Артур Гедеон – Царь ледяной пустоши (страница 27)

– К выходу, – пожала плечами Катерина. – К чему же еще? Живот у нее совсем огромный стал. Как глобус. Так она из двуспальной простыни себе платье сшила. На больничную рубашку похоже.

– Она что, в нем пойдет? – спросил Крымов.

– Видимо, да.

– И вы не пытались ее отговорить?

– Пыталась, конечно. Но это бессмысленно.

– Откровений больше не было?

– Нет, все, что хотела, она уже сказала. И по лицу ее это видно: теперь только дело.

– Но какое дело? – вопросила Кассандра.

– Ее крестный путь на Медвежью горку, вот какой, – пожала плечами Катерина.

– Крестный путь заканчивается сами знаете чем, – заметил Крымов. – Смертью. Причем мученической.

– И воскресением, – напомнила Катерина.

– Но не в этом случае, – покачал головой Антон Антонович, наконец-то расправившись с яичницей. – Точно не в этом случае.

– Откуда вам знать? – спросила подруга пророчицы.

– Оттуда, – ответил Долгополов. – Опыт. – Бодрый старик допил кофе и неожиданно пожал плечами: – Хотя кто я такой, чтобы судить? Правда, Андрей Петрович?

– Ах вы наш скромник, – вздохнул детектив.

Катерина не успела вставить реплику – сверкнула молния, и скоро за селом Синий Бор прокатился первый гром.

– Непогода идет, – сказал Андрей. – Я посчитал – гроза в девяти километрах от нас. Скоро будет здесь. Как все быстро закрутилось…

– Вот она! – первой воскликнула Кассандра, указав пальцем за окно. – Идет! Смотрите – идет!

Все уставились в окно. По центральной улице села шла молодая женщина с распущенными золотыми волосами в нелепой просторной одежде, которая напоминала и ночную рубашку, и больничную, какую надевают на тех, кого кладут на операцию. Агафья шла, поддерживая огромный живот, немного неуклюже, переваливаясь с одной ноги на другую, но ее стойкости и целеустремленности можно было только позавидовать. Она точно знала, что делает.

– Смотрите-ка, – покачала головой Катерина. – Дождалась, когда я уйду.

– Подъем, – сказал Долгополов. – Доедайте, допивайте и выходим.

– Я готов, – кивнул Андрей и встал. – Зонтик взяли, Катерина?

– Да. – Она похлопала рукой по сумке.

– И я готова, – подхватила Кассандра и запустила последнюю клубничку в рот. – Пошли?

Вчетвером они вышли на улицу. Из машины забрали зонты. Впереди, немного косолапя, шла златовласая Агафья. На нее смотрели. Кто-то даже окликнул: «Куда пошла, дурочка? Не тот день выбрала! Гроза надвигается!» Но она никого не услышала – не пожелала услышать.

Вновь сверкнула молния, и гром прокатился куда ближе. Непогода уже заняла большую часть неба и приближалась к окрестностям села Синий Бор.

– А действительно, кто вы, Антон Антонович? – спросила Катерина у бодрого старика.

– Путешественник, – ответил тот.

– И где вы путешествуете?

– Что значит где? Везде. По всему свету. Через времена и пространства. Мне нет преград – ни в море, ни на суше. Мне не страшны ни льды, ни облака. Верите, Катерина?

– Пока еще не решила.

Кассандра скосила на бодрого старика взгляд: эта тема живо интересовала ее с того самого дня, как она познакомилась с Антоном Антоновичем. А ведь это было уже сравнительно давно. И она так до сих пор и не разобралась, где они с Крымовым шутят насчет «времен и пространств», а где говорят правду. Загадочный старик этот Долгополов.

Как видно, из окна своего дома их узрел краевед Суровцев, когда они проходили мимо. Он выскочил на улицу и торопливо нагнал Крымова и Кассандру.

