Артур Файзуллин – Рассказы 35. Главное – включи солнце (страница 17)
Одного из агентов Крыса, Бригу, всегда можно было найти здесь.
Не успел Эддик и трех шагов сделать, как из-за дальнего стеллажа со скрипом отъехало кресло на колесиках. На нем сидел Брига, ссутулившись, как вопросительный знак. Одна из линз его очков отразила свет настольной лампы.
– Здоров, – поднял руку Эддик.
Брига замахал, помотал головой, нахмурившись; сдвинул очки на лоб и подошел сам. Выражение его лица Эддику не понравилось, с таким обычно сообщают плохие новости.
– Так, – начал Брига, неловко почесывая затылок, – Крыс сказал ничего от тебя не принимать. Твоя эта штука… скрепка, доставила кучу проблем.
– Ты про булавку?
– Да, она, – в общем, забирай.
Брига шагнул к ближайшему стеллажу, закопошился в нижней полке. Вскоре вернулся и протянул Эддику металлическую коробочку. Там лежала расстегнутая булавка – целехонькая, и даже камень на месте, только едва заметный огонек мерцал внутри него. Эддик сунул ее в карман, другой рукой вытащил вилку и наперсток.
– Подожди, Бриг, у меня есть другие мелочи. Возьмете?
– Нет-нет-нет, Крысу больше не нужны от тебя никакие вещи, – отмахнулся Брига. На руках у него почему-то были толстые защитные рукавицы.
– Тогда наличка? Мне кое-что нужно.
Эддик не расплачивался с Крысом деньгами, зная, что цены у него запредельные и что тот с радостью принимает драгоценные и полудрагоценные побрякушки. Он с неохотой выудил пачку оранжево-синих купюр. Девяносто тысяч. Начал копить их с шестого класса – каждый месяц по чуть-чуть откладывал: переносил покупку новой одежды, брал подержанные учебники, ходил везде пешком. Добавить еще десятку – и хватит на первый курс биомагического, если с бюджетом не выгорит.
– Знаешь прайс? – деловито поинтересовался Брига, поправляя очки и вытаскивая блокнот с карандашом. – Что нужно?
– Обезбол.
– Болтушка за двадцать семь косарей, снематол – пятнадцать, но у него эффект послабее. Берешь?
От возмущения у Эддика перехватило дыхание, и даже ушной писк прекратился. Обменять на обезболивающее целый семестр обучения в университете? Он точно готов на это пойти? Пока шел сюда, любая цена его устраивала, а теперь… Теперь выбор казался Эддику несправедливым. Он уже сомневался, а так ли сильно у него болит голова. Ему очень не хотелось терять ощутимую часть денег, но и терпеть назойливую мигрень тоже. Кроме Крыса он не знал больше незарегистрированных фармахимиков. И не был уверен, что им можно доверять. А Крыс – существо проверенное.
Эддик стиснул челюсти и признался сам себе, что такие деньги нужны самому, поэтому домой вернулся ни с чем.
– Пора перестать страдать фигней, – пробубнил он, просто чтобы обозначить себе направление действий, и, сделав чай и несколько бутербродов, сел за рабочий стол.
Интернет, как обычно медленно, загрузил личный профиль в соцсети. Эддик отыскал в сообщениях диалог с Крэстиной Ивванцевой – хорошенькой отличницей-старостой; она смотрела на него с аватарки большими зелеными глазами и улыбалась. От нее было четыре непрочитанных сообщения: Крэстина интересовалась, куда Эддик пропал, надолго ли, что сказать Маарине Аликсандровне. Проигнорировав их, он спросил про новые темы и всю домашку со среды.
После зашел в поисковик, подумал и вбил запрос: «красный камень светится». Нашедшиеся сайты предлагали Эддику узнать, какие камни светятся на солнце, как выглядят камни-хамелеоны и сколько рубинов в колье певицы МиLLаны. Эддик проматывал бесполезные ссылки, пока не зацепился взглядом за книгу философа-антрополога «Забытые мифы людей о существах». Точнее, за отрывок из нее:
«…
Эддик нажал на ссылку, и новое окно принялось загружать восемьдесят вторую страницу электронной книги. Более полная цитата звучала уже так:
«…оставшегося от прошлой особи. Камень этот, по убеждению человеческих фольклористов, светится изнутри, так как в нем горит огонь, символизирующий природу этих существ. Отсюда же и его ярко-красный цвет. Люди назвали его коригнитом, что, на наш взгляд…»
О каких существах шла речь, было пока не ясно, текст прогружался мучительно долго, по слову. Эддик бросил взгляд на булавку в своей руке. Свечение в камне стало немного ярче, маленький огонек пульсировал, словно сердце. Игра света или нет?
Эддик стер старый запрос и ввел новый: «коригнит камень». Однако под строкой поиска появилась всего одна ссылка на ту самую книгу о мифах, а ниже Эддика ждала надпись: «К сожалению, мы не смогли найти больше информации по вашему запросу». В конце ему предлагали заменить «коригнит» на «ларингит».
