Артур Файзуллин – Рассказы 35. Главное – включи солнце (страница 15)

Эддик пригладил волосы к макушке. Взобрался на маленький холмик и посмотрел по сторонам. Одна подозрительная дорожка. Две. Три, четыре. Осенью лешаки становились отчаяннее и прожорливее: торопились наесть жирок, прежде чем впасть в спячку на всю зиму. Эддик пошел на северо-восток, осторожно наступая на носки и почти не дыша.

Вскоре вышел к краю туманной низины, откуда виднелись и Новый, и Старый Город. Эддик втянул носом холодный, влажный воздух, рассматривая зубья дьявольских шпилей стасемнадцатиэтажного Многофункционального центра. Окно-розетка в верхней его части горело кроваво-красным.

Эддик накинул капюшон, застегнул молнию на куртке и зашагал по осыпающейся лестнице в освещенный фонарями и архитектурными прожекторами бетонный муравейник.

Утром, забрасывая в бак мусор пожилой соседки, Эддик лениво разглядывал глубокие трещины в заборе перед детским садом и вдруг понял, что болтушка помогла. Головная боль, донимавшая его последние два дня, пропала. И спал он прекрасно, даже не проснулся, как обычно, от визга проезжающих мотоциклов. Осознание обрадовало его настолько, что он не стал сворачивать к автобусной остановке, а пружинящей трусцой побежал прямиком в школу. Успеет. Четыре километра – это ерунда для здорового молодого существа.

Всемогущество и бодрость улетучились на втором уроке. Эддика одолевал сон, стотонной гирей придавливал к столу. Глаза закрывались сами собой. Отяжелевшая голова клонилась к груди. Кажется, аукалась полуночная прогулка в Залесье.

– Эддик, сосредоточьтесь!

Он усилием воли вынырнул из вязкой дремы и, проморгавшись, взглянул на Йелену Влодановну, стоявшую прямо перед ним. Недовольна. И Кастян с Динисом тихо ржут с последнего ряда. Нехорошо.

– Что с вами? Вы болеете?

– Нет, – громче обычного ответил Эддик и, распахивая пошире веки, выпрямил спину. – Я здоров.

– Неужели? – Йелена Влодановна прищурилась, высунула дрожащий раздвоенный язык. – Сходите в медкабинет, у вас поднялась температура.

Он приложил ладонь ко лбу. Изменений не заметил, но спорить не стал: для змеи потепление даже на четверть градуса значительно. Вообще-то, Эддик не помнил, чтобы когда-нибудь чем-нибудь болел, не считая эту двухдневную мигрень, но был согласен прикинуться немножко прихворавшим, чтобы пропустить географию. Она ему все равно не нужна, чтобы поступить на биомагический факультет Университета Нового Города. Вырваться из душного, топкого гетто под названием Старый Город.

Эддик отошел к окну на противоположной стороне коридора. Там разложил на подоконнике цветные маркеры и продолжил читать «Расширенный курс молекулярной биологии существ». Осталось всего сорок три страницы. Уже вечером он сможет приступить к «Хроногенетике для первокурсников».

Эддик пожалел, что проснулся. В черепе вместо мозга переливалось раскаленное железо. Пересохшее горло саднило, глазницы горели при каждом движении. Шея и затылок взмокли.

Опять.

Прошел всего один день – всего один день, и мигрень вернулась. Почему? Из-за Кастяна и его шаровой молнии, которую тот вчера швырнул в Эддика на уроке военной подготовки? Может быть, похоже на правду.

Перемкнул какой-то нерв. Сбился биопоток. Расшаталось электромагнитное поле.

Или еще что-нибудь, что могло бы остановить или заглушить действие болтушки.

Тяжело дыша, Эддик дополз до холодильника и дрожащими руками откупорил полупустой флакон. Сделал большой глоток, повалился на пол, устало прокряхтел. Не вовремя. И, как назло, сегодня только среда.

Перед выходом Эддик бросил взгляд в зеркало и отшатнулся. Осунувшееся лицо землистого цвета, мокрые волосы и синяки под красными глазами – совсем не здорово. Помятый вид оценили и Кастян с Динисом, зажавшие его по бокам на первой же перемене.

– Признавайся, по ночам барыжишь, да? – весело спросил Кастян и, закинув руку на плечи Эддику, навалился всем весом.

– Нет. Отвали.

– Мы не скажем. Ну? Что у тебя – фейская пыль, да? Недавно начал, да? Мелочь вроде тебя обычно… – Кастян бросил взгляд на проходящего мимо учителя и вполголоса продолжил, – обычно нарциссы разводит, понимаешь, да? У Диниса батя в полиции, он кое-кого знает…

Эддик, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, с тоской посмотрел в конец коридора и чуть не споткнулся. Там стоял – стояла… штука, похожая на вставшую с пола тень. Серая и полупрозрачная, она колыхалась в воздухе, ее нечеткие очертания плыли и пузырились, но на ногах тварь держалась твердо. От середины тела по бокам расходились два огромных трепыхающихся треугольника.

– На что уставился?

Сотни невидимых иголок пронзили кожу головы и вцепились с новой силой. Эддик зажмурился и сдавил виски. Когда открыл глаза, тень пропала.

