Артём Аэр – Альтер 2. Песочница безумцев (страница 17)
Глава 17
— Джордж Р. Р. Мартин, «Буря мечей»
Пир победителей длился недолго. Во-первых, потому что пировать было особо не на что — разве что на двойную порцию «сладкого числа» и запечённых на углях тыкв-певуний (которые в процессе тихо хором пели реквием). Во-вторых, потому что праздновать было рано. Мы отбили атаку, но не уничтожили угрозу. И, что важнее, у нас появились первые потери.
Раненых было несколько. Самый тяжёлый — один из людей Годвина, парень по имени Горн, который слишком увлёкся и получил лучом от энергопрута по плечу. Рана не кровоточила, но край её светился мерзким зелёным светом и медленно «расползалась», стирая плоть и заменяя её статичным, пикселизированным узором. Дедал и Тим бились над ним, пытаясь точечно «откатить» повреждение и изолировать его кодом, но прогресс был медленным.
А ещё был вопрос пленных. Вернее, не пленных, а одного ошарашенного Чистильщика, которого его же товарищи в панике бросили. Он сидел, прислонившись к колесу брошенной платформы, и непрерывно, монотонным голосом повторял: «Квадратный корень из девяти… равен трём. Квадратный корень из шестнадцати… равен четырём. Квадратный корень из хаоса… равен… равен…» На этом месте он зацикливался и начинал сначала. Маска на его лице была сломана, под ней виднелось молодое, испуганное лицо.
— Что с ним? — спросил я у Зары. Она сидела рядом, наблюдая за ним с профессиональным интересом и жалостью.
— Остаточные эффекты от перепрошитого подавителя, — сказала она. — Его разум пытается навести порядок в том беспорядке, который я в него влила. Но порядок не наводится, потому что беспорядок стал частью правил. Он в петле.
— Можно его вытащить?
— Не знаю. Попробую, но осторожно. Если тронуть не там, можно навсегда оставить его считать корни.
Пока Зара осторожно, как сапёр, пыталась «распутать» сознание пленного Чистильщика, мы с Годвином, Сайрусом и Дедалом устроили военный совет в тени нашего самого целого строения.
— Они вернутся, — констатировал Годвин, отпивая из фляги. — И не с тремя платформами. Лекс не простит такого унижения. Он приведёт всё, что у него есть. И, возможно, обратится к системе напрямую, объявив нас ересью, требующей немедленного очищения.
— Система уже не воспринимает нас как чистую ересь, — возразил Сайрус. — После теста… отношение изменилось. Мы теперь «потенциальный интеграционный актив». Это даёт нам время. Но не защиту.
— Нам нужно укрепляться, — сказал Дедал, чертя на песке схемы. — Не только стены. Нам нужно ядро. Стабильный, защищённый источник энергии и данных, вокруг которого можно строить кластер. Та гора-реактор у Оазиса — детская игрушка. Нам нужно что-то мощнее. И умнее.
— Книга, — сказал я. — В ней должны быть координаты таких вещей. Системные резервуары, узлы связи, может, даже… спящие сервера.
— Книга — это здорово, но она требует изучения, — заметил Сайрус. — А времени у нас в обрез. Нам нужны союзники. Информация. «Те, Кто Шепчут» в Руинах Библиотеки — наши лучшие кандидаты. Они должны были накопать чего-то полезного за то время, что там сидят.
— Бродяги, — мрачно добавил Годвин. — Они торгуют всем. И информацией в том числе. Но цена будет высокой. И гарантий нет.
— Тогда разделимся, — предложил я. — Одна группа остаётся здесь, укрепляет лагерь, изучает книгу и пытается выяснить что-то у пленного. Другая — идёт на разведку. В Руины. Быстро и тихо.
Годвин хмыкнул.
— Тихими вы не получитесь. У вас же с собой этот поэт-голем. Он каждую кочку будет стихом встречать.
— Он останется здесь, — сказал я. — Для моральной поддержки и, если что, для подавления бунта тыкв.
В итоге решили, что в Руины отправятся я, Сайрус (чтобы слушать), Ирина (чтобы видеть скрытые паттерны и ловушки) и Лео. Да, Лео сам вызвался.
— Я… я устал бояться в одиночку, — сказал он, стараясь не смотреть нам в глаза. — Может, если буду бояться за кого-то ещё… будет не так страшно.
Зара оставалась с ранеными и с пленным. Дедал — с укреплениями и книгой. Годвин — как главная сила обороны.
Перед вылетом (ковёр-самолёт, отремонтированный и немного приунывший после боя, был нашим транспортом) я подошёл к Заре. Она сидела перед Чистильщиком, закрыв глаза, её пальцы едва касались его висков. От её рук шёл слабый, переливающийся свет.
— Как дела?
— Тяжело, — прошептала она, не открывая глаз. — Его разум… он как крепость с замурованными воротами. И он сам себя там запер. Я пытаюсь найти потайную дверь. Или хотябы окно. — Она открыла глаза. Они были уставшими. — Будь осторожен. В Руинах… там не просто книги. Там память системы. И она может быть… недружелюбной.