– Что ты такое, а? – пробормотал Эддик, поглаживая минерал большим пальцем.
Вкладка с диалогом тренькнула, дотошная Крэстина по пунктам изложила список домашек, а в конце спросила о самочувствии Эддика. Он отписался дежурным «норм» и принялся за работу.
Эддик обмотал предплечья обрывками старых простыней и надел толстовку на размер больше. Кожные пеньки стали острее: если кто-то, например Кастян, решит вцепиться в руку, то сразу напорется на них. Дальше Эддик натянул кепку, растер лицо ладонями до легкого покраснения. Футболку решил не надевать, чтобы не потеть еще сильнее. Не помогло, спина покрылась противной испариной, отчего тут же проснулось желание почесать лопатки.
Зато от мигрени не осталось и следа. Даже если это просто глупое совпадение, Эддик был уверен, что головную боль сняла булавка. Сразу он и не заметил, но ему стало намного лучше, как только она, с этим ее мигающим внутренним светом, оказалась у него в руках. Будто вещица, связанная с родителями, помогает ему, или что-то в этом роде. Поэтому он спрятал булавку в карман джинсов, как талисман.
То, что в школе что-то не так, Эддик сообразил только на третьем уроке. На военной подготовке никто не пытался швырнуть в него шаровой молнией или сломать снаряжение. А на переменах он ни разу не услышал в свою сторону оскорблений. Эддик аккуратно обернулся: последний ряд пустовал.
– Я что-то не заметил… где Кастян? – тихонько спросил он у Крэстины, сидящей рядом.
Она ответила, не отрываясь от конспектирования параграфа:
– Они с Динисом ушли на больничный. Динис вроде бы через четыре дня выписывается, Кастян останется еще на три недели.
– А что с ними?
– Погрызлись с кем-то в среду, и их страшно отделали. Ну, точнее, у Диниса по локоть обгорели руки, а у Кастяна тридцать процентов ожогов.
– Ясно…
– А тебе зачем? – Крэстина вперилась в Эддика, ее горизонтальные зрачки опасно расширились. – Это правда, что ты их?.. Хотя…
Она скорчила жалостливо-брезгливое выражение лица.
– Извини, конечно, но тебя самого будто долго пинали впятером.
– А говорят, что это я?
– Ходят такие слухи, ага. Но, по-моему, это чушь полная.
Эддик не знал, бояться ему или гордиться. Он ощутил маленький, почти незаметный укол совести за то, что порадовался, когда услышал, что произошло с Кастяном и Динисом. Но сразу после разум прорезала ужасающая мысль.
А если это и правда сделал он? Эддик не мог быть уверен на сто процентов, что в среду был дома. Что, если он ходил во сне? Что, если на самом деле мозг, измученный мигренью и заряженный фейской пылью, повел его к одноклассникам? Кажется, в одном из сновидений Эддик как раз видел огонь, вздымавшийся до самых небес и поглощавший…
– Кстати. – Крэстина вдруг улыбнулась, оценивающе разглядывая Эддика, и ее глаза заискрились. – Ты знаешь, тебе страшно идет новый цвет волос. С ним твой взгляд кажется более пронзительным.
Эддик нахмурился от смущения и неосознанно дотронулся до макушки. Это что еще за новости?
На перемене он заскочил в туалет и застыл, увидев свое отражение. Волосы действительно поменяли цвет: они стали рыжими, и оттенок был настолько ярким, что казалось, голова горит, как спичка. Эддик зажал прядь двумя пальцами и покрутил, растирая ее, в надежде, что оранжевое напыление сойдет с родного каштанового. Но ничего такого не произошло.
Вдобавок он заметил еще кое-что новое. Зрачки. Раньше они были круглыми, а теперь вытянулись вертикально.
Эддик тоскливо осмотрел себя и оперся на раковину, опустив голову.
«Может, это как у оборотней после первого обращения? Когда через боль полностью обновляются ногтевые пластины и изменяется строение слухового аппарата. Может, у моей расы просто такое взросление?..»
Он не мог припомнить, чтобы какие-либо существа после совершеннолетия меняли цвет волос и глаз и обзаводились непонятными наростами, но это объяснение неожиданно успокоило. Эддик необратимо менялся, но чувствовал себя хорошо. А к какому виду существ он принадлежит, его не слишком интересовало. Вообще плевать. Лишь бы не быть больше похожим на человека.
Спускаясь по пологой лестнице и мерно вышагивая по мощеной территории школы, он размышлял, когда в последний раз у него был такой спокойный учебный день. Кажется, тогда мирные деньки пришлись на двухнедельный больничный Кастяна, случившийся пару лет назад. Тот подхватил где-то подчешуйную сыпь, спрогрессировавшую до лепидортоза. Хорошее было время: Динис без своего «командира» вел себя тихо и даже почти вежливо. Эддик даже позволил себе случайно задеть его плечом, когда выходил из кабинета истории. Тот вроде захотел ответить, но сразу сжался под взглядом Эддика. Тогда он впервые пожалел Диниса за то, что тот ничего из себя не представляет без Кастяна.