Артём Боровик – Детектив и политика 1990 №5(9) (страница 68)
Я страшно боялся изолятора. Каждый раз, когда я попадал туда, думал, что или умом двинусь, или что-нибудь над собой сделаю. Я сказал, что не пойду. Директор здорово врезал мне за строптивость. Пытался запихнуть меня туда силой. Мне удалось его оттолкнуть и выскочить на площадку. Я здорово боялся, что изобьют, и решил защищаться. Взял камень и стал ждать. Они, наверное, тоже испугались, потому что изменили тактику. Один воспитатель пообещал, что, если я успокоюсь и сдамся, в изолятор меня не посадят. Я поверил и бросил камень. Они сразу навалились на меня и затащили в изолятор. Я сидел там два дня и был готов к самому худшему, был почти уверен, что они отправят меня куда-нибудь еще, и не ошибся.
Я попал в М. Это мрачная колония строгого режима. Первые впечатления были не шибко веселые, но потом оказалось, что жить можно. Времени скучать не было, работа была разнообразная, и организовано все как надо. Месяц в кузнице, полтора в слесарке. Я учился на токаря и научился делать все: паял, красил, вытачивал. Ребята в колонии были умелые, вручную делали отличные люстры, подсвечники, вырезали из дерева мундштуки, портсигары, пепельницы, шкатулки, многие классно рисовали, играли на гитаре, а были и такие, что писали стихи. Был даже один философ, страшно умный парень. Нам разрешали свободно передвигаться по зоне. Преобладали блатные, и это меня радовало, потому что теневая жизнь шла по нашим законам.
Воспитанники делились на блатных, фраеров и цвелей. Есть еще и фесты, панки и прочие. Блатные держат фестов за тех же фраеров. Фесты же причисляют себя к блатным. Их, насколько я знаю, подсылает начальство для противовеса нам, блатарям. Потому что фесты не возникают против паскудных законов жизни в исправилке, за что их ставят в пример и отмечают как достижение в перевоспитании. Им дают увольнительные, отпуска и делают всякие поблажки. Во время каникул они шляются по сейшенам. Мы, блатные, били фестов за такие дела. А они говорили, что все это — только маскарад, трезво продуманная игра, чтобы пустить пыль в глаза начальству и поиметь выгоду. Потому что исправилка — это не детский сад, это — джунгли. В систему врубается самый ушлый. И начальству удобно, потому что может похвалиться успехами перед своим начальством. Фесты друг за друга горой, они — одна команда, и с ними поэтому считаются точно так же, как с блатными. Блатные и фесты ботают по разной фене. Гит-люди считают, что фесты — это ублюдки, цвели, и называют их хреновыми ребятами.
В колонии в Е. я видел много гнусных фраеров, которые следили друг за другом и готовы были продать начальству один другого за любую подачку, даже за несколько часов увольнилки. Блатные травят фраеров и не допускают к себе. Начальство тоже их недолюбливает, использует для тайных доносов и для пакостей. Правда, и среди блатных есть фраера, которые блатуют только для отвода глаз. Они стучат, крадут сигареты у нас, а мы думаем на фраеров. И когда мы чувствуем, что дело нечисто, то устраиваем для таких приблатненных проверку. Заводим разговор о побеге или что-то вроде того; или что, мол, один из наших, блатных, был в увольнилке и украл там что-то; ну, или что в колонии где-то спрятаны деньги или барахло. Одного такого приблатненного мы засекли, когда он стучал воспитателю. По голосу узнали. А стучал он давно и имел с этого многое. И в увольнилку ходил чаще остальных, и свободно ходил по зоне, никто из воспитателей не трогал его, и зачеты всегда имел, и легкую работу. Сам себе был хозяин. Решили мы с этим стукачом расправиться как-нибудь по-тихому. Долго думали, как это сделать. Ну и достали его в коридоре, когда группы шли в мастерские. Погасили свет, загородили дорогу. Стукач и пикнуть не успел. Все били, даже фраера. Вреда большого не причинили — он поплакал, и только. Воспитатели узнали о драке, но никто не раскололся и никого не наказали.
Я не любил фраеров. Не из-за того, что они фискалят, а больше потому, что живут друг с другом. Да и ведут себя как скоты. Например, в туалете и жрут и срут, прямо руками роются в толчках, подбирают бычки. Некоторые фраера имеют шанс попасть в блатные, но только после того, как приобретут нашенский лоск. У цвелей таких шансов нет, потому что они трусы, боятся даже фраеров, они годятся только для того, чтобы шестерить гит-людям, ну, там ботинки почистить или отдежурить за них. Некоторые блатные считают, что с цвелем можно зниматься любовью, но у меня на этот счет свое мнение.
