Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 55)
— Значит, магия сработала, — её губы дрогнули в подобии улыбки. — Холод — это хорошо. Это значит, нервы пока не восстановились, и ты не заорешь, когда они начнут прорастать.
Василий тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза:
— Ладно, объясни. Что это вообще было? Лапулус, лабиринт, фальшивое пленение… — он сделал паузу. — Ты что, проверяла меня?
Люцилла замерла. Её пальцы, сжимавшие пузырёк с зельем, слегка дрогнули, и стекло треснуло, выпуская наружу клубящийся розовый дым.
— …Да.
— Зачем?
Она отвернулась, её серебристые волосы упали на лицо, скрывая выражение.
— Ты спас Азариель. Рискнул всем. Прошел через десять тысяч лет кошмара ради неё.
Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.
— И я подумала… что было бы, если бы…
Её голос, обычно такой уверенный, дрогнул.
— …Но всё пошло не так. Лапулус переиграл. Ловушки не сработали. Ты даже не вспомнил о своих способностях.
Василий смотрел на её ссутулившуюся спину, и вдруг его лицо смягчилось. Он медленно поднялся со стола и, осторожно ступая, подошёл к ней.
— Люци… — он положил свою здоровую руку ей на плечо. — Если кем-то дорожишь, не обязательно устраивать адские квесты, чтобы проверить чувства.
Люцилла не ответила, но её плечи под его ладонью были напряжены, как струны.
— Эй.
Он мягко развернул её к себе — и обнял. Её тело на мгновение окаменело, затем дрогнуло. Василий почувствовал, как что-то тёплое и мокрое капнуло ему на шею.
Тишина.
Затем…
— …Ты идиот, — прошептала Люцилла, уткнувшись лицом ему в плечо.
Но она не отстранилась.
И её щёки, когда она наконец подняла голову, были явственно розовыми — нежный оттенок, который странно контрастировал с её демонической сущностью.
Борис, наблюдавший за этой сценой, прикрыл лапой глаза.
— О боже, теперь у нас тут романтическая линия? — он драматично вздохнул. — Я пойду поищу где-нибудь скотч. Не верю я в его отсутствие. Явно ведь храниться где-нибудь в кладовке с пытками…
Но его никто не слушал. Люцилла и Василий стояли, обнявшись, а фиолетовые швы на его руке медленно начинали светлеть, принимая телесный оттенок. Где-то вдали, за стенами замка, раздался отдалённый грохот — возможно, падал очередной несчастный грешник, а может быть, это Лапулус наконец нашёл выход из лабиринта замка.
Но в этот момент это не имело никакого значения.
...
Люцилла стояла у витража, скрестив руки. Бордовые блики играли на её перламутровой коже, создавая иллюзию свежих ран.
— Итак, — её голос звучал слишком ровно, будто заученный монолог. — Теперь, когда Азариель правит Первым Кругом… ты можешь вернуться.
Она так и не повернулась, глядя в окно, где внизу простирались ледяные пустоши нового ада.
— На землю. К своей прежней жизни.
Повисла тишина. Даже Борис, обычно не стеснявшийся в комментариях, лишь молча наблюдал.
— Моя жизнь… — бросил Василий. — Интересно, что там вообще осталось?
— Ну, — Борис отряхнулся, — если так прикинуть, то твою квартиру продали за долги сразу после отделения твоей души от тела.
Василий замер.
— …Что?
— Ага. И мой стратегический запас вяленой камсы в шкафу — тоже.
— СУКИ! — Василий вскочил, едва не опрокинув стол. — ТАМ БЫЛА ИДЕАЛЬНАЯ ВЕНТИЛЯЦИЯ, ЧТОБЫ НА ВСЮ ХАТУ НЕ ПАСЛО!
Люцилла наконец обернулась. Уголки её губ дрогнули — не то от смеха, не то от чего-то более сложного.
— Значит, идея возвращения не так уж привлекательна?
— О, ещё как привлекательна! — Борис подскочил. — Особенно когда вспоминаешь, что на земле нас ждёт Лимб со своими коллекторами. Помнишь ту женщину с папкой, которой ты хотел предложить свои услуги?
Василий потер переносицу.
— Да… у них, кажется, теперь моё фото на доске позора висит. С подписью «Безнадёжен».
Люцилла вдруг рассмеялась — тихо, но искренне. Звук был неожиданно тёплым для Владычицы Скорби.
— Я не хочу терять тебя, — вырвалось у неё, и она тут же пожалела о сказанном. Её взгляд метнулся к тени, будто ища там спасения. — Профессионально. Ты… неплохой адвокат.
Василий посмотрел на неё. Потом на Бориса. Потом снова на свою руку.
— Знаешь что? — он вдруг оскалился. — Я так-то не первый день официально адвокат дьявола...
Борис насторожил уши.
— «Официально» — громко сказано. Нас скорее пока просто терпят.
— Неважно. — Василий махнул здоровой рукой. — Раз уж мы начали эту революцию… то спокойно идём дальше.
Люцилла смотрела на него, и вдруг её губы растянулись в улыбке, которой не было в арсенале ни одной Владычицы Скорби.
— Это…
— Безумие?
— Я хотела сказать «прекрасно», ведь все адвокаты едины во мнении двигаться дальше.
Борис вздохнул и потянулся.
— Ну что ж… Придётся мне снова спасать ад от справедливости.
Люцилла сделала шаг вперёд — и неожиданно обняла их обоих.
— Тогда дайте время мне собраться. Через час — вниз.
...
Люцилла стояла перед тем, что ещё минуту назад было её неприступной цитаделью, и подняла руку. Фиолетовые молнии заплясали у её пальцев, заставляя последние уцелевшие стены трещать по швам.
— Госпожа! — донесся сверху тонкий голос. Лапулус болтался на единственной уцелевшей башне, цепляясь за балку, как мокрый кот за занавеску. — Я же просто выполнял ваш приказ!
— И сделал это ужасно, — крикнула в ответ Люцилла, поправляя перчатку. — Но не переживай! Ты идеально подойдёшь для новой роли!
— ДЛЯ КАКОЙ?!
— Учебного пособия!
Она щёлкнула пальцами.