Артур Дойль – Знак четырех (страница 51)

– Футов на тридцать в каждую сторону.

– В центре комнаты?

– Да, примерно.

– И говорили тихо?

– Дядя всегда говорит очень тихо, а я почти ничего не говорил.

– Спасибо, – сказал Холмс, прикрыв глаза. – Пожалуйста, продолжайте.

– Я поступил в точности так, как он велел, и подождал до ухода остальных клерков. У одного из них, Чарльза Горо, который работал в моей комнате, оставалась недоделанная работа, поэтому я сходил пообедать. Когда я вернулся, он уже ушел. Мне не терпелось поскорее взяться за дело, ведь я знал, что Джозеф – мистер Гаррисон, которого вы только что видели, – находится в городе и поедет в Уокинг одиннадцатичасовым поездом. Я тоже хотел успеть на этот поезд, если будет возможность.

Когда я изучил договор, то сразу же понял, что дядя нисколько не преувеличил его значения. Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что он определял позицию Великобритании по отношению к Тройственному союзу[58] и намечал политический курс нашей страны в том случае, если французский флот достигнет полного превосходства над итальянским в Средиземном море. Вопросы, перечисленные в тексте, относились только к военно-морским делам. В конце стояли подписи высокопоставленных лиц, заключивших соглашение. Я пробежал глазами договор и приступил к составлению копии.

Это был пространный документ, написанный на французском языке и состоявший из двадцати шести отдельных статей. Я переписывал текст так быстро, как только мог, но к девяти вечера одолел лишь девять статей и почти расстался с надеждой успеть на поезд. Меня клонило ко сну после обеда и целого дня работы. Чашка кофе взбодрила бы меня. Швейцар всю ночь дежурит в маленькой комнате у подножия лестницы и обычно варит на спиртовке кофе для тех чиновников, которые остаются работать сверхурочно. Я дернул шнурок от звонка, чтобы вызвать его.

К моему удивлению, на звонок пришла высокая пожилая женщина в фартуке. Оказалось, что это жена швейцара, которая занималась поденной уборкой, и я попросил передать мою просьбу насчет кофе.

Я переписал еще две статьи, пока сон не начал одолевать меня, потом встал и прошелся по комнате, чтобы размять ноги. Кофе так и не принесли, и я решил узнать, в чем дело. Открыв дверь, я вышел наружу. Из комнаты, где я работал, можно пройти к выходу только по прямому, плохо освещенному коридору, который упирается в изогнутую лестницу, ведущую в прихожую, где находится помещение для швейцара. На полпути вниз по лестнице есть небольшая площадка; от нее под прямым углом отходит еще один коридор. По нему через короткую лестницу можно пройти к боковому входу, которым пользуются слуги и клерки, когда они идут со стороны Чарльз-стрит и хотят сократить путь. Вот приблизительный набросок:

– Спасибо, – сказал Шерлок Холмс. – Думаю, все вполне понятно.

– Сейчас я скажу нечто очень важное и хочу, чтобы вы взяли это на заметку. Я спустился по лестнице в прихожую, где нашел швейцара, который крепко спал в своей каморке рядом с кипящим чайником. Я погасил спиртовку и снял чайник, потому что вода уже брызгала на пол. Потом я протянул руку, чтобы встряхнуть швейцара за плечо, но тут над его головой громко зазвенел звонок. Он вздрогнул и проснулся.

«Мистер Фелпс, сэр!» – произнес он, в замешательстве глядя на меня.

«Я спустился узнать, готов ли мой кофе».

«Я поставил чайник на огонь и уснул, сэр», – он посмотрел на меня, а потом на все еще дребезжавший звонок с крайним изумлением на лице.

«Если вы были здесь, сэр, кто же тогда звонил?» – спросил он.

«Звонил? – повторил я. – О каком звонке вы говорите?»

«Это звонок из комнаты, где вы работаете».

Словно ледяная рука стиснула мое сердце. Значит, сейчас кто-то был в комнате, где лежит на столе мой драгоценный договор! Я со всех ног кинулся вверх по лестнице и побежал по коридору. Ни в коридоре, ни в комнате никого не было, мистер Холмс. Все осталось на месте в точности так, как до моего ухода, кроме доверенного мне документа. Копия лежала на столе, но оригинал пропал.

Холмс откинулся на спинку стула и потер руки. Я видел, что дело пришлось ему по душе.

– Продолжайте, прошу вас, – пробормотал он. – Что вы сделали потом?

– Я сразу же сообразил, что вор поднялся по лестнице от бокового входа. Разумеется, я бы столкнулся с ним, если бы он вошел другим путем.

– Вы уверены, что он все это время не прятался в комнате или в коридоре, который, по вашим словам, был плохо освещен?

– Это совершенно невозможно. Даже мышь не проскользнула бы незамеченной в комнате или в коридоре. Там просто негде укрыться.

– Благодарю вас. Продолжайте, пожалуйста.

– Швейцар, увидевший по моему побледневшему лицу, что случилась что-то нехорошее, тоже поднялся наверх. Мы оба выбежали из комнаты и спустились по крутой лестнице, которая вела на Чарльз-стрит. Дверь внизу была закрыта, но не заперта. Мы распахнули ее и бросились на улицу. Я отчетливо помню, что в это время от соседней церкви донеслось три удара колоколов. Было без четверти десять.