– Ты что, сам принимаешь? – пихнул его в бок Кастян и загоготал. – Батя Диниса как раз таких ловит, да, Динис? Так что готовься, уродец.

Кастян схватил Эддика за воротник, собираясь взять в захват, но Эддик вывернулся и пнул Кастяна в сторону Диниса. От резких движений в черепной коробке словно перекатился свернувшийся клубком еж. Глаза заволокло красной пеленой. Шум в ушах заглушил остальные звуки, закрыв Эддика в шипящем куполе.

Кажется, Эддик что-то сказал, но что именно – так и не сообразил. Кастян, с перекошенным от злости лицом, схватил его за грудки так плотно, что искры молний, вырывавшиеся из его пальцев, били Эддика током. Не больно, но ощутимо.

– Что ты нам сделаешь?! – Голос Кастяна словно исходил из трубки работающего на последнем издыхании телефона. – Да ничего. Ты же никто, человеческий ур-род. У тебя даже отчества нет.

Кастян перешел черту. Эддик, разгоревшийся от гнева, попытался разжать хватку. Кастян с криком отдернул руки, не сводя с него недоуменный, даже испуганный взгляд. За его спиной появилась размытая фигура в белом костюме и чем-то стукнула того по голове. Делая вид, что все в порядке, Эддик мысленно поблагодарил спасителя (кажется, это была Крэстина Ивванцева) и зашагал вперед по коридору.

Серая тень действительно исчезла. Может, Кастян был прав? Не важно. Нужно уйти домой, пока не шлепнулся в обморок.

В затылке резануло, когда Эддик вдруг увидел на полу глубокую черную трещину. Она уходила к лестничной площадке. Точно такие же он видел вчера по пути в школу: на заборах соседей, на строительных ограждениях, на фасадах газетных ларьков. Эддик недоверчиво толкнул дверь и чуть не заорал.

Внизу вместо пролетов горела бездна. Лестничный марш уходил вглубь, осыпаясь трухой от полуразвалившихся ступенек и теряясь в языках пламени, тянувшихся с самого дна.

Эддик в неверии прижался к стене. Глаза начало пощипывать, и он остервенело растер их кулаками. Видение не исчезло. Жар от огня душил и заставлял стремительно потеть. Почему? Почему вместо лестницы – обрыв? Почему он горит? И почему не отреагировала пожарная сигнализация?!

– Эддик! – отвлек его зычный голос историка. Эддик затравленно взглянул на него, когда тот размашисто хлопнул его по плечу и улыбнулся. – Не опаздывай на урок.

Историк грузными шагами направился к ступеням, а Эддик вытаращился ему под ноги: бездна – а с ней и трещина – растворялась в воздухе, как пар с поверхности горячего чая. Галлюцинация или нет? Эддик же буквально несколько секунд назад ощущал на коже кусачее тепло, задыхался от угарного газа, слышал треск. Показалось, что ли? Он схватился за волосы и сдавленно зарычал, впиваясь в кожу ногтями. Шея и спина взмокли. Руки затряслись мелкой дрожью, а горло при каждом выдохе припекало, как если бы Эддик собирался изрыгнуть огонь. Он слетел по лестнице, проигнорировал охранника и выбежал на улицу. Домой. Домой, обратно в общажную квартиру.

Странные трещины множились. Они бордюром кантовали фасад музея истории, лежали поверх пешеходного перехода, перекрыли собой рекламу стоматологической клиники на билборде по улице Свободы. Даже в переполненном автобусе № 6, на котором Эддик изредка добирался домой, – даже там на грязном заднем окне красовалась глубокая диагональная борозда. И от каждой шел слабый, но плотный дымок.

Однако это пугало Эддика не так сильно, как теневая тварь, похожая на ту, что он видел в школе. Она неизменно терлась около этих расщелин, будто вылезла оттуда. И неизменно провожала Эддика взглядом – он не сомневался в этом, хотя у нее не было лица.

Заперев за собой дверь на четыре оборота, Эддик сбросил тяжелый рюкзак и, спотыкаясь, понесся к холодильнику. Отпихнул вчерашние макароны, схватил бутылку со жгучей болтушкой. Откупорил и приложил к губам, готовясь сделать глоток, но промелькнувшая в голове мысль заставила его передумать.

Он же ни разу не читал текст на этикетке целиком.

Доза – по одному глотку два раза в день. Эддик ее лишь пару раз удвоил. Но не поэтому же его так выворачивает?

Побочки. Понос; у драконов – огненная отрыжка в сочетании с изжогой; ослизнение подчешуйной области у мавок; галлюцинации; сонливость. При передозировке – длительная икота, головокружение. Эддик прищурился, приблизил к глазам бутылку и перечитал список еще раз, вглядываясь в буквы сквозь мельтешащие прозрачные мушки.

Галлюцинации, все верно.

Срок годности – двадцать восемь дней с даты изготовления. Она приходится на понедельник, так что здесь тоже все окей.

А что тогда по составу? Очищенная вода, полынь, люцерна полевая, корень коровьего языка. После него через запятую был нарисован цветок с бахромистой сердцевиной и шестью длинными острыми лепестками, нижний из которых оканчивался завитком.