Артём Андропов – Я почти всё посчитал (страница 2)

Мы вышли вместе. Ася застегнула пальто, потом вспомнила про ключ и вернулась. Я достал из машины сушилку: надеялся проверить, получится ли заменить лопнувший фиксатор. За ближайшим углом горела вывеска «Павел и сын». Под ней мелкими буквами перечислялись приборы, которым здесь давали вторую попытку.

— Отнесу мастеру. Вдруг там обычная втулка.

— Ты же хотел вернуть.

— Возврат рассматривают.

Ася посмотрела на предмет у меня в руках.

— А ты тем временем рассматриваешь человека, который мог бы избавить тебя от этого знакомства.

Я хотел возразить, но она уже улыбнулась и потянула дверь мастерской.

Внутри было тесно и тепло. На полках стояли кофеварки, настольные лампы, коробки с проводами. За прилавком мужчина в сером свитере разговаривал с женщиной, которая держала бумажную квитанцию двумя пальцами.

— Вы сказали во вторник.

— Я сказал, что во вторник посмотрю.

— Вы сказали: «Во вторник всё будет».

— Ну вот, я и посмотрел.

Женщина подождала. Мужчина тоже. На столе между ними лежал тостер — без корпуса, но с удивительно довольным видом открытого механизма.

— Мне завтра рано на работу, — сказала женщина. — Я специально приехала сегодня.

Мастер снял очки, протёр их краем свитера и снова надел.

— Я вам позвоню, как получу деталь. Скажу точно, когда приезжать.

— Только позвоните, пожалуйста. Не «почти».

Она сложила квитанцию и ушла. Мне стало неловко за тостер, хотя отношения у нас были поверхностные.

Мастер посмотрел на сушилку.

— Гармошки не ремонтируем.

Ася тихо прыснула.

— Это сушилка, — сказал я.

— Тем более. Кладите.

Он осмотрел фиксатор, не торопясь повернул деталь. Потом спросил, когда я купил эту вещь.

— Вчера.

— Тогда верните. Я сделаю соединение, но тут рядом ещё два таких. Будете приезжать ко мне как к родственнику.

Мне понравилось, что он это сказал. Я спросил его имя.

— Павел.

— А сын?

— Кирилл. В логистике работает. Вывеску оставил, чтобы память была, какой у меня был бизнес-план на ребёнка.

Ася засмеялась уже вслух. Павел взглянул на неё и тоже улыбнулся.

Я поставил сушилку к стене, чтобы освободить руки. На прилавке лежали пять бумажек, раскрытая тетрадь и телефон, который снова звонил. Павел посмотрел на экран, потом на тетрадь. Перевернул страницу, ещё одну. Прижал трубку плечом.

— Да, помню. Кофемашина. Белая?.. Сейчас посмотрю.

Он прикрыл микрофон и спросил нас:

— Вы белую кофемашину там на полке не видите?

На полке было три.

Пока Павел выяснял, кому из них звонят, я разглядывал тетрадь. Один номер был обведён трижды. Возле другого стояло «готово», а ниже, другой ручкой, — «не звонить». Третья запись завершалась стрелкой, которая уходила на уже оторванный угол страницы.

Я узнал этот вид документации.

— У вас заказы теряются? — спросил я, когда Павел положил телефон.

— У меня? Нет. Они все здесь.

Он широко повёл рукой.

— А где здесь конкретный?

— Вот это хороший вопрос.

Я начал рассказывать про номера, стадии, таблицу. Про то, что человеку можно заранее отправлять сообщение. Про простую систему, где ничего не надо держать в памяти. Павел слушал, не перебивая. Ася надела перчатки и прислонилась к прилавку.

Когда я добрался до автоматического напоминания, мастер кивнул на тетрадь.

— Сделаете, чтобы я к вечеру понимал, кому обещал позвонить?

— Это можно решить гораздо шире.

— Шире мне здесь некуда. Вы сушилку подвиньте.

Я подвинул. И впервые за весь день подумал не о том, насколько разумно я устроил бы чужую работу, а о том, сколько стоило бы действительно её устроить.

2 Самая дорогая кнопка

Дома я открыл ноутбук и написал Павлу, что располагаю компетенциями для построения системы управления заказами с учётом специфики его предприятия.

Прочитал.

Удалил слово «предприятие». Павлу и без этого было тесно.

Потом убрал компетенции. Получилось короче, но всё ещё напоминало человека, который пришёл починить звонок, а теперь собирается обследовать почву под домом.

Ася устроилась на другом конце стола с фотографиями афиш. Она увеличивала снимок, записывала что-то в блокнот, снова увеличивала. Когда я в четвёртый раз вздохнул, она спросила:

— Ты кому пишешь?

— Мастеру.

— Он тебе уже что-нибудь ответил?

— Я ещё не отправил.

— Понятно. У вас пока самые хорошие отношения.

Она вернулась к снимкам. Я открыл переписку с Шкипером.

Так я называл своего цифрового собеседника. В его окне можно было без очереди обсудить рабочую идею, задать вопрос, который стеснялся произнести вслух, или узнать, как выглядит твоя мысль после того, как из неё убрали любимые лишние слова. Иногда Шкипер отвечал слишком гладко. Такие ответы приходилось разбирать, как узел, где всё сходилось только потому, что забыли поставить нагрузку. Но разговоры с ним мне нравились.

«Хочу предложить человеку наладить учёт заказов, — написал я. — Не знаю, как начать».

«Что он попросил?»

«Чтобы к вечеру понимал, кому обещал позвонить».