– Приветствую вас, господа журналисты. – Он поправил на носу тяжелые роговые очки. – Куда вы собрались в такую погоду? На пикник?

– На Медвежью горку, – ответил детектив.

– Что, серьезно?

– Честное слово. Хотите верьте, хотите нет, но там должно что-то случиться сегодня.

– Тогда я с вами. Здравствуй, Екатерина.

– Здравствуйте, Афиноген Петрович.

– Зонт прихватите, – посоветовал ему Крымов.

– Я сейчас, – сказал тот и умчался домой.

– Зачем нам еще один умник? – спросила Катерина. – Одного вашего дедушки мало?

– Да пусть будет до кучи, – отмахнулся Крымов. – Я другое хочу узнать, Катя, зачем она идет на Медвежью горку в грозу? Это же опасно! И глупо. И непонятно.

– А зачем вы идете за ней?

Андрей Крымов покачал головой:

– Иду, и все. Потому что не хочу ничего упустить.

Догнал их Суровцев с зонтом. Еще и кепку успел надеть.

– Как наши дела с черепушками? – спросил он.

– Готовим сенсацию, – ответил Крымов. – За вашими черепушками такая история потянулась – ужас.

– Серьезно?

– Еще как серьезно. Считайте, черепушки – это только самое начало. Славы нам теперь уже никак не избежать. Если, конечно, все мы выживем.

– А что, может быть иначе?

– Теперь все может быть, Афиноген Петрович.

Еще несколько сельчан увязались за ними, а там и другие. Толпа прирастала. «Куда идем?» – спрашивали одни. «Да бог его знает куда, идем, и все», – отвечали другие. Третьи не давали им покоя: «Агафья пророчествовать будет с Медвежьей горки. У нее прозрение». – «Во время грозы будет?» – «Да, ее голоса позвали». – «А мы чего?» – «Свидетели, вот чего. Интересно ж!» – «Будет тебе интересно, когда за ней муженек явится из Синего Бора, батька Кучерём!»

Уже скоро людей набралось человек тридцать. Через полчаса процессия вышла на край села и двинулась в сторону Медвежьей горки. Страшно было, но шли. Переговаривались. Но двигались все разобщенно, группами. И то и дело поглядывали на темнеющее средь белого дня небо, но больше следили за блаженной Агафьей, что в просторной белой одежде вразвалку из-за огромного живота топала впереди в направлении злополучной Медвежьей горки.

Когда Агафья подходила к своему многомесячному посту, непогода наползла на окраину Синего Бора со всей грозной и пугающей мощью, подул ветер, пылью ударило в лица людей; сверкнула молния, гром расколол небо, и в один момент хлынул обломный ливень. И тотчас две трети наблюдателей, кто без зонтов и плащей, не сдюжив такой атаки, бросились назад в сторону села. Крымов, Долгополов и компания, куда входил также краевед Суровцев, открыли зонты и уставились на Агафью, которая, придерживая живот, стала карабкаться на свою горку. Дождь мгновенно намочил ее, одежда облепила молодую беременную женщину, отчего она стала похожа на заблудившуюся в просторах морей белую косатку.

– Зачем она это делает? – спросил краевед. – Совсем сбрендила баба?

– Или наоборот, – заметила Катерина; она вдруг заплакала. – Я к ней пойду, попрошу вернуться. Плохо все это, очень плохо…

Дробь неистового дождя готова была пробить и разорвать зонты, ветер подламывал их.

– Не ходите, – остановил ее Долгополов.

– Почему? – вопросила Катерина. – Андрей? – Она требовательно взглянула на городского красавчика. – Ну что вы молчите?!

Крымов тоже уставился на куратора:

– Антон Антонович, почему?

Ветер и дождь рвали их голоса.

– Не для этого Агафья сюда пришла, чтобы ее останавливали, – со знанием дела ответил Долгополов. – Не все мы с вами можем контролировать, как это не ясно?