Артём Аэр – Альтер 2. Песочница безумцев (страница 24)
Фрагмент памяти замер, втянувшись в этот образ. Его разрушительная энергия ушла на то, чтобы поддерживать эту единственную, статичную, совершенную картину. Он стал не угрозой, а… произведением искусства. Гигантским голограммным полотном, висящим в воздухе под синим куполом-клеткой.
Гул стих. Давление спало.
Мы стояли, тяжело дыша, глядя на застывшее озеро. Оно было красивым. И бесконечно печальным.
— Что… что ты сделала? — спросил я у Зары.
— Я дала ему то, чего у него не было, — тихо ответила она. — Не память. Мечту. Место, где можно просто быть. И молчать.
Поле стабилизировалось окончательно. Аномалия была изолирована. Не уничтожена. Превращена в памятник самому себе.
В ухе щёлкнуло, и прозвучал голос системы, на этот раз с едва уловимыми нотками… удовлетворения?
Мы собрали излучатели. Я бросил последний взгляд на озеро в клетке. Оно будет висеть здесь теперь, вечно тихое, вечно печальное. Лучше, чем быть блуждающим кошмаром. Но всё равно — тюрьма.
На обратном пути в лагерь никто не говорил. Мы выполнили первую работу. Получили одобрение. Но вкус победы был горьким.
Мы стали не просто выживающими. Мы стали служителями системы. И наша работа заключалась в том, чтобы ловить таких же, как мы, потерянных и безумных, и запирать их в красивые, безмолвные клетки.
Это и была наша новая, «легальная» жизнь.
Глава 25
— Неизвестный
Возвращение в лагерь после изоляции Фрагмента Памяти было похоже на возвращение с похорон. Тихим, усталым, с ощущением грязной работы, сделанной не до конца правильно, но иначе было нельзя. Даже Годвин, обычно первый, кто начинал требовать выпивку после стычки, молча прошёл к своему углу и начал чистить молот, не глядя ни на кого.
Дедал встретил нас со свежими данными — система перевела на счёт нашего Узла первый «аванс»: пакет чистой энергии и небольшой, но ценный архив данных — карты смежных секторов с отметками слабых мест и потенциальных ресурсов.
— Это оплата, — мрачно констатировал инженер, показывая голограмму. — Мы теперь на зарплате. Исполнители.
— Исполнители, которые спасают других от стирания, пусть и сажая их в клетки, — добавила Ирина, снимая зеркальные доспехи. В их отражении мелькало застывшее озеро.
Зара молча ушла к своему месту, села, уставившись в потолок из сплетённых лучей энергии. Я подошёл к ней.
— Ты в порядке?
— Нет, — честно ответила она, не отрывая взгляда. — Я поймала кошмар. И сделала из него картину. Это… правильно? Он же страдал. А теперь… он просто есть. Как мебель. Это лучше?
У меня не было ответа. Ничего, кроме пустых утешений. Я просто сел рядом и положил руку ей на плечо. Она прижалась ко мне, и мы сидели так в тишине, пока снаружи не раздался голос Лео, взволнованный и испуганный:
— Альтер! К нам… кто-то идёт. Много кто-то.
Мы выскочили наружу. На горизонте, со стороны Оазиса, двигалась группа людей. Их было не пять, как в прошлый раз, и не пятнадцать, как у Чистильщиков. Их было… много. Пестрое, нестройное скопление фигур. Они не шли строем. Они брели, кто как мог. Некоторые вели за собой вьючных животных, похожих на помесь лошади и груды пикселей. Другие тащили сани с поклажей.
— Это не Чистильщики, — сказал Сайрус, который уже стоял на импровизированном наблюдательном пункте. — И не патруль системы. Это… мигранты.
— Мигранты? — переспросил я.
— Проснувшиеся. И NPC, которые стали… не совсем NPC. Слухи, видимо, пошли. О том, что появилось место, где система не убивает на месте. Они идут к нам.
Сердце упало куда-то в ботинки. С одной стороны — это то, чего мы хотели. Рост кластера. «Самовоспроизводимость». С другой — мы едва справлялись сами с собой. У нас не было еды, не было жилья, не было чётких правил для такого количества людей. Лагерь, рассчитанный на двадцать-тридцать человек, вот-вот должен был наводниться втридорога.
— Разворачиваем периметр, — скомандовал Годвин, первым опомнившись. — Дедал, усиливай поле, но только на сдерживание, не на убийство. Ирина, Лео — готовьте хоть какую-то площадку для встречи. Альтер… тебе слово держать.
Я вышел за ворота один, оставив группу поддержки на расстоянии. Первые из пришельцев подошли минут через десять. Они выглядели измождёнными, испуганными, но в глазах многих горела надежда. Я увидел знакомые лица — несколько человек из Оазиса, которые сначала отказались идти с нами. Увидел совершенно незнакомых: женщину с ребёнком, у которого вместо волос росли стебли цифрового папоротника; старого мужчину с бородой, сплетённой из проводов; группу молодых людей в одинаковых робах, похожих на беглых клонов или NPC из какой-то фабричной локации.
