Артём Боровик – Детектив и политика 1990 №5(9) (страница 63)
Подошел к барьеру, ощутил коленями сквозь брюки шершавое вещество бетона. В воздухе томилось знойное, пьянящее марево.
Георгий принялся дуть, и следил, как, прежде чем сесть, подхваченные у земли невидным током, пушинки совершали напоследок проворный зигзаг, а тогда уже мирно опускались в траву.
Сашулька пожирал глазами бумагу на доске:
"ПРИКАЗЫВАЮ:
За невыход на экзаменационную сессию Середу Г.П. из института ОТЧИСЛИТЬ".
Изучив все до кавычек, прочитав еще в целом, что было на доске и с трепетом возвратившись, Сашулька подумал:
— Ну, мужик!
Спустившись на улицу, пересек реку по Крымскому мосту и свернул налево. Выйдя на Кадашевскую набережную, доплелся до толпы у винного магазина, полез в карман сосчитать деньги.
Тут заметил, что толпа стоит спиной к магазину и глядит в пространство через реку. Он проследил направление: на Спасской башне стрелки тяжело, с одышкой, приближались к двум. Толпа затаила дыхание. Сашулька невольно поддался общему благоговению — и вдруг вздох, словно из самых недр замоскворецкой земли, вынесся из толпы на реку, на вольный московский воздух, и, смешавшись с первым ударом курантов, вернулся, оплодотворенный, распался и обернулся в звучный гвалт и набатные удары в глухонемую дверь.
Вместо послесловия
Выдержки из рецензий, полученных Олегом Борушко на свою рукопись от издательств в 1988-90 гг.
"Странный мир предстает… в сочинении О.Борушко… Ожидалось, что автор гневно… выведет галерею коррумпированных субъектов, превративших институт международных отношений в семейное заведение. А что же мы видим?… Почему герои с каким-то сладострастием выворачивают свою изнанку (вплоть до безобразий на даче маршала Жукова)? Читателю предлагается лишь наслаждаться их свинством…
Меня отвращает сама манера автора: смаковать мерзости…
Не хочу говорить уже о том, что меня просто ужас берет от сознания того, каких дипломатов готовимся мы послать за рубежи нашей Родины.
Решительно против печатания подобного сочинения!"
"…Впервые в нашей сатирической литературе объектом внимания становится дипломатический корпус страны… Автор исследует причины и обстоятельства, при которых вывелась новая порода русских людей безразличных к философии добра и зла…. Множество закулисных тонкостей мидовского подворья открываются в повести — смешных, глупых, грустных…
Все это дает право настоятельно рекомендовать памфлет к изданию".
"…Вынужден Вас огорчить, т. к. напечатать ее мы не можем. Редколлегия отдала предпочтение другим материалам… Наш журнал рецензий не дает…"
"…Это — разрешенное срывание масок, не бог весть какое с точки зрения… искусства… Какой-то парикмахерский язык с потугой на оригинальность — очень меня это огорчает в Олеге… Настоящий интерес возникает благодаря именно сюжету… Веришь в точность атмосферы институтской предельно извращенной жизни…"
"…B институт, по мнению автора, имеют шанс попасть дочери не ниже чем генерал-полковников… По авторской логике, если на горизонте замаячила роскошь разврата, то кто бы ты ни был — коммунист или комсомолец — устоять невозможно…
Замусоренный язык рукописи, нагромождение безнравственных поступков…скабрезностей — создает ощущение мелкого болотца, в котором автор беспомощно пытается выловить крупную рыбу. Нет ее там и быть не могло".
"…Написан памфлет умело, со знанием дела. Сюжет увлекает читателя, а факты потрясают… С мастерством выписаны герои и "негерои" повести. Рукопись заслуживает обсуждения и внимания".
"'…Я бы определил жанр как "разгребание грязи"… Мешает и явная ориентированность на "клубничку", смакование… Есть и немало откровенно пошлых мест…
…вещь, на мой взгляд, непригодна для публикации".
"…Олег Борушко написал о "внуках страшных лет России" беспощадно и правдиво… В этом институте, как в капле воды, отразились все пороки нашего общества…
У повести-памфлета оригинальный стиль, она написана ярким сочным языком, образы поражают своей точностью. Повесть достойна быть напечатанной в "Юности".
"…Роман войдет, надо полагать, в разряд сенсаций новейшей словесности… Является достоверной летописью узников родного истэблишмента и не поддается однозначной оценке. Его драматизм и увлекательность лишены фальшивого благочестия и подлинны…
Автор отказывается от спекуляции на теме уже потому, что весело овладевает ею.
