Артур Газаров – Путь к звездам (страница 4)
Я вздохнул. Она всегда замечала больше, чем хотелось. Не психолог, а системный аналитик по HR. Человек-детектор лжи поневоле.
– Всё в порядке. Просто вымотался. Съездил… на мыс Айя, ночевал в палатке.
– В палатке. Без палатки, – она указала взглядом на мои чистые, лишь слегка пыльные кроссовки и сухие штаны. Ни росы, ни следов травы. – Антон. Я не дура. И не истеричка. Я тебя слишком хорошо знаю. Говори. Что произошло на набережной? И что вообще происходит сейчас?
Мой контроль дал трещину. Усталость, колоссальное нервное напряжение последних суток и её прямой, лишённый истерики тон сломили последний барьер.
– Ладно, – я отшлёпал босыми ногами в комнату, плюхнулся на диван. – Только не думай, что я тронулся умом. Хотя, учитывая предмет разговора, это будет твоим законным правом.
Я начал рассказывать. Не как исповедь, а как технический отчёт. Пещера. Стражи. Оператор. Задание. Второй гуманоид. Кавасиджо. Его история о паразитах, пожирающих цивилизации. Порталы. Чистая планета. Моя новая роль – не героя, а «подходящего проводника», семени для посева.
Лена слушала.
Не перебивала.
Её лицо было подобно чистому экрану, на который проецировались сменяющие друг друга модели: скепсис, холодный ужас, аналитический интерес, снова ужас. Она не кричала, не хваталась за голову. Она анализировала.
– И ты принял решение. На основании… чего? – её голос был тихим.
– На основании истории, рассказанной тебе раненым существом с неизвестной мотивацией? Ты проверил хоть один факт? У тебя есть независимые данные?
– У меня есть это, – я положил на стеклянный столик два кристалла. Они лежали, источая тусклое перламутровое сияние. – И это, – я достал из кармана деактивированный детектор. – И есть изменение в моём собственном восприятии, Лен. Я
– Которая могла быть внедрена для манипуляции, – парировала она, но её взгляд прилип к кристаллам. – Психо-технологическое воздействие. Стандартный метод вербовки в любой разведке. Создаётся стресс, затем предлагается выход и новая, грандиозная цель.
– Возможно, – согласился я. – Но, если это правда? Если эта… инфекция, эти паразиты – реальны? Если Земля действительно следующая в очереди? Кавасиджо называл её «фермой». Системой, отгороженной решёткой. Что тогда твоя карьера, моя кандидатская, квартира от предприятия? Что тогда наша жизнь здесь, в этой… симуляции безопасности?
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом мусоровоза на улице – абсурдным звуком повседневности.
– Ты предлагаешь мне бросить всё и лететь в чёрную дыру неизвестности, – констатировала она. – На основании гипотезы. Риск – стопроцентный. Вероятность успеха – неизвестна, но стремится к нулю.
Вероятность гибели или худшего – почти абсолютна.
– Да.
– А если я откажусь?
– Тогда я полечу один. Или попытаюсь. Это не ультиматум. Это… информирование о маршруте.
Она встала, подошла к окну, её стройный силуэт чётко вырисовывался на фоне светлеющего неба.
– Помнишь, ты говорил мне, когда мы только познакомились, зачем инженеру-приборостроителю философия? Ты сказал: «Чтобы понимать, в какой точке вселенной находится твой прибор и для чего он». Так вот. Ты сейчас пытаешься определить точку вселенной для нас двоих.
Она обернулась. В её глазах уже не было ужаса. Было решение. Тяжёлое, как свинец.
– Я полечу с тобой. Не из романтики. Из логики.
– А…
– Во-первых, вероятность того, что ты один справишься с семью неизвестными технологическими артефактами (порталами), ещё ниже. Мне как системщику это режет глаз. Во-вторых, если это правда… то сдаться без попытки что-то сделать – это и есть окончательное поражение. Мы станем частью фермы. Я не могу на это согласиться. В-третьих… – она сделала паузу.
– Я тебе не верю, что справишься один. И оставлять тебя одного в этой авантюре – себе дороже.
Это была не любовная исповедь. Это был расчёт. Сухой, жёсткий, безошибочный. И от этого он звучал в тысячу раз убедительнее.
Глава 4
Разрыв шаблона
В кабинете директора НПО «Космическое приборостроение» пахло деревянной полировкой, старым бумажным архивом и властью. Портреты предыдущих руководителей, модели спутников в стеклянных шкафах – всё это вдруг предстало не символами достижений, а музейными экспонатами умирающей цивилизации, которая с упоением копается в своём прошлом, не видя стен своей клетки.
– Это слишком, Антон Игоревич, – лицо шефа, обычно румяное и добродушное, исказилось гримасой искреннего недоумения. – В разгар проекта «Азимут»? Ты же ведёшь ключевой блок!
– Обстоятельства семейные, – придумал я, глядя ему прямо в глаза. Мои новые нейронные связи, видимо, включали и навык спокойной лжи.
