Артур Гедеон – В зеркале Фауста (страница 43)

– Хочу надеяться, – вздохнула девушка. – А еще у него дома целая библиотека тайных книг.

– Каких таких тайных? – поинтересовался Долгополов.

– Мистических. Он их прячет за обычной библиотекой. Он туда как в храм входит.

– Наш клиент, – кивнул Антон Антонович. – Он подсознательно ждал, когда его найдут и сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Пожалуй, – согласился Крымов. – Но теперь ему эти книги больше не нужны – он получил свое.

– Да, свое он получил, – согласился Долгополов.

– Я ведь так и подумала, что он продал душу дьяволу, – подхватила Юленька. – Только как я нарисовалась в этой истории? Почему именно я? Ну, мне с юности с мальчиками не везло. Все попадались какие-то дефективные.

Долгополов приблизился и аккуратно, как старый добрый дед, погладил ее по голове:

– С умными девочками всегда так – на них не угодишь. Вот и липнет всякая зараза. Как этот ваш профессор. Мы с коллегой что-нибудь придумаем – набросаем планчик, что вам говорить, а что нет. Врачам, полиции, педагогам, друзьям. Да, коллега?

– Несомненно, – пообещал его моложавый спутник. – Лично этим займусь, Юленька. Мы вас не оставим. – Вытащил из кармана блокнот с ручкой и протянул ей. – Почту свою напишите.

– Интересно, вспомнит или нет? – кивнул на нее Долгополов.

– Вспомнит, – ответила Юленька, написала и отдала блокнот с ручкой обратно.

Долгополов растер свои огненные ладони:

– Если даже почту вспомнила, я воистину молодец!

– Спасибо вам, – вздохнула она. – А кто же тогда вы?

– Добрые волшебники, – ответил Антон Антонович.

– Я так и подумала. – Она с улыбкой посмотрела на них. – А нельзя часть памяти стереть обратно? – Она даже скуксилась: – А, добрые волшебники? Последние дни я бы хотела вычеркнуть на фиг. Правда-правда.

Ответить мужчины не успели. Только услышали шаги. Дверь в палату широко открылась. На пороге стояли трое: лечащий врач, всполошенный и разгневанный мужчина, как видно, отец девушки, и охранник.

– Кто вы такие? – заходя, спросил предполагаемый отец.

– Капитан полиции Ермаков, – указал на спутника Долгополов. – Я профессор психиатрии Пастухов. Ваша девочка как новенькая. Получите и распишитесь.

Юленька все разыграла как по нотам.

– Папочка! – Она сорвалась с постели, метнулась и повисла у отца на шее. – Я все помню! Все вспомнила! Это пожилой дядечка – волшебник!

– Почти все, – подсказал ей Долгополов. – Вспомнила почти все.

– Да, почти все, – оговорила она. – Только после того, как ударилась головой, немного размыто, а так – помню все! Как звать бабушкиного кота помню – Мусля, и хомяка Ильи – Хомчик. А самое главное – я помню мою любимую философию! Святого Августина помню!

– Слава богу, – прослезился отец, на которого имя святого Августина подействовало лучше стакана валерьянки. – Но как вам удалось? – обратился он к бодрому старичку-кудеснику, которого он только что хотел предать суду Линча. – Она ведь совсем была никакая… Ласточка моя, – он прижал к себе дочь, – совсем же была в прострации…

– Нам сообщили о тяжелой ситуации – время терять было нельзя, – строго, по-военному, объяснил старый профессор. – Каждый час отсрочки мог бы навредить вашей дочери. Так что я поторопился, а товарищ капитан меня сопровождал. Вдруг мне стали бы чинить препятствия? Такие вот торопыги, как вы.

– Но кого мне благодарить?

– Министерство здравоохранения, разумеется. А сейчас мы вас покинем, у нас еще один срочный вызов. Юленька, пока!

– Целую вас! – Она послала им воздушный поцелуй – один на двоих.

– Успели минута в минуту, фантастика! – уже в коридоре бросил Долгополов. – Повезло!

– Так вы что, и впрямь экстрасенс? Вот так вернуть девушку в сознание?

– Ну уж точно не лыком шит, Андрей Петрович.

– Ладно, за это я вам даже «брысь» прощу.

– Какой нежный, – едко рассмеялся бодрый старик.

Через пару минут они выходили из больницы.

– Куда теперь? – спросил Крымов.

– К местному волшебнику, – ответил Антон Антонович. – И поторопимся – ловите такси!

4

Местный волшебник жил на том же юго-западе Москвы. В микрорайоне, в старой высотке с облезлыми балконами, на девятом этаже. В лифте, который полз вверх натужно и медленно и при этом подрагивал, Крымов усмехнулся:

– Следствие ведут чудаки.

– К чему это вы?

– К тому, что мы очень сильно отличаемся от других людей.

– Две руки, две ноги, одна голова. Чем?

– Вы меня поняли, Антон Антонович.

– Понял.

Лифт остановился, двери натужно поехали в стороны.

– Нам направо, – кивнул Долгополов на жилой пенал.

Им открыл дверь тощий высокий старик в длинном халате, с аккуратной шапкой седых волос, в роговых очках.

– Антон, ты ли это? – спросил хозяин тоном, от которого можно было прослезиться и улыбнуться одновременно.

– Я, Кирюша, я. – И тотчас, как только перешагнули порог, представил хозяина спутнику: – Кирилл Кириллович Разумовский, из тех самых, графьев. Чудом уцелел. Недоследили большевики. А это Крымов, Андрей Петрович, прошу любить и жаловать.

Тощий старик с уважением протянул руку:

– Наслышан, наслышан…

– Интересно, что говорит обо мне Антон Антонович людям, о которых я даже не знаю?

– Говорит, что вы – герой.

– Нашего времени? – пошутил Крымов.

Разумовский хитро прищурил глаза:

– И нашего в том числе.

– А какого еще? О каком еще времени идет речь?

Разумовский вопросительно вскинул брови:

– А вдруг речь идет о разных временах?

– Кирюша, хватит, – оборвал его Долгополов. – Дел немерено!

– Короче, это вы сами у него спросите – он-то знает ответы на все вопросы. Он же…

Долгополов махнул рукой так, как дирижер урезает разгулявшийся в пылу оркестр, и тот покорно затихает.

– Кирилл Кириллович один из моих помощников – заведует московским филиалом нашей разветвленной конторы. Специалист по древней нечисти.

– По древней? – не понял Крымов.