— Постараюсь, — сказал я и, на миг забыв про всех, кто вокруг, наклонился и поцеловал её в лоб. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что даже холодный ветер с барханов показался ласковым.
Ковёр взлетел, на этот раз без лишних фанфар. Лео вцепился в его бахрому, Ирина невозмутимо изучала карту, нарисованную со слов Годвина, а Сайрус сидел, прикрыв уши, настраиваясь на дальнее восприятие.
Руины Библиотеки находились на востоке, в зоне, которую в книге обозначили как «Сектор архаичного хранения». Пейзаж за бортом снова стал сюрреалистичным: мы пролетали над полями, где вместо цветов росли миниатюрные, вращающиеся голограммы книжных страниц, над рекой, в которой текли строки кода на мёртвом языке программирования.
— Приближаемся, — сказала Ирина. — Вижу структуры… но они нестабильны. Паттерны наложения. Будто несколько разных библиотек свалили в одну и забыли отсортировать.
Мы приземлились на окраине. То, что предстало перед нами, сложно было назвать зданием. Это была груда архитектурных стилей, наваленных друг на друга: греческие колонны росли из готических шпилей, которые, в свою очередь, упирались в стены из стекла и бетона. Часть строений была целой, часть — полуразрушенной, а некоторые фрагменты просто зависали в воздухе, не подчиняясь гравитации. Всё это было окрашено в тусклые, выцветшие цвета и окутано тишиной, нарушаемой лишь скрипом «страниц» под ветром.
— Блуждающие поисковые запросы? — переспросил Лео. — Это что, типа призраков, которые ищут нужную книгу?
— Хуже, — сказал Сайрус. — Это незавершённые процессы поиска данных. Они могут принять нас за релевантный результат и… попытаться «считать». Будьте рядом. Не теряйтесь.
Мы вошли под своды. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклым свечением самих «книг» — то ли свитков, то ли планшетов, то ли просто сгустков света на полках. Воздух пах пылью, озоном и чем-то сладковатым — запахом распадающихся данных.
Мы шли осторожно, Ирина впереди, указывая на «нестабильные участки» пола и полок. Сайrus шёл сзади, постоянно бормоча:
— Шёпот… это не шёпот. Это… бормотание. Миллионы голосов, говорящих одновременно на забытых языках запросов. Они не обращают на нас внимания, пока мы не нарушаем тишину.
Лео старался ступать как можно тише, что в его исполнении выглядело как ходьба на цыпочках в полный рост, что было и комично, и трогательно.
Мы углубились в один из залов — бесконечный коридор с полками до самого «потолка», которого не было видно в темноте. На некоторых полках книги были аккуратно расставлены, на других — сброшены в груды. Иногда мимо нас проплывали полупрозрачные фигуры — те самые «поисковые запросы» в виде человеческих силуэтов с горящими глазами-строками. Они скользили взглядом по нам и уплывали дальше, не найдя совпадения.
— Ищем главный каталог, — прошептал я. — Или кого-нибудь живого.
— Вон там, — указала Ирина на конец зала, где в стене зиял провал, ведущий в другое крыло. — Вижу следы… не процессы. Настоящие. Несколько разных. Недавние.
Мы пролезли через провал и оказались в круглом зале, напоминавшем читальный. Столы, стулья, и на них… сидели люди. Или то, что их напоминало.
Их было пятеро. Они были закутаны в плащи, сшитые из страниц пергамента и листов старого кода. Они не читали. Они слушали. Головы их были наклонены к столам, уши почти касались поверхности. И от столов исходил тот самый бормочущий гул, который слышал Сайрус.
Один из них поднял голову. Его лицо было бледным, осунувшимся, но глаза горели странным, одержимым светом. Он посмотрел на нас, и в его взгляде не было ни страха, ни удивления. Было раздражение ученика, которого отвлекли от важного урока.
— Вы нарушаете тишину, — сказал он, и его голос был сухим шелестом страниц. — Уходите. Или замолчите. Навсегда.
Глава 18
— Нил Гейман, «Благие знамения»
Шепчущий (так, видимо, следовало его называть) смотрел на нас не как на угрозу, а как на шумных детей в святилище. Его спутники даже не шевельнулись, погружённые в своё слушание.
— Мы ищем знаний, — осторожно сказал я, делая шаг вперёд, но не слишком близко. — Не хотим мешать. Нам нужна информация о системе. О её структуре. О слабых местах.
Шепчущий медленно встал. Его плащ из страниц зашуршал.
— Информация здесь повсюду, — прошептал он в ответ. — Она в шуме отстойников данных, в шепоте заброшенных индексов, в скрипе неиспользуемых таблиц. Но чтобы услышать… нужно уметь слушать. А вы… вы лишь шумите. Ваши души кричат о боли, страхе, желании. Это белый шум. Он заглушает истинный голос системы.