Артём Аэр – Альтер 2. Песочница безумцев (страница 26)
Но главные новости ждали нас в командном шатре. Дедал, Ирина и Сайрус сидели перед мерцающими экранами с такими лицами, будто только что увидели призрака.
— Мы отслеживали активность Чистильщиков через Узел, — начал Дедал, не отрывая взгляда от графиков. — После нашего присвоения статуса ЭАМ они затихли. Мы думали, Лекс обдумывает следующий шаг. Оказывается, он его уже сделал.
Он вывел на центральный экран голограмму. Это была не карта, а что-то вроде схемы сети. В центре — наш Узел Омега-7 и лагерь. Вокруг — несколько других светящихся точек, помеченных как известные поселения Проснувшихся: Оазис Годвина, Руины Библиотеки, ещё пара мелких стоянок. И от всех этих точек тянулись стрелки к одной, новой, большой метке на севере. Метка была помечена знаком вопроса и тревожным красным свечением.
— Он не пошёл на нас напрямую, — сказала Ирина. — Он пошёл по округе. Собирает армию. Или… создаёт коалицию. Против нас.
— Коалицию? — недоверчиво переспросил Годвин. — С кем? С Бродягами? С «Теми, Кто Шепчут»?
— Нет, — ответил Сайрус. Его голос был хриплым от напряжения. — С теми, кого мы… упустили. Или о ком не знали. Отшельники. Те, кто ушёл глубоко в данные и стал чем-то вроде духов местности. Они сильны. И очень, очень не любят, когда их трогают. Лекс, видимо, пообещал им что-то. Или пригрозил. Или нашёл на них управу. Они… шевелятся.
На экране красная метка пульсировала, обрастая всё новыми связями.
— А что мы? — спросил я. — У нас есть союзники? Оазис?
Годвин тяжело вздохнул.
— Оазис… расколот. Часть со мной, часть — предпочла остаться в стороне. А часть… — он помялся. — Часть, кажется, уже ведёт переговоры с Лексом. Через своих торговцев. Они видят в нас… угрозу стабильности. Слишком быстрый рост, слишком много внимания системы. Мы как яркая мишень.
Получалась патовая ситуация. Мы росли, но этот рост привлекал не только друзей, но и врагов, которые теперь объединялись. Мы были сильнее, чем когда-либо, но и угрозы стали масштабнее.
— Что предлагает система? — спросила Зара. — Она же нас теперь «легитимизировала». Она защитит?
Дедал ткнул в интерфейс Узла. Выскочило стандартное, холодное сообщение:
— То есть «разбирайтесь сами», — резюмировал Годвин. — Пока не начнёте реальность вокруг взрывать, она пальцем не пошевелит.
В шатре воцарилась тяжёлая тишина. Мы оказались меж двух огней: равнодушной системой-работодателем и растущей коалицией фанатиков и обиженных отшельников.
— Значит, дипломатия, — сказал я, ломая молчание. — Нужно поговорить с этими Отшельниками. Узнать, что им пообещал Лекс. Предложить альтернативу.
— Кто пойдёт? — спросил Сайрус. — Они же нелюдимые. И опасные. Меня одного туда посылать — не лучшая идея, я с ума сойду от их «шёпота».
— Я пойду, — неожиданно сказала Зара. Все посмотрели на неё. — Я… я умею слушать не только код. Я слышу… настроение реальности. Если они стали частью места, я смогу почувствовать, что им нужно. Или чего они боятся.
— Я с тобой, — немедленно сказал я.
— И я, — встал Годвин. — Если что — прикрою. И моя физиономия иногда действует лучше любых слов.
Марк, который всё это время молча сидел в углу, ковыряя в зубах (хотя зубов у него, как и у всех нас, было условное количество), поднял палец.
— А я знаю одного… проводника. Не совсем Бродяга. Своего рода гибрид. Он странствует по границам, знает тропы к некоторым Отшельникам. Его зовут Странник. Платит он за информацию. Интересную информацию.
— У нас есть чем платить? — спросила Ирина.
— У нас есть мы, — сказала Зара. — Наши истории. То, что мы видели. Для такого, как он, это может быть ценнее любого артефакта.
На этом и порешили. Пока Дедал, Ирина и Сайрус укрепляли оборону и следили за красной меткой, мы втроём — я, Зара и Годвин — отправлялись на поиски Странника, а через него — к Отшельникам. Марк вызвался быть посредником и дал приблизительные координаты места, где Странник «пасётся» — нейтральная территория у края Помнящего Леса, известная как «Перекрёсток Полуденных Теней».
Перед уходом я зашёл в «центр адаптации». Эхо сидел, скрестив ноги, и смотрел, как Лиана тихой песней «зашивает» трещины в коде сознания женщины-учительницы. Увидев меня, он поднялся.
— Вы снова уходите.
— Да. Найти тех, кто может стать врагом. Или другом.
