Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 54)
Борис подсунул ей оторванную конечность:
— А в старых демонических гримуарах не пишут, что, например, можно пришить золотыми нитями при лунном свете. Или… — он задумался, — на крайний случай, залатать скотчем? У вас же магический наверняка есть?
Люцилла посмотрела на кота так, будто пересматривала своё решение не превращать его в коврик для ног.
— …Иногда я забываю, почему решила терпеть тебя, — пробормотала она, создавая из тьмы подобие носилок для Василия.
...
Перед Василием возник… он сам. Но не нынешний, растерянный и однорукий, а тот, что помнил. Версия из прошлого — с тем же саркастичным прищуром, но с глазами, в которых читалась усталость десяти тысяч лет. Его двойник носил плащ, сотканный из теней, а на руке мерцал странный артефакт — не то часы, не то компас.
— Проснись, — сказал двойник голосом, который звучал как эхо в пустом соборе. — Ты же знаешь, как это делается.
Его рука (целая, невредимая) протянулась вперёд, и пространство вокруг затрепетало, как страницы книги на ветру…
Глава 22
Всего мгновение и вот, двойник Василия восседает в бархатном кресле, которого секунду назад здесь точно не было, попивая что-то дымящееся из хрустального бокала. Золотые часы на его запястье тикали с необычной мелодичностью, словно отсчитывали ритм самой реальности.
— Итак, я — ты, только не такой идиот, — произнёс прошлый-Василий, ставя бокал на появившийся из ниоткуда столик из чёрного дерева. — А это голографическая инструкция на случай, если мои воспоминания исказятся или кто-то сотрет всё важное. — Он демонстративно осмотрел бесформенное облако сознания, в котором пребывал нынешний Василий. — Кажется, сработало как надо.
— Где я… — попытался спросить Василий, но понял, что у него нет даже рта, чтобы говорить. Мысли просто вибрировали в пустоте.
— В своём подсознании. Или в буфере обмена. Не суть. — Двойник щёлкнул пальцами, и часы вспыхнули золотистым светом. — Видишь этот механизм? Это не просто безделушка для понтов. Это твой пропуск в те слои реальности, куда другим вход воспрещён. Хочешь пройти сквозь стену? Дерзай. Нужно заглянуть на пять минут вперёд? Без проблем. Главное — не пытайся понять как. Просто сделай, все отточено и заложено в самой твоей природе.
— А более бесполезной инструкции ты не мог придумать. — мысленно бросил Василий. — Это все равно, что сказать: жми на любую кнопку и оно заработает.
— Лучше способа все равно нет, — прошлая версия широко улыбнулась, обнажив неестественно белую эмаль зубов. — А теперь просыпайся, а то одна демоница уже, наверное, подбирает тебе мраморный памятник с надписью «Худший адвокат».
Тень прошлого растаяла, оставив после себя лишь тихий шепот: «Помни — ты сильнее, чем думаешь». Сознание метнулось в темноте, пытаясь ухватиться за обрывки мыслей, но пустота не оставляла опоры.
Василий открыл глаза.
Перед ним проплывали размытые пятна: малиновый бархат балдахина, мерцающие блики на позолоте, перламутровое сияние… Постепенно картина обрела четкость. Люцилла склонилась над ним, её серебристые волосы свисали жидким каскадом, почти касаясь его лица. В её золотых глазах читалось странное сочетание раздражения и… было ли это беспокойство?
— О, жив, — её голос звучал привычно язвительно, но в нём проскользнула едва уловимая нота облегчения. — Осталось теперь вернуть все на место.
Он медленно опустил взгляд. Правая рука… Вернее, её отсутствие. Культя выглядела неестественно чистой — ни крови, ни обожженной плоти, будто руку аккуратно сняли на операционном столе. И что самое странное — никакой боли. Лишь легкое покалывание, словно конечность просто «затекла».
— Странно, — его собственный голос прозвучал хрипло. — Я должен орать от боли, да?
— Должен, — Люцилла провела пальцами по краю раны, и её прикосновение вызвало странное тепло. — Но твоё тело, похоже, решило, что потеря руки — это не повод для паники. Полезная особенность.
— А где… — Василий попытался приподняться, но Люцилла легко прижала его плечо к ложу.
