Артур Гедеон – В зеркале Фауста (страница 42)

– Вы – старый женоненавистник.

– Нет, просто факт есть факт. Ладно, через час будем на месте. Как раз перед началом вечернего посещения. Только бы на родителей ее не нарваться. Но, я думаю, они придут к началу положенного времени, а мы на правах профессора психиатрии и капитана уголовного розыска опередим их. Итак, Андрей Петрович, откладываем документы с грифом «МО» – «Министерство образования» – и готовим документы под грифом «МЗ» – «Министерство здравоохранения» и грифом «менты», иначе МВД.

3

Уже минут через сорок пять они стояли перед дверями простенькой больницы в одном из микрорайонов на юго-западе Москвы.

– Что ж, не будем церемониться – наши задачи святы, – убежденно сказал Долгополов и неуклюже попрыгал на коротеньких стариковских ножках вверх по ступеням.

– Цель оправдывает средства, Антон Антонович? – Крымов все еще стоял внизу. – Будем нервировать и без того травмированную девушку?

– Будем нервировать и травмировать. Сейчас она – кладезь бесценной информации. – Он поднял указательный палец-крючок вверх. – И вот еще одна оборванная, кастрированная реплика. «Цель оправдывает средства»! Нет, батенька, не так. Звучит она вот как: «Если цель – спасение души, то цель оправдывает средства». Автор гениальной строки – основатель ордена иезуитов, бывший офицер на службе короне Испании, рыцарственный Игнатий де Лойола. С него Сервантес написал Дон Кихота, кстати.

– Ну все, хватит умничать, идемте уже, – поднимаясь, раздраженно бросил Крымов. – Сейчас и так врать с три короба придется, а вы все на разогреве.

– Идемте, идемте, я что, против? Я, кстати, первый поднялся. Будем спасать душу этой бедняжки.

Корочки Министерства здравоохранения и МВД сделали свое дело. Им выдали халаты и препроводили в отдельную палату, где лежала Юлия Головлева. Когда родители отыскали ее, то сразу заплатили за самую лучшую палату, куда и перевели девушку. У той почти пропала память, и она то и дело беспричинно плакала. Но никаких травм на теле, кроме шишки на голове, не было. Мать хотела дежурить возле нее, но после первых суток ей самой стало плохо, и ее отправили домой. Заверили, что уход будет самый лучший.

И вот теперь у постели девушки стояли двое серьезных мужчин в белых халатах – хитрого вида старичок-боровичок и представительный моложавый спортсмен.

– Кто вы? – спросила Юленька.

– Твои ангелы-хранители, милая девочка, – певуче ответил старичок и сел на стул рядом с ее постелью. – Нам необходимо, чтобы ты ответила на пару вопросов.

– Если сможешь, конечно, – добавил его моложавый коллега.

– Хорошо, я отвечу, – согласилась девушка.

– Только вначале я должен кое-что сделать, – сказал хитрый старичок. – Очень важное для тебя.

– А что?

– Ты же почти ничего не помнишь, да?

– Да.

– А вспомнить хочешь?

– Конечно. Мне сказали, что у людей после травмы головы амнезия может быть долгой. А мне так нельзя. – Она вдруг заплакала. – Я едва вспомнила, что учусь на философа, а тут ничего не помню. Но я же должна вспомнить, как иначе?

– Даю тебе слово, ты вспомнишь все или почти все. И сразу. Но может быть неприятно.

– А что вы будете делать?

– Я возьму твою чудную головку в руки, в области висков, немного сдавлю, прочитаю заклинание, да, ты почувствуешь легкую боль, головокружение, потом у тебя перед глазами посыплются золотые искры и… память начнет возвращаться к тебе. И тогда ты ответишь на наши вопросы. Если ты согласна, скажи «да».

– А как мне вас называть?

– Профессор. Этого хватит.

– Ладно, только верните мне память, профессор, пожалуйста, – вновь заплакала она.

– Верну-верну, но ты не кричи, даже если искры будут очень колючими. А то сюда сбегутся все и тут начнется неразбериха. А нам она не нужна. Эти люди могут помешать процедуре. Ясно, девочка?

– Да, – кивнула та, – только бы получилось.

– Вот и хорошо, сейчас я пересяду к тебе на кровать, а товарищ капитан поднимет верхнюю часть постели, чтобы ты почти сидела. Да, товарищ капитан?

– Вы, надеюсь, знаете, что делаете? – спросил товарищ капитан. – Не стоит ли посоветоваться с лечащим врачом?

– Кто из нас врач – вы или я? – очень убедительно ответил вопросом на вопрос старый авторитет. – И профессор медицины?

– Думаю, вы.

Девушка слушала этот загадочный диалог и хлопала глазами. Но сконцентрироваться и оценить его по достоинству ей мешало плохое состояние.

– Так вы сделаете, товарищ капитан?

