Артём Боровик – Детектив и политика 1990 №5(9) (страница 73)
— Наступает момент, когда пациентов уже не нужно наказывать, — говорит руководитель Монара, — ибо они начинают вести себя честно, и я всячески поддерживаю их в этом. Наказание дает результат только тогда, когда оно исходит от человека, пользующегося у молодежи авторитетом, от человека проверенного. В противном случае последствия могут быть пагубными.
И таким образом навязанное вначале поведение постепенно преобразуется в осознанное, отношения начинают напоминать подлинные отношения в семье. И вот у нас наконец сложилась община — по существу, созданная искусственно, — анклав, в котором человек, подверженный пороку, способен обрести себя. С прошлым ему тяжело расстаться, так как трудно начинать жизнь сначала, подниматься вновь после падения, освобождаться от пагубных связей с наркоманией. Обитатели Монара могут рассчитывать лишь на самих себя, на собственные силы и ни на что другое.
Котаньский и его пациенты глубоко верят в то, что человек никогда не должен отчаиваться, что не все еще потеряно. Поэтому в Монаре идет процесс формирования силы духа, внутреннего спокойствия личности для того, чтобы человек нашел свое место в обществе. "Только изменение всей структуры личности наркомана дает гарантию избавиться от порока", — неустанно повторяет Котаньский, и пациенты верят ему. Верят также в то, что он сумеет как бы заново открыть в них человека и сохранить в нем самое главное — достоинство. Пациенты говорят о себе: "Мы все должны вступить на путь непримиримой борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть, осознать в себе вторую составную часть нашей натуры — лучшую и настоящую. И мы должны научиться называть вещи своими именами, воспринимать их не только чувствами, но и разумом".
Котаньский — терапевт, пользующийся большим авторитетом. Мягкий и человечный, он в то же время может быть суровым и жестким в оценках. Заботясь о своих пациентах, он приучает их к дисциплине. Для достижения поставленной цели применяет бескомпромиссные, почти жестокие методы, бьющие по самолюбию. Однако он никого не унижает, старается разобраться в личности наркомана и на этом строит всю работу по ресоциализации. Такую практику можно сравнить с установлением протеза, создаются искусственные механизмы реагирования и восприятия ценностей. Эти протезы имеют лишь преходящее значение. Через какое-то время пациент, который хочет излечиться, перестает ими пользоваться, ибо сама атмосфера Монара дает наркоману возможность понять и почувствовать вкус жизни в обществе. С первого же дня пребывания в центре каждый должен энергично взяться за дело. Выполнять работу, пусть даже самую простую. Постепенно человек привыкает к новой обстановке, преодолевая одновременно наркотический "голод".
Сеансы психотерапии требуют от пациентов Монара большого эмоционального напряжения. Сначала они испытывают чувства страха и злости, а под конец чувство радости. Споры бывают резкими, никто никого не щадит. Вырывается наружу вся злость, выплескиваются все претензии, для чего в иных условиях потребовалось бы некоторое количество возбуждающих или успокоительных средств. Человек освобождается от чрезмерного напряжения. Пробуждающиеся эмоции оказывают влияние на поведение, на способ общения. Терапевт концентрирует усилия главным образом на объяснении поведения, его целесообразности. Психотерапия много берет из психоанализа. Врач уделяет внимание каждому пациенту в отдельности, применяет методы психодрамы, вводит упражнения на впечатлительность и в результате снимает напряжение. Таким образом, групповые сеансы психотерапии в Монаре распространяют свое воздействие одновременно на многих пациентов. Группа — это то кривое зеркало, в котором отчетливее отражаются индивидуальные черты каждого в отдельности, так как любой член общественной группы обнажает свои взгляды, богатство восприятия, анализирует ошибки, совершенные в прежней жизни. Такого самовыражения, играющего роль катарсиса, невозможно добиться сразу. Но спустя какое-то время уходит боязнь самообнажения. Община не одобряет тех, кто хочет быть лучше других и скрывается под маской ложной искренности. Группа беспощадно разоблачает эту хитрость, требует снять маску и открыть свои взгляды. Случается, что во время сеансов психотерапии в Глоскуве вырываются наружу агрессивные чувства — так люди, скованные поначалу, преодолевают свой страх. Это метод, когда провоцируется состояние агрессии как возможности разрядиться без применения физической силы.