– Семейные… – он откинулся в кресле, скрипнув кожей. – Надеюсь, ты не забыл наш разговор? О твоём будущем. Заместитель генерального. Ты в шаге от реальной власти, от воплощения твоих же идей в металле и кремнии. Защита кандидатской – формальность. Мы тебя протолкнём. А ты… «отпуск за свой счёт».
Его слова, которые ещё месяц назад заставили бы моё сердце биться чаще, теперь отскакивали, как горох от брони. Я видел за ними суету: борьбу за финансирование, интриги, пустые совещания, создание приборов для изучения космоса, который для нас уже давно закрыт решёткой. Мы строили телескопы, глядя в зарешеченное окно.
– Какая работа, Сергей Петрович, – я позволил себе усмехнуться. – В контексте Вселенной.
Он замер, не поняв.
– Ты что, отказываешься? От должности? От будущего? – в его голосе прозвучала не злость, а паника человека, чья идеально выстроенная реальность дала трещину.
– Лучше ищите кого-то другого. Я, пожалуй, ухожу.
– Постой! Это же… это же измена! – он выдохнул, подбирая слово. —
Мы в тебя вкладывались! Ты часть системы!
«Вот именно. Часть системы. И я вышел из неё», – подумал я, но вслух сказал:
– Решайте свои задачи. Меня ждут другие. Более важные.
– Другие? Какие? Ты что, в коммерцию подался? Конкуренты переманили? Назови сумму, мы все спокойно обсудим! – его лицо стало пунцовым, вены на лбу набухли. Он не мог обработать данные: ценнейший сотрудник добровольно отказывается от всего. Это нарушало все законы его управленческой вселенной.
– Не в коммерцию, Сергей Петрович. В космос. Буквально.
Я улыбнулся его ошеломлённому лицу, развернулся и вышел, оставив за спиной гулкое молчание, пахнущее страхом перед безумием, которое нельзя контролировать. Звонко хлопнувшая дверь отсекла меня от прошлой жизни чище, чем любой скальпель.
Машина – моя старая, видавшая виды иномарка – пахла пылью, пластиком и теперь ещё – слабым, едким запахом озона и чего-то органически-чужого, что исходило от Кавасиджо, завёрнутого в спальник на заднем сиденье. Лена вела, её пальцы уверенно лежали на руле. Она уже составила план: маршрут, пункты остановок, контакты брата-майора, который, по её мнению, обладал «необходимым уровнем дисциплины и недостатком любопытства» для ухода за инопланетным существом.
– Слушай, а брат твой… он вообще в курсе, что будет ухаживать не за экзотическим животным? – спросила Лена, не отрывая глаз от дороги.
– В курсе, что это вопрос государственной важности и полной секретности. Ему этого достаточно. Он не задаёт лишних вопросов. Это часть его профессиональной деформации. Идеально.
Не успели мы миновать развязку под Симферополем, как в зеркале заднего вида вспыхнули синие «мигалки». Острая, холодная игла страха вонзилась мне под ложечку. Лена не дрогнула, плавно притормозила и остановилась на обочине.
Старший лейтенант, молодой, с натруженным лицом, подошёл, отдал честь. Процедура была отработанной: права, страховка, техосмотр. Его глаза, бегло скользнувшие по салону, задержались на свёртке на заднем сиденье.
Свёрток пошевелился.
– Что это у вас? Груз? – голос был нейтральным, но взгляд стал пристальным, сканирующим.
– Пассажир, – сказал я, улыбаясь. – Актёр. Везем на съёмки. Устал, спит.
– Актёр, – лейтенант медленно обошёл машину, заглянул в окно с другой стороны. Из спальника торчала тонкая, трёхпалая кисть нечеловеческого серо-жемчужного цвета.
– А почему в таком… виде? И почему такой цвет? Не похож на грим.
Мозг заработал на пределе. «Высокое содержание каротиноидов в искусственной дерме для съёмок в УФ-свете, – вдруг выдала мне память обрывок из какой-то статьи. – Придаёт эффект инопланетного свечения».
– Съёмки в специфичном свете, – парировал я, стараясь, чтобы голос звучал устало-профессионально. – Это не конечный грим, это база. Вы же понимаете, искусство требует жертв. Опаздываем сильно, режиссёр убьёт.
Лейтенант посмотрел на моё лицо, на спокойное, сосредоточенное лицо Лены за рулём, ещё раз на странную руку. В его глазах шла борьба: служебный долг против нежелания влезать в какую-то непонятную, пахнущую «особой культурой» историю. Он вздохнул.
– Документы в порядке. Счастливого пути. И… удачных съёмок.
Он вернул права и отошёл. Лена плавно тронулась. Только когда «мигалки» скрылись из виду, я ощутил, как дрожь, которую я сдерживал всем телом, вырвалась наружу мелкой, неконтролируемой вибрацией в коленях.
– Проехали, – тихо сказала Лена, и её голос прозвучал хрипло. Она одной рукой взяла мою, лежавшую на рычаге КПП. Её ладонь была ледяной и влажной.