– Да, товарищ профессор, – откликнулся его спутник.

– Приступайте, – пересаживаясь на высокую кровать пациентки, сказал он. – Отлично, – кивнул профессор, когда дело было сделано и голова девушки оказалась на расстоянии его вытянутых рук. – Ну что, Юленька Головлева, вы готовы вернуться к реальности?

– Да, – смело кивнула та.

– Вот и умничка. Но платочек лучше всего прикусите. – Он сунул ей в рот чистый носовой платок, лежавший на тумбочке. – На всякий пожарный.

И девушка безропотно прикусила его. После этого старый профессор растер стариковские ладони, да так, что из них почти полетели искры, приложил их к вискам девушки, буквально взяв ее голову в тиски, и стал что-то громко и настойчиво бормотать. И тут случилось «первое нечто» – девушка и впрямь зажмурилась, как будто ее ударило током и било и било, она замычала, из глаз потекли слезы, но старенький профессор делал свое дело.

– Может хватит, а? – окликнул его товарищ капитан.

– Не мешайте мне!

– А если у нее мозги спекутся?

– Не спекутся!

– Да какой цели стоит такое средство, а?

И тут Долгополов взорвался:

– На шухере лучше постой, умник! У дверей! Брысь отсюда!

С Крымовым еще никто так не разговаривал – даже сам Долгополов, даже в самые безответственные моменты, даже не шутил так, но пришлось стерпеть. Как видно, дело того стоило и надо было смириться. Он подошел к дверям и припер их мощной спиной. И вдруг на больничной койке произошло «второе нечто». Девушка выплюнула платок прямо старому профессору в лицо, широко открыла глаза и вобрала в себя воздух так, будто ее продержали под водой минут пять. Долгополов немедленно отнял от ее висков руки и отполз подальше, чувствуя, что может последовать и непредсказуемая агрессия. Но она только дышала и дышала, хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

А потом случилось и «третье нечто» – Юленька Головлева уставилась на профессора и отчаянно захлопала глазами.

И тут ее прорвало:

– Он же помолодел! Он стал молодым! Понимаете, молодым?! Такого же не может быть, но это было! Было! Он и до этого молодел с каждым днем, а после того, как он застрелил из арбалета этого козла Бровкина, он превратился совсем в юношу! Он меня толкнул – я упала, ударилась головой и отключилась. Но когда он переносил меня на диван, я видела его и понимала, что это он. Он! Понимаете? Мой педагог!

– И ваш любовник, Юленька, – кивнул Антон Антонович.

– Откуда вы знаете? Да какая теперь разница, – махнула она рукой. – Это было чудо, чудо… Как на квартире той ведьмы, где он вызвал Мату Хари и она танцевала для нас. Вы понимаете, профессор? Сама Мата Хари танцевала для нас! Ее призрак! Но он вытащил ее из зеркала и заставил танцевать для нас! Голой!

Крымов уже стоял у постели девушки. Антон Антонович, напротив, сполз с ее высокой кровати. И встал рядом с товарищем.

– Я же думала, что с ума сойду! – Фонтан слов все еще продолжал бить. – Особенно когда он склонился надо мной – молодой совсем! И глаза у него горели, знаете как?

– Дьявольским огнем? – как бы между прочим спросил Долгополов.

– Да, откуда вы знаете?

– Знаю, и все. Вот что, Юленька, во-первых, вы успокойтесь. – Он даже руки вперед ладонями выставил, и это на девушку подействовало. – Вам просто необходимо успокоиться, а то мозги опять закипят и случится регресс. Новый ступор. И вас отправят в психушку. Вам этого не надо?

– Нет, – замотала та головой.

– Хорошо. Во-вторых, никому не рассказывайте о том, что сейчас вспомнили. Иначе говоря, что с вами приключилось с того самого дня, как вы стали встречаться с профессором Горецким. Иначе вас примут за сумасшедшую и… что?

– Отправят в психушку?

– Да, вы угадали. А может, и в тюрьму. Да-да. Отвечайте уклончиво: не помню. Я ударилась головой и так далее. Вам предстоит огромная работа, прежде чем от вас отстанут. Ведь еще есть убитый спортсмен Бровкин – ваш ревнивец, и его тело рано или поздно найдут в озере. Понятия не имею, через что вам предстоит пройти, но придется это вынести в любом случае.

– К черту Бровкина, к черту озеро, все и всех к черту! – очень не по-детски сказала Юленька. – Что случилось с профессором Горецким? С Гориславом? Почему он помолодел? Как так случилось?

Старик переглянулся со своим спутником.

– Вы заслуживаете честного ответа, – вздохнул старик. – Ваш профессор Горецкий вступил в сговор с темными силами и получил желаемое – молодость, вседозволенность, знания. И теперь он сам – темная сила. Но вас он не тронет – вы ему больше не нужны. У него теперь другие заботы.