Артём Аэр – Альтер 2. Песочница безумцев (страница 21)
Зара нахмурилась, но кивнула. Она сосредоточилась, и радужные нити потянулись от её пальцев, складываясь в воздухе в те же фигуры, повторяя паттерн с идеальной синхронностью. Это было гипнотизирующее зрелище — чистый, контролируемый хаос, подчиняющийся чужой, жёсткой логике.
Когда последовательность закончилась, символы в небе погасли. В окне оценки обновилась строка:
— Уф, — выдохнула Зара. — Напрягла.
Но система не собиралась останавливаться. Ночью, на вторые сутки, она прислала второе испытание. На этот раз — физическое.
Из тумана выползли существа. Не стражи, не зонды. Они были похожи на сгустки чёрной, тягучей смолы, которая постоянно меняла форму. Они не атаковали, а просто пытались просочиться через защитное поле, издавая противный булькающий звук.
— Это же чистые Осколки! — сказал Дедал, наблюдая за ними через мониторы. — Но управляемые. Система направляет их на нас, чтобы проверить, можем ли мы защищаться, не разрушая окружение.
Чёрные сгустки нашли слабое место в поле — точку, где две «глючные мины» Ирины создали непреднамеренную резонансную петлю. Они начали просачиваться внутрь, угрожая нарушить тонкий энергетический баланс Узла.
Годвин уже занёс молот, но я остановил его.
— Нет грубой силы. Нужно точечное воздействие. — Я посмотрел на Зару. — Ты можешь… перенаправить их? Не уничтожить. Сделать частью пейзажа.
— Я… не уверена, — сказала она, глядя на булькающие, отвратительные массы. — Они не имеют формы. Не имеют памяти. Это просто… голод.
— Тогда дай им форму. Дай им память. Безобидную.
Зара подошла к месту прорыва. Она выглядела измотанной после дневного теста, но в её глазах горела решимость. Она протянула руки, и на этот раз от её пальцев потянулись не радужные, а серебристо-серые нити, похожие на паутину. Они опутали первый сгусток.
Сгусток вздрогнул и замер. Зара закрыла глаза, её лицо исказилось от напряжения.
— Я даю тебе форму… камень. Гладкий, тёплый камень. И память… память о том, как ты лежал на солнце. И больше ничего. Ни голода. Ни злобы. Просто… быть камнем.
Сгусток дрогнул, сжался, и его чёрная, аморфная масса начала твердеть, темнеть, приобретая форму крупного, округлого валуна. Он упал на песок с глухим стуком и замер.
Второй сгусток, видя это, попытался отступить, но Зара была быстрее. Её серебристые нити настигли его.
— А ты… стань деревом. Сухим, без листьев. Но крепким. Помнишь ветер? Только ветер.
И второй сгусток вытянулся, покрылся тёмной, потрескавшейся корой и застыл в виде причудливо изогнутого, мёртвого дерева.
Третий сгусток система отозвала сама, прежде чем Зара успела до него добраться.
В небе окно обновилось:
Мы переглянулись. Это было… признание. Пусть и осторожное.
Но самые тяжёлые испытания были ещё впереди. На третьи сутки система перестала проверять нашу оборону или адаптивность. Она начала проверять самое главное — нашу «самовоспроизводимость», нашу способность быть сообществом.
Она прислала гостей.
Глава 22
— Патрик Ротфус, «Имя ветра»
Гостями оказались не монстры и не зонды. Это были люди. Или то, что когда-то ими было.
Они появились на рассвете третьих суток, когда напряжение в лагере достигло пика. Просто вышли из тумана, не спеша, как будто гуляли по парку. Их было пятеро. И они были… разными.
Первый был высоким и тощим, одетым в странный комбинезон, сшитый из лоскутов кожи и блестящей ткани. На лице у него был одет странный оптический прибор вроде очков, но с множеством линз, которые постоянно вращались, наводясь то на нас, то на Узел, то на тыквы.
Вторая — женщина средних лет, с лицом, спокойным как озеро, и руками, покрытыми тончайшими, почти невидимыми шрамами, как будто её тысячу раз резали бумагой. Она несла в руках простой деревянный посох.
Третий выглядел самым обычным — парень лет двадцати, в поношенной куртке, с рюкзаком за спиной. Он улыбался широкой, открытой улыбкой и что-то напевал себе под нос.
