подмениться на пару часов. Не смог отказать. И я всё ещё на дежурстве…
— Может пересечёмся у твоей работы? — предлагает она.
— А может, ты сразу ко мне домой поедешь? — я произношу это как бы между прочим, но внимательно прислушиваюсь к её реакции.
— А ключи? — удивляется Тюльпан.
— Предупрежу портье, он выдаст тебе запасные. Знаешь, я ему все уши прожужжал про этот вечер… — добавляю в голос взволнованности, вовремя останавливаюсь, чтобы не переиграть.
— Макс… — она что–то хочет сказать.
— Запиши, есть чем? — не даю ей вставить слово и начинаю диктовать адрес.
Она прерывает: «Подожди, сейчас найду ручку и бумагу!». Я нетерпеливо подгоняю, а она суетится, пытаясь поскорее отыскать нужные вещи.
— Максим! Это так неожиданно. Но мне нужно собраться хотя бы…
В её голосе смесь сомнения, предвкушения и восторга.
— Ничего не нужно. Я всё купил — и пижаму, и щётки, и много чего ещё. Вызывай такси.
Дальше всё как по маслу. Вот она выходит из подъезда и садится в автомобиль. Направилась по указанному мной адресу. Я выехал на дорогу и пристроился за жёлтой машиной. Спустя какое–то время, свернул в первый попавшийся двор и тут же набрал её номер.
— Котёнок, ты где едешь?
— По Энгельса. Мне ещё минут сорок, может больше. А что?
— Всё ок. Попроси водителя остановиться, выходи. Я подъеду за тобой. Планы поменялись.
— Хорошо. — она была явно озадачена, но спорить не стала.
Подобрал её через двадцать минут на пустынном перекрестке. Церемониально чмокнулись и отправились в «мою квартиру» — за обещанным «сюрпризом».
По пути притормозили у какого–то магазина. Я велел ей зайти и купить вино, сунул в руку деньги и выпроводил внутрь. Пока её не было, взял её телефон — обычный Android. Графический ключ давно подсмотрел, так что разблокировал без труда. Сбросил устройство до заводских настроек, выключил, вытащил сим-карту, протёр её спиртовой салфеткой и выбросил в окно. Сам телефон — согнул, разобрал и разбросал его «останки» рядом с машиной, стараясь не оставить на его поверхности следов.
Примерно через пятнадцать минут она вернулась, держа в руках бутылку просекко. Мы тронулись в путь.
Всю дорогу я развлекал её разговорами и расспросами, старательно отвлекая от маршрута и от телефона. Главное — не дать ей сосредоточиться: мы двигались в прямо противоположную сторону от того адреса, что я ей назвал.
Через некоторое время она начала искать гаджет. Я спросил, в чём дело.
— Не могу найти телефон, — её движения стали резкими и хаотичными. Она с остервенением рылась в сумке, искала устройство под пассажирским сиденьем, в карманах — но всё напрасно.
— Макс! Давай вернёмся, я, кажется, оставила его в магазине. Набери мне.
Набрал. В ответ — короткие гудки.
— Ну капец! — на её глазах выступили слёзы досады.
— Не переживай, котёнок. Ты, наверное, выронила его, когда выходила из машины, — его уже подобрали. C’est la vie.
— Блин, там вся моя жизнь! — она была близка к истерике.
— Котёнок, послушай. — я говорил спокойно, почти равнодушно. — Завтра мы поедем в магазин и купим тебе любой телефон. Сим-карту восстановишь. Не проблема.
— Там фото! Там всё!
— Но самые красивые фото размещены у тебя в аккаунтах, так? Ты ничего не теряешь.
…
— Так. — успокоилась она.
— Ну вот и славно. — я небрежно похлопал её по колену.
— Любой купишь?
— Любой. — холодно ответил я.
Через какое–то время мы подъехали к старенькому частному дому в какой–то глуши. Дом только снаружи казался дряхлым — точно так же, как и я: облик один, суть — иная.
Она была, мягко говоря, ошарашена. А я всё ждал, когда же в ней проснётся тот самый инстинкт бойца, который не дал ей умереть при нашей первой встрече.
— Ну что, пошли? — я улыбнулся и вышел из машины, не оставляя ей выбора.
Она вышла следом, зябко застёгивая пиджак на все пуговицы.
— Максим, где это мы? — настороженно спросила Тюльпан.
— Это дом моих родителей.
— А они… дома? — неуверенно спросила она, видимо вспоминая, что нас должен был встретить портье.
— Уже легли спать… Пошли. — я взял её за руку и повёл в сторону деревянной калитки.
И ведь её подсознание уже сложило два и два, мозг подавал сигналы опасности: ей было неуютно, непонятно, она задавала дурацкие вопросы, хотя прекрасно знала на них ответы. И вместо того, чтобы слушать себя, она вошла в тёмную ограду почти заброшенного дома на улице без фонарей — только потому, что считала, будто у нас есть отношения. Идиотка.
Моё Чудовище проголодалось — и больше не довольствуется призраками в моей голове — теперь оно требует плоти и криков.
Сегодня его жажда будет утолена.
Я почти сразу вырубил её — как только она пересекла границу придомовой территории: нанёс сокрушительный удар в висок. И даже если бы я не рассчитал силу, и она скончалась там сразу — мне было бы всё равно (гештальт был бы закрыт).
Мой друг Митя прокомментировал бы происходящее так: «Ситуация, которая не получила финала, продолжает отнимать твои силы, крутится в голове, мешает сосредоточиться на чём-то другом. Ты должен довести до конца — не ради жестокости, а ради внутреннего порядка. После всё встанет на свои места: тревога уйдёт, и мысли очистятся». Ну что ж, посмотрим.
Тюльпан была в отключке. Я надел синие хирургические перчатки и отнёс её в
Через какое-то время она пришла в себя. Организм спортсмена — сильный, но ещё сильнее оказалась воля к жизни. Тюльпан открыла глаза, попыталась сфокусироваться и понять, что произошло.
— Где я? Что происходит?
Она посмотрела мне в глаза и увидела лишь холодную пустоту. На свои руки и на цепь, что сковывают движения. Её разум отказывается верить в происходящее. Она пытается подняться, но не выходит: оковы держат намертво.
— Ты больной псих! — забилась она в истерике. — С ума сошёл! Выпусти меня! Немедленно!
Я подошёл и отвесил ей звонкую пощёчину.
— Заткнись.