– Это очень важно, – заметил Холмс и сделал пометку на манжете сорочки.

– Вечер был очень темный, шел мелкий теплый дождь. На Чарльз-стрит никого не было, но на Уайтхолле, как обычно, продолжалось оживленное движение. Мы помчались по мостовой в чем были, без головных уборов, и на дальнем углу нашли полисмена.

«Совершена кража, – с трудом выдавил я. – Из министерства иностранных дел украден чрезвычайно важный документ. Здесь кто-нибудь проходил?»

«Я стою здесь пятнадцать минут, сэр, – ответил полицейский. – За это время прошел только один человек, высокая пожилая женщина, закутанная в кашемировую шаль».

«О, это всего лишь моя жена, – сказал швейцар. – А больше никто не проходил?»

«Никто».

«Наверное, вор пошел в другую сторону!» – воскликнул швейцар и потянул меня за рукав.

Но я не довольствовался услышанным, и его попытка увести меня оттуда только усилила мои подозрения.

«Куда пошла та женщина?» – спросил я.

«Не знаю, сэр. Я заметил, как она прошла мимо, но у меня не было особых причин следить за ней. Кажется, она торопилась».

«Как давно это было?»

«Несколько минут назад».

«С тех пор прошло пять минут?»

«Пожалуй, не больше пяти».

«Мы напрасно тратим время, сэр, а сейчас каждая минута на счету, – умолял швейцар. – Поверьте на слово, моя старушка не имеет к этому никакого отношения. Пойдемте на другой конец улицы, а если вы не хотите, я сам это сделаю».

С этими словами он бросился в обратную сторону, но я догнал его и схватил за рукав.

«Где вы живете?» – спросил я.

«Айви-лейн, 16, в Брикстоне, – ответил он. – Но не отвлекайтесь на ложный след, мистер Фелпс. Пойдемте на другой конец улицы и посмотрим, не найдется ли там чего-то полезного».

Я ничего не терял, последовав его совету. Вместе с полицейским мы поспешили в противоположную сторону и вскоре вышли на улицу, где было большое движение и множество прохожих. Но все они в этот дождливый вечер мечтали лишь о том, чтобы поскорее найти крышу над головой. Вокруг не нашлось ни одного праздного гуляки, который бы мог сказать нам, кто здесь недавно проходил.

Потом мы вернулись в здание министерства и обыскали лестницу и коридор, но безрезультатно. Пол в коридоре покрыт бежевым линолеумом, на котором хорошо заметны любые отпечатки. Мы тщательно осмотрели его, но не обнаружили никаких следов от сырой обуви.

– Дождь шел весь вечер?

– Примерно с семи вечера.

– Как же тогда женщина, которая зашла к вам в комнату около девяти вечера, не наследила своими грязными ботинками?

– Я рад, что вы подняли этот вопрос. Тогда я подумал о том же. У уборщиц принято снимать башмаки в комнате швейцара и надевать суконные туфли.

– Тогда все ясно. Итак, следов не осталось, хотя вечер был дождливый? Действительно, чрезвычайно интересная цепь событий. Что вы сделали дальше?

– Мы обыскали и комнату. Там не может быть потайной двери, а окна находятся в тридцати футах над землей. Оба окна закрыты на задвижки изнутри. Ковер исключает возможность ухода через люк, а потолок покрыт обычной побелкой. Готов прозакладывать голову, что тот, кто украл мои бумаги, мог пройти только через дверь.

– Как насчет камина?

– Там нет камина. В доме печное отопление. Шнур от звонка свисает с провода справа от моего стола. Значит, тот, кто звонил, должен был стоять справа. Но зачем преступнику понадобилось звонить? Это неразрешимая загадка.

– Безусловно, дело необычное. Каковы были ваши следующие шаги? Полагаю, вы осмотрели комнату, чтобы убедиться, не оставил ли незнакомец каких-нибудь следов своего посещения – например, окурка сигары, оброненной перчатки, шпильки для волос или другой безделицы?

– Ничего такого там не было.

– Может быть, остался какой-то запах?

– Э-ээ, об этом мы не подумали.

– Запах табака оказал бы нам огромную услугу в таком расследовании.

– Сам я не курю, поэтому, думаю, заметил бы табачный запах. У меня не было абсолютно никакой зацепки. Единственный осязаемый факт заключался в том, что жена швейцара, миссис Танджи, в спешке ушла из министерства. Он объяснил лишь, что она всегда уходит домой примерно в это время. Мы с полисменом решили, что лучше всего будет задержать женщину, прежде чем она избавится от документа, при условии что похитительницей была она.

К этому времени известие дошло до Скотленд-Ярда; детектив Форбс прибыл немедленно и энергично взялся за дело. Мы взяли двуколку и через полчаса прибыли по адресу, полученному от швейцара. Дверь открыла девушка, которая оказалась старшей дочерью миссис Танджи. Ее мать еще не вернулась, и нас провели в гостиную.