— А я могу помочь? — в его глазах горел тот самый огонёк, который когда-то, наверное, горел и у меня. Огонёк того, кто хочет не просто выживать, а понимать.
— Твоя помощь — здесь, — сказал я. — Учись. Помогай Лиане. Запоминай. Когда мы вернёмся… тебе будет, что рассказать.
Он кивнул, серьёзный, как взрослый.
Мы вышли за пределы лагеря под светом ненастоящих, но ярких звёзд. Наш путь лежал в места, где даже система предпочитала не соваться без нужды. На поиск мира в самом сердце надвигающейся войны.
Глава 28
— Станислав Лем, «Солярис» (вольная интерпретация)
Перекрёсток Полуденных Теней оказался не местом, а состоянием. Это был участок Помнящего Леса, где деревья-воспоминания росли так густо, что их кроны смыкались, создавая вечный полумрак. Но в определённый момент, который здесь считали «полднем», солнечные лучи (или их симуляция) пробивались сквозь чащу под таким углом, что тени от стволов ложились абсолютно прямыми, образуя идеальную решётку на земле. В эти минуты реальность здесь становилась… упорядоченной. Предсказуемой. И поэтому сюда стекались те, кто искал временного убежища от хаоса Песочницы. Или те, кто хотел вести переговоры без помех.
Странник ждал нас в центре этой решётки теней, сидя на пне, который был явно перенесён сюда — его текстура древесины резко контрастировала с окружающими деревьями-воспоминаниями. Он был одет в плащ из заплат разных цветов, и лицо его было скрыто глубоким капюшоном. Рядом стояла странная тварь, похожая на помесь ящера и портфеля, нагруженная связками свитков и побрякивающими безделушками.
— Марк сказал, вы ищете пути к тем, кто в землю врос, — произнёс Странник. Его голос был скрипучим, но не неприятным, похожим на скрип старого дерева. — Зачем? Они не любят гостей. Особенно таких шумных, как вы.
— Мы ищем мира, — сказала Зара, сделав шаг вперёд. — Нас хотят втянуть в войну. Мы хотим предложить альтернативу.
— Альтернативу, — повторил Странник, и в его голосе послышалась насмешка. — Молодые. Всегда думают, что слова могут остановить клинок. Лекс не из тех, кого уговоришь. Он верит, что чистит мир. А Отшельники… они помнят времена, когда система была иной. Мягче. Или просто… другой. Они видят в вас порождение нового порядка. Хрупкого, глючного, но всё же порядка. А они бежали от любого порядка.
— Но они говорят с Лексом, — вступил я. — Значит, он нашёл к ним подход. Угроза? Обещание?
Странник медленно покачал головой.
— Он нашёл их слабость. У каждого Отшельника есть ядро — память, эмоция, идея, вокруг которой они выстроили свою реальность. Лекс пообещал им… сохранение. Вечную неприкосновенность их маленьких миров. В обмен на нейтралитет. Или на помощь. Он знает, как их бояться. А вы… что вы можете предложить?
Мы переглянулись. Что мы могли предложить? Мы не могли гарантировать вечность. Мы сами жили на птичьих правах.
— Мы можем предложить изменение, — сказала Зара. Её голос звучал тихо, но чётко в тишине перекрёстка. — Не застывшую вечность в кусочке реальности. А… рост. Связь. Они стали частью леса, реки, горы. А мы можем стать… мостами. Между их мирами. Чтобы они не были одинокими. Чтобы их воспоминания не пылились, а… становились частью большего. Без потери себя.
Странник замер. Он сидел так неподвижно, что казался ещё одним пнём.
— Интересное предложение, — наконец произнёс он. — Безумное. И опасное для них. Открыться — значит стать уязвимым. Но… — он поднял голову, и в глубине капюшона мелькнули два тусклых огонька. — Один из них. Старейший. Его зовут… ну, имя стёрлось. Теперь он — Утёс, Что Помнит Ветер. Он ближе всех к Нулевому. К тому, о ком вы спрашивали. Он может вас выслушать. Или раздавить. Я проведу вас к нему. Цена — история. Одна из ваших. Самая настоящая. Не из системы. Та, что была до.
Он хотел кусочек нашей человечности. Память о жизни за пределами симуляции. Плата была высокой. Такие воспоминания были нашей последней связью с тем, кем мы были. Отдавать их было страшно.
— Я дам, — сказал я. — Мою историю.
Зара хотела возразить, но я остановил её взглядом. У меня была память, которой я почти не касался. О реальной смерти. О баге в умном велосипеде. О последних секундах в том мире. Это была больно. Но, возможно, именно такая история имела цену здесь, среди полузабытых сущностей.
Я подошёл к Страннику, закрыл глаза и… поделился. Не вслух. Просто позволил памяти всплыть и коснуться его сознания. Ощущение скорости, ветра, потом — резкий толчок, сбой в системе торможения, металл, асфальт, боль, а потом — пустота и голос «бога-хипстера».