— Лапулус? — её губы искривились в подобии улыбки. — Бежит. Очень быстро. Прямо сейчас, наверное, пытается выбраться из построенного им же лабиринта вокруг замка. — Она наклонилась ближе, и её дыхание пахло гранатом. — Но вопрос не в нём. Его я достану. Почему ты подставился? Ты же победил Марбаэля в одиночку, а тут… — её ноготь легонько щёлкнул по его лбу, — …дворецкий.
Её пальцы сжали его подбородок, но в этом жесте было больше тревоги, чем гнева. Золотые глаза изучали его лицо, будто пытаясь найти там следы того Василия, который когда-то заставил трепетать весь Первый Круг Ада. Того, кого она…
Борис, до этого молча наблюдавший с подоконника, вдруг громко чихнул.
— Простите, что прерываю этот трогательный момент, — пробурчал он, — но может, сначала руку? А потом уже выяснение отношений? А то она там начинает… ммм… покрываться синим налётом.
— Я не понимаю, — честно признался Василий, сжимая единственной рукой край простыни. — Последнее, что я четко помню — это как мы с Азариель падали в эту золотую хрень. А потом… очнулся здесь, шел с Борисом по коридору с ловушками, а после... инструкция.
— Какая еще инструкция? — Люцилла приподняла бровь, её перламутровые ногти постукивали по ручке кресла.
— Та, которую я себе оставил. Типа «нажми кнопку, получишь результат».
— И?
— Сейчас попробую.
Василий закрыл глаза, сосредоточившись на образе: часы, золото, восстановление. Он мысленно представил, как рука отрастает заново — кость за костью, мышцы, кожа…
Раздался хлюпающий звук, напоминающий что-то среднее между всплеском воды и отклеиванием липучки.
— Ну как? — спросил он, не открывая глаз.
— Э-э… — Люцилла замерла.
— Что «э-э»?
— Ну… технически, рост есть, — сказал Борис, явно стараясь не смеяться. — Но не там, где ты ожидал.
Василий открыл глаза.
Посмотрел вниз.
…О.
— ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?!
Место, где должна была быть правая рука, оставалось пустым. Зато чуть ниже…
— Поздравляю, — Люцилла скрестила руки, её губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Ты только что изобрел новый вид магии: «целевой рост полового органа».
— Это не смешно!
— Очень даже смешно, — возразил Борис, утирая слезы лапой. — Особенно твое лицо. Оно сейчас напоминает помидор, который забыли вовремя сорвать с куста.
Василий попытался снова сосредоточиться, но теперь только краснел и мысленно проклинал свою «инструкцию».
— Ладно, хватит экспериментов, — Люцилла встала, её тень лениво потянулась за ней. — Я приделаю твою руку обратно. Обычным способом.
Борис фыркнул:
— Жаль. А то я уже представлял, как Василий ходит с третьей ногой вместо руки.
Василий просто закрыл лицо единственной оставшейся рукой, мысленно проклиная всё на свете.
Инструкция была дерьмовой.
Но он точно знал одно:
Ему нужно было срочно вспомнить, как это работает.
Потому что следующий «побочный эффект» мог быть еще хуже.
…
Василий сидел на краю каменного стола, разглядывая свою «новую» руку. Швы, светящиеся фиолетовым, пульсировали в такт его сердцебиению, а кожа от запястья до кончиков пальцев была окрашена в глубокий синий цвет, будто его конечность окунули в чернила.
— Ну что, как новенькая, — пробормотал он, экспериментально сжимая кулак. Пальцы двигались, но ощущались… чужими. — Только вот… она вроде как синяя. И… холодная.
— Это временный эффект, — Люцилла небрежно махнула рукой, перебирая пузырьки с зельями на полке. Один из флаконов содержал что-то явно живое, что стучало в стенки. — Через пару часов пройдет. Или нет. В любом случае, лучше, чем скотч.
— Скотч вам тоже кажется не менее хорошей альтернативой, да? — произнес Василий.
— В аду нет скотча, Василий, — демоница повернулась к нему, и её золотые глаза сузились. — У нас есть клей из костей младенцев, нити из сухожилий грешников и…
— Как вообще в аду нет скотча?! — возмущённо перебил Борис, свернувшись калачиком на соседнем стуле. Его хвост нервно подёргивался. — Это же универсальное средство! Им можно чинить всё: от душ грешников до разбитых сердец! Я лично видел, как один бесёнок им крыло ангелу приклеил!
Люцилла проигнорировала кота и подошла к Василию:
— Тебе больно?
— Нет. И это меня пугает, — он повертел рукой перед лицом. — Я чувствую пальцы, но… это как носить перчатку изо льда.