Артём Боровик – Детектив и политика 1990 №5(9) (страница 72)

Юрек находится в Монаре более десяти месяцев и пользуется правами старожила.

— Я помню, как. это было в первый раз. Приятель затащил меня на хату и предложил попробовать вместе с ним. Я знал, что такое наркотики. Любопытство победило. Первое ощущение было приятным, все кружилось перед глазами, потом меня вырвало. С тех пор что-то во мне и стало давать трещину. Я думал, что это только временная слабость, но ошибся. Я отошел от своих старых приятелей, мне стало смешно, что они такие добропорядочные, невинные, действовало на нервы их рвение к учебе. Стал себя чувствовать своим среди опустившихся людей, бывших преступников. Мне импонировали их грубость и уверенность в себе. Неожиданно я сам стал преступником и вором. Остановился только тогда, когда получил условный срок. И наконец оказался в Глоскуве, где открыл для себя новый авторитет — Котаньского. Я попал под его влияние, поверил, что смогу стать таким же сильным, как он, что не все еще потеряно. Здесь я, пожалуй, впервые в жизни уверенно стал на ноги. Сначала Котаньский был для меня идеалом, потом просто прекрасным человеком с огромной пробивной силой и верой в наше выздоровление, фанатиком лечения, а мы все — фанатиками его методов.

Веся девять месяцев находится в центре, внутренне чувствует себя более уверенно, но еще не может жить одна. Адам, ее муж, всю свою жизнь связанный со средой наркоманов, пьяниц и воров, нашел здесь наконец цель своей жизни — в недалеком будущем хочет закончить чертежное училище.

— Когда я сидел в тюрьме за скупку краденого, то не думал о лечении. Но судьбе было угодно, чтобы именно там я встретил человека, который очень тянулся к жизни. Он отбывал большой срок — 15 лет — и, несмотря на преклонный возраст, был уверен, что дождется той минуты, когда выйдет на свободу. В течение четырех месяцев этот человек занимался мной, был для меня больше, чем отцом. Под его влиянием я стал другим и, когда узнал, что Котаньский согласен меня принять, испытал чувство огромного облегчения.

Монар — это община молодых наркоманов. Жизнь общины, как пациентов, так и старожилов, строится на принципах взаимопомощи. Обитатели центра создали собственную систему управления; вся власть в центре принадлежит общине, включающей руководителя, пациентов и воспитателей. Полноправным обитателем Монара становится тот, кто пробыл там три месяца. У вновь поступившего нет никаких прав, он начинает с нуля. Община разработала и приняла устав, определяющий права и обязанности обитателей. В центре действуют следующие основные принципы: неприменение по отношению друг к другу грубой силы, уважение права собственности, подчинение решениям общины и физический труд на благо центра.

Эксперимент, проводимый в Монаре, отходит от общепринятых правил. Воспитатели не работают по 8 часов ежедневно; они заняты два раза в неделю по 48 часов без отдыха. Только работа по такой системе имеет смысл, так как они не теряют эмоционального контакта с людьми, находящимися на излечении. Котаньский, руководитель Монара, работает со всеми пациентами, а воспитатели ведут группы, которые они сами себе выбрали.

— Благодаря этому наша деятельность более результативна, — говорит одна из воспитательниц. — Мы ориентируемся прежде всего на работу с индивидуальным пациентом. Мы должны полностью изменить его психологию, чего в большой группе просто невозможно добиться. Система "пациент — воспитатель" не может быть формальной. Она должна основываться на чувствах дружбы и взаимоуважения, на эмоциональном контакте. Если бы мы работали по-другому, все наши усилия были бы напрасными и не дали результатов. Поэтому мы должны проявлять чуткость, контролировать каждый свой шаг. Мы должны отдавать себе отчет в том, что отвечаем за здоровье человека, у которого все внутри перегорело, организм которого разрушен. Лечение не прекращается и дома у воспитателей.

В Монаре есть и супружеские пары с детьми. Это тоже вопреки правилам. Такая практика осуществляется как в интересах родителей, лечащихся от наркомании, так и их детей.

— Только семьи, живущие вместе, — говорит Марек Котаньский, — видят, как растет и развивается их ребенок, только такие семьи могут не упустить шанс и поймать бациллу нормальности. Это концепция, от которой я не откажусь никогда в жизни. Мы создали собственный маленький детский сад. За детьми присматривает одна из наших сотрудниц.

При знакомстве с системой деятельности Монара выявляются такие особенности, которых нет в работе других коллективов.

