Артур Газаров – Путь к звездам (страница 2)
– Вижу такое не в первый раз, – сказал капитан глухо, без эмоций. —
И не во второй. А ответа всё нет. И слава Богу.
Он посмотрел в сторону горизонта и повернулся к кабине, закончив разговор.
Лена молча смотрела на тёмную воду. Потом тихо, больше для себя, произнесла:
– У каждого, наверное, хоть раз в жизни случается своё необъяснимое. Вот, кажется, случилось наше.
И в её голосе я услышал не страх, а что-то иное. Неизбежность. Или начало пути.
Глава 2
Гора Мишка. Вход
Тот холодный, липкий ужас с набережной не прошёл. Он кристаллизовался внутри, превратившись в твёрдый, непреходящий осадок. Страх как чувство притупился, выгорел дотла адреналином той ночи. Осталось иное – глубокая, онтологическая тревога. Словно я, Антон Соболев, инженер-электронщик, привыкший доверять законам Ома и Кирхгофа, узрел в фундаменте мироздания трещину, и теперь всё вокруг пошатнулось.
Складывалось не просто впечатление – формировалась гипотеза, которую мой рациональный ум отчаянно отвергал. НЛО не просто заметил меня. Его поведение напоминало сканирование: сложные эволюции, резкие смены траектории, фокусировка на группе зрителей, в которой я стоял. В голове поселился не «фоновый шум», а чувство изменения пропускной способности собственного восприятия. Я ловил себя на том, что мгновенно вычислял углы падения теней, скорость движения людей на периферии зрения, частоту мерцания далёкого фонаря – данные сыпались в мозг потоком, слишком быстрым для сознания, оседая тяжёлым осадком интуиции. Знакомые спрашивали, не заболел ли я. Лена смотрела с тревогой и даже подозрением. Я отмахивался. Как объяснить, что мир не изменился, а моя программная составляющая для его обработки обновилось до неизвестной версии?
Отпуск близился к завершению.
Последний день.
Солнце, заходящее за Аю-Даг, окрашивало мир в дешёвые акварельные тона. Всё казалось бутафорским, картонным после той алмазной черноты и яростного света. Лена, измученная солнцем и моим странным молчанием, осталась в номере. Мне же нужно было движение. Физическая нагрузка как попытка сжечь остатки адреналина, перегрузить тело, чтобы ум на время отключился.
Я отправился к горе, которую называют Мишка. Запах нагретой хвои и сухой глины, стрекот цикад, превращавшиеся в сплошной белый шум. Я поднялся по тропе, чувствуя, как камешки впиваются в подошву кроссовок, и спустился к воде с другой стороны, где не было пляжа, а лишь нагромождение валунов, отполированных морем до сальной гладкости.
Вода здесь была не бирюзовой, а тёмно-зелёной, почти чёрной у скал. Тихая, но не спокойная. Под поверхностью чувствовалась сила, тяга. Я нырнул, и ледяная плёнка глубины обожгла кожу, контрастируя с тёплой поверхностной водой. И тут же попал в поток. Не просто течение – это был гидравлический жгут, тугая струя, вырывающаяся из-под скального навеса. Ослабевший морально и физически, я не сопротивлялся. Логика инженера сработала мгновенно: сопротивление равно лишенный смысла расход сил. Надо плыть по течению, экономя кислород, и искать точку выхода.
Но выхода не оказалось. Камень сомкнулся над головой. Полная, давящая на барабанные перепонки темнота, нарушаемая лишь фосфоресцирующими вспышками в собственном глазу от нехватки воздуха.
Паника, острая и ясная, сменилась странным холодным принятием. И тогда впереди появилось свечение – не зелёное биолюминесцентное, а ровное, бело-голубое, как у светодиода холодного свечения.
Я вынырнул, задыхаясь, и звук моего хрипа разнёсся в огромном пространстве, вернувшись многократным, влажным эхом.
Я стоял по грудь в ледяной воде в центре подземного озера.
Надо мной уходил ввысь огромный купол. Его своды, сложенные из чёрного базальта, были покрыты густой сетью биолюминесцентных грибовидных наростов. Они светились холодным сине-фиолетовым светом, от которого не было теней, лишь безжизненная, тотальная заливка. Воздух был спёртым, влажным и пахнул озоном, сыростью камня и чем-то ещё – сладковатым, металлическим, чужим.
И тогда я услышал шаги.
Не просто тяжёлые.
Каждый шаг отдавался глухим ударом, и я чувствовал вибрацию через воду, костями ног. Это был низкочастотный резонанс, несущий информацию о массе. Человек так ступать не может. Это был звук тонны, движущейся на двух ногах.
Они вышли из-за каменного зуба – двое. И мой мозг, уже подготовленный к странному, на мгновение отказался интерпретировать сигналы от сетчатки. Гуманоиды, да. Двуногие, двурукие. Но на этом сходство кончалось.