Четвёртый был похож на живую статую — его кожа отливала цветом полированного камня, а движения были плавными и чуть замедленными.
Пятый… пятого было почти не видно. Он был завёрнут в плащ цвета пыли и двигался так, что взгляд соскальзывал с него, не задерживаясь.
Они остановились у самого края нашего защитного поля, даже не пытаясь пройти дальше. Высокий с очками поднял руку в странном, сложном жесте, который, видимо, означал «мир».
— Они… как мы, — тихо сказал Лео. — Только другие.
— Не как мы, — поправил Сайрус, прищурившись. — Я их почти не слышу. Их шёпот… приглушён. Или они научились его контролировать. Или система их «экипировала» для этого теста.
— Что будем делать? — спросил Годвин, не опуская молот.
— Говорить, — сказал я, делая шаг вперёд. — Зара, Ирина — со мной. Остальные — на позициях. Спокойно.
Мы вышли за пределы поля. Воздух здесь был холоднее, и от тумана веяло сыростью.
— Здравствуйте, — сказал я, останавливаясь в паре метров от них. — Я — Альтер. Мы проходим оценку системы.
Высокий с очками кивнул. Его прибор щёлкнул, настраиваясь.
— Мы знаем. Мы — часть оценки. Я — Обсервер. — Его голос был сухим, без интонаций. — Моя задача — фиксировать ваши реакции, логику, адаптивность.
Женщина с посохом слегка поклонилась.
— Меня зовут Лиана. Я — Целитель. Я чувствую дисбаланс. В телах, в энергии, в коде. Моя задача — оценить, насколько вы способны поддерживать… гармонию. Или создавать новые её формы.
Парень в куртке широко улыбнулся.
— А я — Трейдер! Можно просто Марк. Я тут чтобы понять, можно ли с вами иметь дело. Выгодное ли вложение, так сказать. — Он оглядел наш лагерь оценивающим взглядом. — Оборона так себе, но потенциал… ого.
Каменный человек молча кивнул. Его голос, когда он заговорил, звучал как скрежет валунов под землей.
— Страж. Проверяю крепость. Духа и стен.
Пятый, невидимый, не представился. Он просто стоял, и было ощущение, что он смотрит на нас сразу со всех сторон.
— Мы рады диалогу, — сказала Зара, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность. — У нас тут много всего сломалось. И мы пытаемся это починить. Не всегда по инструкции.
Обсервер щёлкнул своим аппаратом.
— Отклонение от протокола фиксируется. Но в условиях аномальной среды может быть оправдано. Продолжайте.
И начался самый странный экзамен в нашей жизни. Это не были вопросы или задания. Это было… взаимодействие.
Лиана-Целитель попросила показать ей раненых. Она осмотрела Горна, положила руки на его светящуюся рану и долго стояла так, с закрытыми глазами.
— Инфекция чужеродного кода, — наконец сказала она. — Вы изолировали, но не очистили. Потому что боитесь повредить оригинальную структуру. — Она открыла глаза. — Правильно боитесь. Но есть способ точечной нейтрализации. Позвольте.
Она не стала использовать наш кубик или силы Зары. Она просто… запела. Тихую, монотонную мелодию без слов. И под эту мелодию светящиеся края раны стали тускнеть, не исчезая, а как бы «рассасываясь», замещаясь здоровой, пусть и пикселизированной, тканью. Через десять минут от страшной раны остался лишь бледный шрам.
— Вы лечите… музыкой? — удивился Дедал, наблюдавший за процессом с научным любопытством.
— Я лечу намерением, — поправила Лиана. — Звук — лишь проводник. Вы используете технологии. Это тоже путь. Но ваш путь… шумный. Он оставляет следы в коде.
Марк-Трейдер тем временем устроил импровизированный торг с Лео, который по нашей просьбе вынес несколько безделушек, найденных в лагере: стеклянный шар с застывшим внутри глитчем, перо птицы, которая, по словам Годвина, появлялась только во время сбоев погоды, и кристалл соли, выпавшей однажды вместо дождя.
— Хм, — Марк вертел в руках шар. — Эмоциональный мусор, артефакт случайного события, минеральный осадок системной ошибки… Сентиментальная ценность есть, практической — ноль. Но! — он посмотрел на Лео. — Если вы сможете наладить стабильный канал связи с Оазисом, я мог бы стать вашим… дистрибьютором. У меня есть клиенты, которым интересны… диковинки из зоны риска. За процент, конечно.