Опыт, приобретенный в Глоскуве, необходим наркоманам в их дальнейшей жизни, когда они вновь возвращаются в общество. Они поняли, что наркотики — не выход из положения, что этого хватает ненадолго. Излечившийся наркоман, которому удалось спастись, обогатился знанием этой горькой истины. Он знает, как легко взять в руки шприц, и иллюзорный мир откроет на миг свои цветные двери в рай блаженного упоения, в мир кайфа. Отказаться от такого пути могут лишь самые сильные.
SOS
Идол поет, имитируя сценическое выступление с обязательным впаданием в транс, притопыванием, пришептыванием в невидимый микрофон. Идол взъерошил волосы, как панк, на руку надел браслет, а губы подкрасил помадой. Он мечтает стать звездой, слышать дикий рев толпы и ощущать ее дыхание. Подружка Идола, одетая в черные брюки и белую замшевую куртку, обнимает его за шею.
Ну и что там получается, моя панна?
— Шикарно, только поддай побольше жару.
— А как с инструментами?
— Вальди делает что может, но в общем-то завал, барабаны сели, колонки трещат, на такой груде лома только в депо играть.
— К репетиции будет? — беспокоится Идол.
— У Вальди золотые руки. Сказал, что будет порядок. Должен быть порядок. Я ему верю.
Мы идем с Идолом по Центральному пассажу. Время обеда. Толпа окружает прилавки универмага "Центрум", а перед ним небольшая группа торчков тоже ведет торговлю. И Идол в былые времена здесь покупал товар. Потом он прошел через Монар и потерял к наркотикам интерес. Вглядываясь в лица прохожих, Идол узнает старых приятелей. Похудевших, с пергаментными лицами и трясущимися руками. Они добывают здесь дозу, прячутся с ней где-нибудь в близлежащем кафе, чтобы потом в уборной пустить в жилу. А потом часами, сидя за чашкой чая, рассказывают об отдавших концы корешах. О цене на соломку, которую привозят издалека. И их гложет неуверенность, сознание, что завтра их может уже не быть.
Идолу хорошо знакомы эти чувства и эти люди, отгородившиеся от мира в своем узком кругу и мечтающие о героиновом изобилии. Им уже не поможет SOS. Хотя временами они и посещают старый довоенный дом, чтобы в спешке перекусить там чем-нибудь, встретиться с дружками, которые стараются как-то определиться в этой жизни, выйти на прямую дорогу.
Что делать с социально неблагополучными? Идола, как и его друзей, по мнению моих собеседников из варшавского отдела народного образования, следует отнести к разряду "социально неблагополучных", потому что их жизнь протекает вне традиционных общественных структур: родительского дома, школы, молодежных организаций, кружков по интересам и т. д. Чаще всего это молодежь, упорно пропускающая школьные занятия или бросающая школу. Иногда учебные заведения сами решают вопрос об исключении ученика из школы, если он не достиг 18 лет. Но это единичные и, как правило, обоснованные случаи. Одновременно принимается решение о направлении таких ребят на работу, которую они чаще всего бросают через несколько месяцев. Часть из них обучается в вечерних школах. Проявлениями "социального неблагополучия", угрожающего обществу, согласно критериям ведомства просвещения являются: частые прогулы, побеги из дому, бродяжничество, употребление наркотиков, порча имущества, кражи, драки, участие в негативных субкультурных группировках и самоубийства. Как видим, список весьма длинный.
Школы ведут борьбу с проблемой "социально неблагополучных" чаще всего путем стимулирования "учебнометодической" деятельности: лекции для родителей и школьников, встречи с семьями алкоголиков, выделяется определенная материальная помощь.
Доцент Ячевский дал несколько адресов состоящих на учете наркоманов и выхлопотал помещение по улице Новогродской для ведения психотерапевтической деятельности. В распоряжении группки молодых энтузиастов был чердак и небольшой этаж в доме, где устраивались теперь встречи, разные развлечения, дискуссии, — одним словом, появилось место для проведения нетрадиционной воспитательной работы. Место для занятий именно с "неблагополучными", обремененными своими проблемами, но в то же время умеющими сочинять стихи, играть на гитаре, рисовать и желающими жить иначе, чем их родители или опекуны. Яцек помнит, насколько они были впечатлительными, даже слишком, во всяком случае, очень отличались от других своими чудачествами. В среде ровесников или одноклассников их, как правило, не принимали. Были это люди одаренные и совершенно недисциплинированные.