Если блатные считают, что фраер созрел, то его можно принять в свой клан после того, как он научится блатному жаргону и примет законы гит-людей. За две недели он должен всему этому научиться, и тогда его принимают в блатные.
Примерный текст инструкции гитов: "Не заводить кентов из ублюдков. Сигарету не выкуривать целиком. Не выяснять отношения один на один с ублюдком. Не говорить: "вали, не пихайся", а "свали, деру". Не говорить: "яйцо", "поручик" и "курва", сокращать слова. Не стучать. К некоторым можно прикалываться и говорить: "коршун", "ишак", "бык", "верблюд", "баран", "дятел". Не сидеть на столах. Там, где сидишь
Узнать, кто к какому клану принадлежит, можно через гит-человека с самым большим стажем в колонии. А в особых случаях на волю передают записку с запросом или доверенное лицо, отбывающее в увольнилку или в отпуск, собирает сведения о подозрительном блатном, находящемся на крючке. А можно и по-другому: выйти на связь с колонией, где подозреваемый находился до этого. Такой метод называется "букетик сибирских тюльпанов". Иногда бывает и так, что нужные сведения получают от заключенных, находящихся в ИТУ, которые опекают колонию.
Блатного можно поносить такими словами: "ублюдок", "фраер", "чайник", "чего гудишь?", "ты, собака" (или "сука"), "лапонька ты моя сладкая", "цвель", "бульдог", "свинья", "курва", "дерьмо", "девка", "бляха".
По традиции блатные в колонии разрисовывают себя. В моде наколки в виде жучков, амурчиков, орлов, наколки на лбу типа "Спаси меня Бог", точки между глаз, подводы под глазами, сердечки. В большом почете те, у кого татуировка в виде воинских погон, вплоть до полковничьих. Иногда накалывают сокращения: SKIE (от "Смерть курвам и фраерам"), WLIZ (от "Свободу Людям и Ворам").
Блатные помогают друг другу и в исправилке, и на свободе. Они равны между собой. Они же в исправилке ведут теневую жизнь. Для одних это защита от трудностей воспитательного учреждения, для других — источник верной информации о воспитателях, клавишах и воспитанниках.
В исправилке в Е. теневая жизнь била ключом.
Исправилку в Е. ликвидировали, а жаль, там было прилично. Меня перевели в Т. Хуже места не придумаешь. Вот где был сущий ад. Перво-наперво меня избили. Потом отправили в горячий цех, часто посылали на дежурство. Здесь я узнал, что такое инструкция, пересыльная камера, стоять навытяжку. Уши пухли от мата. Воспитатели изгалялись, кто во что горазд. Например, на уроке спрашивают: "Какого цвета доска?" "Черная", — отвечал воспитанник, не чуя подвоха, и получал по морде, а воспитатель приказывал говорить, что зеленая. Воспитанник говорил: "Зеленая". По морде. "Ты что меня обманываешь? Доска ведь черная!" Воспитатель говорил: "Марш в клозет и без доклада!" Воспитанник бежал и снова получал по носу. "Почему без доклада?" Воспитанник докладывал и… по морде. "Я же приказывал тебе без доклада!" Или: "Бегом на кухню и принеси мне то-то и то-то!" Воспитанник бежал и приносил. По морде! "Ты что принес? Разве я это просил?" Вот такие люди там работали. Больше всех зверствовал воспитатель Ш. Он наводил на всех смертельный ужас. В нем было килограммов сто. Привязывал воспитанника на цепь и приказывал лаять и кусать всех за ноги. Или давал повязку дружинника и велел представляться: 'Сержант добровольной дружины Кровавая Шея". Вся исправилка плясала от счастья, когда он помер от рака. Правда, наша жизнь мало в чем изменилась, к нам по-прежнему относились как к подонкам. Единственным выходом оставался бунт. План был простой: оглушить воспитателя, взять ключи, открыть все камеры и через главный вход дать деру. Каждый должен был что-нибудь стащить, чтобы уже сюда больше не возвращаться. Лучше даже попасть в тюрьму. Бунт провалился. Застукали нас. Кто-то заложил.
Из докладной: "В ходе следствия выяснилось, что организаторами запланированного на 16 марта коллективного выступления воспитанников, в первую очередь блатных, являются воспитанники группы 4 М., Г. и Ш. Цель бунта — захват колонии, нанесение телесных повреждений сотрудникам, обезоруживание часового, захват транспортных средств и попытка массового побега в г. Познань, откуда следовало разъехаться по стране. План был задуман М., который распределил обязанности между воспитанниками, призывал к бунту на словах и письменно.
Ш. был зачинщиком, призывал к бунту, обещая добиться свободных порядков, которые существовали в предыдущем месте его пребывания. Открыто и втихую критиковал режим нашей колонии, угрожал сотрудникам во время собрания клики гитов, совместно с М. разрабатывал план захвата колонии путем коллективного выступления.