Бесспорным лидером здесь является магистр психологии Марек Котаньский, терапевт и учитель в одном лице. Он не только руководитель Монара, но и основатель центра. Руководство осуществляет вместе со старожилами — бывшими пациентами, прошедшими длительный курс лечения, с которыми у него полное взаимопонимание. Все обязаны соблюдать основные правила, действующие в Монаре: строгая дисциплина и безусловное подчинение интересов личности интересам коллектива. Кто не соблюдает этих правил, обрекает себя на суровое наказание вплоть до исключения. Дисциплинированный коллектив Монара — доказательство четко осуществляемой в повседневной практике стратегии психотерапевтического воздействия. Котаньский — духовный отец и харизматический лидер центра — учит своих подопечных принимать жизнь такой, какая она есть, уважать физический труд.

— Я веду к тому, чтобы в нужный момент группа моих пациентов умела действовать самостоятельно. Готовлю их к самоуправлению. Хочу также на практике убедиться в том, насколько мой метод привыкания к абстиненции способен принести свои плоды.

Во время многочасовых сеансов психотерапии он оздоровляет отношения между людьми, нивелирует взаимную агрессию, помогает обрести чувство безопасности. И вместе с тем побуждает человека к искренности в выражении своих мыслей, к экспрессии чувств. Он понимает, что члены общины постоянно нуждаются в сильной стимуляции и эмоциональных раздражителях, чтобы выдержать и не сорваться. Здесь проводятся дискуссии о смысле жизни, о дружбе и любви, о благородстве. Все должны отдавать себе отчет в том, что необходимо навсегда отказаться от пагубного порока, от привычки вести праздный образ жизни. Нужно закалять силу воли и упорство, ставя перед собой все более сложные задачи, преодолевая свой эгоизм и постепенно заполняя внутреннюю пустоту. Больные знают, что в случае, если они не справятся с пороком, их ждет один-единственный исход — неминуемая смерть. Поэтому-то они и соглашаются на применение крайних мер — новичкам бреют головы и заставляют мыть унитазы, выполнять самую тяжелую и грязную работу. Если они воспользуются предоставленным шансом, то из людей конченых снова станут нормальными; вот почему они делают все, чем раньше брезговали и никогда не занимались дома, ведь их всегда в этом выручала любящая мама.

В Монаре не может существовать подпольный мир людей, употребляющих наркотики и слоняющихся без дела. Здесь каждый обязан контролировать поведение товарищей, а затем рассказывать о нем всей общине. Удобный для этого случай — проводимые два раза в неделю сеансы психотерапии. Применяя эти методы, Котаньский лечит не только наркоманию, но прежде всего больную личность. Принцип полной изоляции от прежнего окружения дал результаты на практике. Подлежит критике не только среда, ибо не только ее влияние сыграло отрицательную роль, но и методы воспитания в семье, а также неэффективное лечение в других центрах реабилитации. И это оказывается действенным. Спустя некоторое время каждый новый пациент Монара начинает активно выступать против прежнего сибаритства и изнеженной атмосферы родного дома.

— Здесь нам настоящий дом, и мы должны заботиться о нем, беречь его и друг друга, как в большой семье.

Посторонним людям трудно поверить в то, что учреждение ресоциализации пользуется таким доверием, что перестало считаться учреждением.

Монар заменяет дом и семью. Здесь ко всем относятся по справедливости. Этот принцип соблюдается и в финансовых вопросах. Те, кто получает переводы из дома, часть денег вносят в кассу Монара на проведение совместных мероприятий, таких, как, например, прогулки на парусных лодках или походы в горы. Касса нужна также для устранения существующих диспропорций, например выделяются деньги на содержание детей, матери которых испытывают материальные трудности.

— Если мы видим, — рассказывает Котаньский, — что девушке не во что одеться, то мы покупаем ей джинсы, ну, конечно, не такие, как на толкучке или в валютке, а польские "вранглеры", которые нам по средствам. Принцип эгалитаризма мы используем в психотерапии, во время сеансов которой сопоставляется опыт подростков и старшей молодежи.

Если кто-то глубоко развращен, мы представляем его как образец морального разложения, чтобы предостеречь других. Таким путем я избегаю превращения центра в "университет знаний о наркомании".

Здесь никто не имеет права на незаслуженную похвалу или несправедливую обиду. Поощряется лишь тот, кто выполняет требования. Близкая к военной муштра встречает понимание. Поощряет и наказывает вся община. Но наказание не стало пугалом. Оно — благодеяние, а для некоторых избавление от чувства вины, удовлетворение.