…этой блестящей пародией Олег Борушко с легкостью дает десять очков вперед угрюмым поклонникам рефлексии… писателям, натужно возводящим чертоги сомнительных космогоний и вялого богостроительства.
Памфлет обречен стать молодежным бестселлером новой волны".
"…Эта проза движет наше литературное время в направлении самосознания".
"На студента-первокурсника Литературного института Олега Борушко, который занимался в моем семинаре прозы, я поглядывал не без любопытства. Родился он в Харькове в 1958 году, сразу же после английской спецшколы поступил в наиболее престижный по тем временам вуз страны: МГИМО. И вдруг — своею волей бросил этот институт, ушел в армию, сменил несколько рабочих профессий…
Начинающий прозаик был талантлив и трудолюбив. В 1985 году напечатал в журнале "Юность" повесть "Путь", затем, как и многие его литературные сверстники, подался в народничество и богоискательство, чему, добавлю, препятствий не чинилось, видит Бог.
Но я все ждал: когда же в творческих опытах Олега Борушко прорвется — ведь это неизбежно — то давнее — престижный МГИМО?..
И вот— рукопись повести "Продаются щенки".
Студенты семинара отнеслись к ней по-разному: одни не скрывали восхищения, другие брюзжали — мол, типичная перестроечная литература, куда ей до вечности, до "нетленки"!
Я же пребывал в уверенности, что повесть молодого писателя будет тотчас опубликована, станет бестселлером, боевиком, сенсацией — настолько остра ее тема, динамичен сюжет, узнаваемы и точны образы…
Между тем, время шло, а повесть "Продаются щенки" не появлялась в печати. Изрядно помусолив ее, отклонили в редакции "Юности", не спешили и в издательствах. В чем причина? Какой барьер встал на пути актуального произведения уже в то время, когда, казалось бы, сняты все цензурные препоны?
Ответ на эти вопросы — в самой повести, в ее бескомпромиссной разоблачительной сути, увы, не потерявшей остроты до сего дня".
Джон Леннон
ИЗБРАННОЕ
НЕИЗВЕСТНЫЙ ПИСАТЕЛЬ ИЗ "БИТЛЗ"
Джон Леннон написал не столь много, чтобы считать его крупным писателем, но его стиль так нестандартен и необычен, что игнорировать его литературное дарование было бы несправедливо. К сожалению, у нас даже те, кто знает наизусть все песни Джона Леннона, вряд ли знакомы с его литературной деятельностью. Хотя если бы не его книги, быть может, он так быстро и не обрел бы славу интеллектуала "Битлз".
Небольшие комические рассказы и истории, которые он сопровождал забавными рисунками, Леннон стал писать, когда ему было четырнадцать лет. "Писал лично для себя и для своих друзей," — говорил он в одном из интервью. Уже выступая с "Битлз" в клубе "Каверн", он, под псевдонимом Биткомбер, стал публиковаться в газете ливерпульского рока "Мерси-бит" как автор странных рассказов, обзоров и причудливых рекламных объявлений. А в 1964 году, когда имя "Битлз" уже гремело по всему миру, выпустил первую книгу "Пишу как хочу".
"С тех пор как наша группа вышла на большую сцену, я повсюду брал с собой пишущую машинку и где-нибудь после концерта стучал на ней, когда было вдохновение, — рассказывал Джон. — Потом один мой друг отнес написанное в "Кейп", и издатель сказал: "Великолепно, я бы хотел это опубликовать". Причем еще до того, как узнал, кем был автор".
"Пишу как хочу" имела колоссальный успех. Синтия, первая жена Леннона, вспоминала: "Шутки, картинки и бессмыслицы Джона примерно те же, что он писал в Куоррибенкской школе, стали теперь бестселлером". Литературное приложение к газете "Таймс" отмечало: "Книга заслуживает внимания каждого, кто опасается за обеднение английского языка". А далее рецензент сравнивал рассказы и рисунки Леннона с телевизионным мульт сериалом "Гун" и особенно с поздним Джойсом! Леннон был даже приглашен на ланч по поводу вручения литературных наград Фойлса, приуроченный к 400-летию со дня рождения Шекспира. Колоссальная честь со стороны писательской братии Лондона!
Через год, в 1965 году, Джон публикует вторую книгу рассказов, стихов и рисунков под названием "Испанец на работах". "Я был очень доволен первой книгой. К моему удивлению, она понравилась рецензентам, и на их отношение к ней не повлияло то, что я был "битлом", хотя, конечно, мои молодые поклонники раскупали ее, прежде всего, из-за этого. По правде говоря, критики восприняли ее даже более серьезно, чем я сам — для меня все начиналось как шутка…" — так объясняет Леннон, почему он взялся за продолжение работы.