Артём Головин – Секретики. Часть первая (страница 5)
Протянув руку к столу, снова нащупал злощастную медицинскую карту. Раскрыв её, с интересом изучил страницу с личными данными: Иволгина Ксения Андреевна, год рождения — 1995. Строка о месте работы оставалась пустой. Зато в разделе спортивного анамнеза чётко значилось: КМС по БЖЖ.
Что такое БЖЖ? Набрал в поисковике. Яндекс тут же выдал справку: БЖЖ — это бразильское джиу-джитсу. Основной формат: схватки проходят в контакте, с захватами, контролем дистанции и позиционированием. Ключевые элементы: броски, переводы в партер, удержания, болевые и удушающие приёмы — типичные для борцовских дисциплин.
Я зашёл в соцсети и запустил поиск по параметрам. Ох, спасибо, 21 век, за эти технологические чудеса. Несколько минут пролистывал предложенные профили — и вот она. Открыл страницу: награды, фото с соревнований, улыбчивая двадцатилетняя девушка в кимоно. Длинные тёмные волосы, голубые глаза. А вот и фото, которое искал: она в синем пуховике с вышивкой тюльпана на спине позирует с подругой на фоне Красной площади.
Моё настроение взлетело до небес — почти эйфория! Какая удача, что эта мелкая дрянь угодила со своими болячками именно в мою больницу после нашей первой встречи. Судьба умеет шутить.
Несколько минут я изучал её соцсети. Она искренне верила, что достигла совершенства, что полностью реализовалась. Наивно и забавно. Всё это — показуха, пузырь, обманка.
Не прошло и секунды, как мой незаурядный ум выдал готовый сценарий. Между нами — разница в пятнадцать лет. Смешные цифры, если знать, как ими манипулировать. Возраст — это не барьер, а инструмент, особенно если один из двоих умеет красиво врать.
Я — брутальный красавчик, харизматичный и, что самое главное, опытный. Умею читать людей, как раскрытую книгу. Схема проста, как три копейки: добиться её полного доверия. Благо она меня не узнала. Это будет легче, чем убедить ребёнка в существовании Деда Мороза.
Москва
Май 2016 год
Пока Тюльпан коротала дни в больничной палате, я спокойно реализовывал свой план. Методично «обрабатывал» её, виртуозно имитируя влюблённость, заботу и привязанность — с хирургической точностью, так сказать. Внешне — образчик врачебного участия. По сути — просто дрессировал её чувства: привязывал, манипулировал, соблазнял, не забывая применять все свои фирменные приёмчики. Каждый шаг был выверен до мелочей.
К концу лечения она испытывала ко мне откровенный интерес. Реагировала на мои прикосновения, даже если это были простые врачебные манипуляции. В общем, попалась, птичка.
В тихие ночные часы в закутках больницы мы страстно целовались, лаская друг друга. И всегда я уходил в самый волнующий момент. Пусть теперь страдает от «недосказанности», пусть воображение рисует то, что я намеренно не дал завершить. Чем дольше она будет фантазировать, тем глубже увязнет в этой игре. Интрижка с хирургом — это поинтересней «подросткового» секса с членом команды по БЖЖ.
После выписки Тюльпан мы вроде как «были в отношениях» — но дозировано: я неизменно ссылался на занятость. Встречи только на её территории — раз в blue moon, оправдания — «работа». Никаких совместных фото. Ничего совместного. Телефон? Фальшивка. Сим-карта с метро, оформлена на какого-то бедного Оглы, купленная ещё в 2010—м и само устройство, купленное в комиссионке.
Девушки в двадцать очень доверчивые.
С точки зрения Митиной «науки о человеческом безумии» (то есть медицины и психологии), в этом возрасте они все наивны — и это даже не их вина, а всего лишь закономерный сбой биохимии. Мозг ещё не до конца собрался: префронтальная кора, отвечающая за здравый смысл, дозревает аж до 23—25 лет.
А пока она неспешно формируется, в голове царит весёлый хаос: нейропластичность на максимуме, гормоны бьют через край (дофамин, окситоцин — всё как у наркомана на первой дозе), и вот уже риски кажутся нестрашными, чужие слова — истиной в последней инстанции, а каждый незнакомец — потенциальным добрым волшебником.
Добавим к этому ноль жизненного опыта (никаких «красных флагов» в памяти, никаких отработанных схем проверки на вшивость) и щедрую порцию социальных сказок про «добро всегда побеждает зло». В итоге наивность становится удобной психологической подушкой: можно не париться насчёт коварства мира, не напрягать мозги на анализ угроз и продолжать жить радужной жизнью принцессы.
Конечно, это не глупость — просто природа решила, что взрослеть надо постепенно. Со временем гормоны успокоятся, опыт накопится, а мозг наконец-то включит режим «трезвый расчёт». Ну а пока — наслаждаемся спектаклем под названием «юная доверчивость».