Их кожа напоминала не чешую, а текстурированный композитный материал – нечто среднее между корой секвойи и броней броненосца. Цвет – не болотный, а глубокий хаки с мерцающими изумрудными прожилками, будто внутри текла не кровь, а хлорофилл. Головы – массивные, с мощными костяными гребнями, защищавшими то, что я предположил было сенсорными кластерами. Ртов не было видно. Вместо лиц – тёмные, матовые плоскости, испещрённые мелкими порами.
Но главное – глаза. Или то, что я принял за глаза. Два крупных, сложно устроенных органа на месте, где у человека были бы виски. Они не отражали свет, а поглощали его, как чёрный бархат, и в этой черноте плавали концентрические круги тусклого золотого свечения. Взгляд был не «пронизывающим». Он был игнорирующим. Как человек смотрит на муравья, случайно перебежавшему дорогу. Без злобы, без интереса, с абсолютной, леденящей объективностью.
«Кальций, кремний, углерод. Температура поверхности +32°C. Биоэлектрическая активность повышенная, паттерны стресса. Язык: славянская группа, русский. Идентификация: Антон Соболев. Миссия: контакт. Уровень угрозы: нулевой.»
Мысль возникла в голове не как звук, а как готовый блок информации, упакованный в знакомые понятия. Чисто, чётко, без эмоционального окраса. Телеметрия, а не речь.
– Как… – я попытался говорить, но горло сжалось. Я сделал усилие, сглотнув солоноватую воду. – Как я оказался здесь?
«Приведён силой приливно-отливных течений через карстовый канал 7-Б. Случайность с вероятностью 0.3%. Интерпретируется как ответ на сигнал приглашения.»
– Какой сигнал? Я ничего не отправлял!
«Сигнал принят семьдесят два часа назад. Визуальное подтверждение контакта с Объектом «Дельта». Зафиксировано изменение нейронных паттернов. Вы были помечены для последующей коммуникации.»
Внутри всё похолодело. Помечены. Как образец.
– Вы… что вы со мной сделали?
«Корректирующий луч. Неинвазивная рекалибровка синаптических связей в зонах восприятия и анализа. Побочные эффекты: тревога, диссоциация, расширение сенсорного диапазона. Временные.»
«Всего лишь рекалибровка», – подумал я с истерической внутренней усмешкой. – А теперь что? Убьёте? Изучите?
«Нецелесообразно. Требуется встреча с Оператором.»
Их обозначения были сухи и функциональны. Меня повели. Я шёл по воде, потом по отполированному каменному полу, чувствуя на коже поток тёплого, сухого воздуха, пахнущего озоном. Стены тоннелей светились изнутри. Не грибница, а словно сам базальт был пропитан светящимся веществом – длинными, ветвящимися прожилками, напоминающими схемы на печатных платах.
Зал Оператора был другим. Здесь не было биолюминесценции. Свет исходил из самого воздуха – ровный, диффузный, без видимого источника, как в пасмурный день. В центре на возвышении, больше похожем на инженерный пульт, чем на трон, находился Оператор.
Он был крупнее. Его «кожа» не была статичной. По ней, словно по экрану, пробегали медленные волны перламутрового свечения, образуя сложные, постоянно меняющиеся узоры. От него исходило не «чувство мощи», а физически ощутимое поле низкочастотных колебаний. Оно давило на вестибулярный аппарат, вызывая лёгкую тошноту и желание сесть.
Информационный пакет пришёл сразу, объёмный: «Ты – проводник. Задача – поиск и извлечение Уцелевшего с Объекта «Дельта». Объект подвергся атаке после ухода из зоны видимости. Вероятность выживания экипажа: восемь процентов. Уцелевший представляет ценность. Технологии «Дельта» отличны от наших. Требуется изоляция и изучение.»
– Почему я? – спросил я вслух, пытаясь вернуть диалогу человеческое измерение. – У вас есть технологии, вы скрыты…
«Наш биологический субстрат несовместим с поверхностными условиями на длительный срок. Ультрафиолетовый спектр вызывает каталитическое разложение наружного покрова. Гравитационный компенсатор требует слишком много энергии вне подготовленных зон. Ты – автономная, подвижная единица, не привлекающая внимания местных властей. Эффективность выше.»
Всё сводилось к эффективности. Я был самым эффективным инструментом в данной ситуации.
– Что я получу?
«Материал для обмена. Золото, платиноиды. Их количество обеспечит прекращение вашей трудовой деятельности. Либо информация. Ограниченный доступ к нашей базе данных по запросу.»
В воздухе передо мной материализовалась голограмма – не просто карта, а трёхмерная модель побережья с динамическими слоями. Синими линиями были показаны подводные течения, красными – зоны сейсмической активности, жёлтыми вспышками – точки, где за последние сорок восемь часов были зафиксированы аномальные энергетические выбросы, не совпадающие с человеческой активностью.
– Это… вероятные пути отступления?
«Верно. Область максимальной вероятности – карстовые полости в радиусе пяти километров от точки падения. Вот прибор. Он регистрирует остаточное излучение двигательной установки «Дельта». Частота 342.5 ТГц. Диапазон – 300 метров.»