Один из бывших обитателей Оазиса, мужчина по имени Корвин, которого я запомнил как тихого кузнеца, вышел вперёд.
— Альтер, — сказал он, кивая. — Слышали. Что вы тут… договорились. С самой системой. Что у вас теперь своя земля. Законная. Мы… — он махнул рукой на толпу. — Надоело прятаться. Надоело, что в любой момент могут прийти и стереть. Хотим… под ваше крыло. Если можно.
«Под крыло». Слова звучали так странно. У нас не было крыши над головой, а нас уже просили о защите.
— Вы понимаете, что здесь не безопасно? — спросил я, обращаясь ко всем. — Мы только начали. У нас мало ресурсов. Система дала нам статус, но и обязательства. Мы должны выполнять её задания. Опасные задания. И Чистильщики нас ещё не оставили в покое.
— Нам некуда больше идти, — сказала женщина с ребёнком. Её голос дрожал. — В Оазисе Годвин силён, но… он один. А тут… вы система. Маленькая, но система. С правилами.
— Мы не система! — резко сказала Зара, выйдя вперёд. Её радужные волосы развевались на ветру. — Мы такие же, как вы! Мы просто… пытаемся выжить, не растеряв себя!
— И у вас получается, — тихо сказал старик с проводной бородой. — Мы видели то… озеро. Красивое. Печальное. Вы не уничтожили кошмар. Вы дали ему покой. Мы хотим такого же покоя. Пусть и с риском.
Я посмотрел на Годвина. Гигант мрачно кивнул: «Решай сам, глава.»
Глава. Всего пару месяцев назад я был мёртвым тестировщиком, загруженным в симуляцию. А теперь от моего решения зависели десятки, а скоро, возможно, и сотни жизней.
— Ладно, — сказал я. — Входите. Но условия просты и жёстки. Вы подчиняетесь общим правилам, пока здесь. Работаете на общее благо. Делитесь тем, что умеете. Мы не гарантируем безопасность. Мы гарантируем только, что не бросим своих. И что будем бороться за это место. Вместе.
Это была не речь лидера. Это был крик души. Но, кажется, они услышали именно то, что хотели. В толпе пронёсся вздох облегчения, кто-то заплакал.
Мы впустили их. Лагерь превратился в муравейник. Дедал и его команда срочно начали «надстраивать» поле, расширяя защищённую зону, хотя это требовало огромных затрат энергии. Ирина организовала что-то вроде учёта — кто чем может быть полезен. Наш повар-тыква срочно обзавёлся помощниками, и вскоре по лагерю поплыл запах чего-то варящегося в котле (ингредиенты были сомнительными, но пахло съедобно).
Вечером, когда первые суматошные часы прошли, я, Годвин, Дедал, Сайрус, Зара и теперь ещё Корвин (как представитель новоприбывших) устроили совет в самом большом шатре, который успели натянуть.
— Нас теперь больше ста, — подвёл итог Дедал, глядя на приблизительные подсчёты. — Энергии Узла хватит на поддержание расширенного поля, но не более того. На «задания» системы придётся брать с собой портативный источник. Еды хватит на несколько дней, если экономить. Воды… с водой пока проблема. Источник «сладкого числа» далеко, а здешние аномалии вроде рек из спрайта ненадёжны.
— Нужно налаживать быт, — сказал Корвин. — Я кузнец. Могу ковать инструменты, чинить. У нас есть ткачи, есть те, кто разбирается в простом коде NPC, могут их… перепрошивать для простой работы.
— У нас есть ребёнок с растущими на голове данными, — мрачно добавил Годвин. — Что мы будем с ним делать? В школу отправлять? Здесь школ нет.
— Мы будем учить его сами, — сказала Зара. — Всему, что знаем. Как быть человеком. Даже здесь.
— А как быть человеком здесь? — спросил Сайрус. Он выглядел самым подавленным. — Мы становимся… государством. Маленьким, убогим, но государством. Со своими законами, экономикой, проблемами. Я слышу шёпот каждого нового человека. Их страхи, их надежды. Это гул. Как улей. И я не могу его выключить.
— Ты наш ранняя система оповещения, — сказал я ему. — Ты должен научиться фильтровать. Выделять важное. Как и всем нам.
— А что важно? — спросил Сайрус, и в его голосе прозвучала усталость всего мира. — Крик ребёнка? Шёпот заговорщика? Предсмертный хрип того, кого за углом режет Осколок?
Мы замолчали. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный.
— Важно то, что мы вместе, — наконец сказала Зара. — И что мы пытаемся. Да, мы делаем ошибки. Да, мы сажаем кошмары в клетки и зовём это спасением. Да, мы не знаем, как управлять толпой. Но мы не сдаёмся. И мы не превращаемся в Чистильщиков. Мы ищем свой путь. Грязный, кривой, смешной. Но свой.
Она посмотрела на каждого из нас.
— А иначе зачем всё это?
Её слова не решили проблем с едой и энергией. Но они дали что-то более важное — точку опоры. Причина, чтобы не опустить руки.