Короче, я исправно навещал её с «знаками внимания» — цветами, вкусняшками, подкидывал наличку на «побаловать себя». В спальне — феерический секс. Чтобы она верила: между нами всё «серьёзно».
Иллюзии — мощный крючок.
И когда она окончательно подсела на меня как на наркотик, я понял, что пора
Чудовище внутри ликует. Мы долго терпели. Очень долго… И это выматывает, расшатывает нервы. Мир сереет, а реальность плывёт. Сон уходит, а вместе с ним — и здравый смысл.
В таком состоянии легко наломать дров — как при нашей первой встрече с ней. Но не в этот раз! Ошибки — лучший учитель. Пора было сбросить маски и выпустить пар: гул почти достиг критической точки.
На часах было около восьми. Сегодня выдался «свободный» вечер — формально после суток на дежурстве я должен валиться с ног. Но усталость — это для слабаков. Предвкушение перебивало все чувства: меня распирало от энергии, как будто я только что зарядился от розетки. Логово готово, всё на своих местах.
План? Элементарный: она сама придёт туда, где я её жду. Остаётся только забрать — как будто бы
Набрал её номер.
— Привет, котёнок. Чем занимаешься? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, но с намёком на что-то большее.
— Привет, любимый, — её голос сразу потеплел, стал мягким и обволакивающим. — Собираюсь принять ванну и пораньше лечь спать. Не хочешь приехать? Мы не виделись несколько дней, я скучаю… — она произнесла это с лёгкой игривостью, чуть растягивая слова и мурлыкая в трубку.
— Есть идея получше. У меня для тебя сюрприз.
— Сюрприз? Приятный? — в её голосе зазвучали радостные нотки, она явно оживилась.
— Тебе понравится.
— И что это?
— Скоро ты всё увидишь.
— Приедешь ко мне? — предлагает она, и я почти вижу, как она садится на край кровати, поджимает ноги, ждёт ответа.
— Не знаю, как лучше поступить … — в моём голосе наигранные досада и сомнения (Тюльпан должна сама подсказать решение) — Сегодня должно было быть всё идеально (тяжёлый вздох). Я так долго готовился к этому моменту…
— Интригует! — она хихикает. — Но есть «но»?
— Да. Попросили подмениться на пару часов. Не смог отказать. И я всё ещё на дежурстве…
— Может пересечёмся у твоей работы? — предлагает она.
— А может, ты сразу ко мне домой поедешь? — я произношу это как бы между прочим, но внимательно прислушиваюсь к её реакции.
— А ключи? — удивляется Тюльпан.
— Предупрежу портье, он выдаст тебе запасные. Знаешь, я ему все уши прожужжал про этот вечер… — добавляю в голос взволнованности, вовремя останавливаюсь, чтобы не переиграть.
— Макс… — она что—то хочет сказать.
— Запиши, есть чем? — не даю ей вставить слово и начинаю диктовать адрес.
Она прерывает: «Подожди, сейчас найду ручку и бумагу!». Я нетерпеливо подгоняю, а она суетится, пытаясь поскорее отыскать нужные вещи.
— Максим! Это так неожиданно. Но мне нужно собраться хотя бы…
В её голосе смесь сомнения, предвкушения и восторга.
— Ничего не нужно. Я всё купил — и пижаму, и щётки, и много чего ещё. Вызывай такси.
Дальше всё как по маслу. Вот она выходит из подъезда и садится в автомобиль. Направилась по указанному мной адресу. Я выехал на дорогу и пристроился за жёлтой машиной. Спустя какое—то время, свернул в первый попавшийся двор и тут же набрал её номер.
— Котёнок, ты где едешь?
— По Энгельса. Мне ещё минут сорок, может больше. А что?
— Всё ок. Попроси водителя остановиться, выходи. Я подъеду за тобой. Планы поменялись.
— Хорошо. — она была явно озадачена, но спорить не стала.
Подобрал её через двадцать минут на пустынном перекрестке. Церемониально чмокнулись и отправились в «мою квартиру» — за обещанным «сюрпризом».
По пути притормозили у какого—то магазина. Я велел ей зайти и купить вино, сунул в руку деньги и выпроводил внутрь. Пока её не было, взял её телефон — обычный Android. Графический ключ давно подсмотрел, так что разблокировал без труда. Сбросил устройство до заводских настроек, выключил, вытащил сим-карту, протёр её спиртовой салфеткой и выбросил в окно. Сам телефон — согнул, разобрал и разбросал его «останки» рядом с машиной, стараясь не оставить на его поверхности следов.
Примерно через пятнадцать минут она вернулась, держа в руках бутылку просекко. Мы тронулись в путь.
Всю дорогу я развлекал её разговорами и расспросами, старательно отвлекая от маршрута и от телефона. Главное — не дать ей сосредоточиться: мы двигались в прямо противоположную сторону от того адреса, что я ей назвал.