Артур Дойль – Знак четырех (страница 53)
– Это девушка с сильным характером.
– Да, и притом хороший человек, если я не ошибаюсь. Они с братом – единственные дети фабриканта железных изделий где-то в Нортумберленде. Фелпс обручился с ней этой зимой во время путешествия, и она приехала познакомиться с его родными в сопровождении брата. Потом случилось несчастье, и она осталась ухаживать за возлюбленным, а ее брат Джозеф, которому тут весьма понравилось, тоже решил остаться. Как видите, я уже навел кое-какие справки, но сегодня нам придется заниматься этим весь день.
– Мои пациенты… – начал я.
– О, если вы считаете, что ваши дела интереснее моих… – резковато перебил Холмс.
– Я хотел сказать, что мои пациенты вполне могут обойтись без меня денек-другой, поскольку в это время года дел вообще немного.
– Превосходно, – сказал он, снова придя в хорошее настроение. – Тогда будем разбираться вместе. Думаю, сначала нам нужно встретиться с Форбсом. Он расскажет нам все необходимые подробности, а потом будем решать, с какой стороны можно подступиться к делу.
– Вы сказали, что у вас уже есть догадка?
– Даже несколько догадок, но мы можем проверить их ценность только дальнейшими исследованиями. Труднее всего раскрыть с виду бесцельное преступление. Это преступление не бесцельное. Кому оно выгодно? Французскому послу, русскому послу либо тому, кто может продать документ одному из них, и, наконец, самому лорду Холдхерсту.
– Лорду Холдхерсту!
– Вполне можно представить государственного деятеля, который оказывается в таком положении, когда он не пожалеет о случайном уничтожении важного документа.
– Только не с такой прекрасной репутацией, как у лорда Холдхерста.
– Если возможность существует, ее нельзя сбрасывать со счетов. Сегодня мы нанесем визит благородному лорду и послушаем, что он скажет. Между тем я уже направил кое-какие запросы.
– Как, уже?
– Да. Я разослал со станции Уокинг телеграммы во все вечерние лондонские газеты. В каждой из них появится следующее объявление.
Он протянул мне листок, вырванный из записной книжки. Там было написано карандашом:
– Вы уверены, что вор приехал в экипаже?
– Если нет, это не причинит никакого вреда. Но если верить мистеру Фелпсу, что ни в комнате, ни в коридоре негде спрятаться, то похититель должен был прийти с улицы. Если в такой дождливый вечер он не оставил мокрых следов на линолеуме, который осмотрели несколько минут спустя, более чем вероятно, что он приехал в кебе. Думаю, мы можем уверенно прийти к такому выводу.
– Выглядит правдоподобно.
– Это одна из догадок, о которых я говорил. Возможно, она приведет нас к чему-то. Потом, разумеется, есть звонок – самая интересная особенность в деле. Почему зазвенел звонок? Было ли это бравадой похитителя или кто-то рядом с ним хотел предотвратить преступление? Или это простая случайность? Или?..
Холмс замолчал и вновь погрузился в напряженное раздумье, но мне, знакомому со всеми его настроениями, показалось, что перед ним вдруг забрезжила новая возможность.
Мы прибыли на вокзал в двадцать минут четвертого и после короткого ланча в буфете сразу же отправились в Скотленд-Ярд. Холмс уже дал телеграмму Форбсу, и сыщик ждал нас. Он оказался коротышкой с острыми чертами лица и проницательным, но вовсе не дружелюбным взглядом. Его манера была холодной, особенно когда узнал, по какому делу мы пришли.
– Я наслышан о ваших методах, мистер Холмс, – едко сказал он. – Вы пользуетесь всей информацией, какую полицейские могут предоставить в ваше распоряжение, а потом стараетесь раскрыть дело самостоятельно и дискредитировать их.
– Напротив, – возразил Холмс, – из последних пятидесяти трех дел, которыми я занимался, мое имя появилось только в четырех из них, а за остальные сорок девять все заслуги достались полиции. Я не виню вас в невежестве, поскольку вы еще молоды и неопытны, но если вы хотите преуспеть в своей новой должности, то станете работать со мной, а не против меня.
– Буду рад получить от вас один-два совета, – сказал сыщик более любезным тоном. – Безусловно, это дело я еще не могу поставить себе в заслугу.
– Какие меры вы предприняли?
– Мы установили слежку за Танджи, швейцаром. Он вышел в отставку с хорошей характеристикой, и мы не нашли никаких улик против него, но его жена – темная личность. Мне кажется, она знает больше, чем говорит.
– Вы следили за ней?
– Мы приставили к ней одну из наших сотрудниц. Миссис Танджи пьет, и наша коллега дважды говорила с ней, когда она была навеселе, но ничего не смогла вытянуть из нее.
– Насколько я понимаю, к ним наведывались оценщики имущества?
– Да, но им заплатили.
– Откуда взялись деньги?
– Тут все в порядке. Ее муж получил пенсию. Не похоже, что у них вдруг завелись лишние деньги.
– Как она объяснила, что ответила на звонок мистера Фелпса, когда он захотел выпить кофе?
– Она сказала, что муж очень устал и она хотела помочь ему.
– По крайней мере, это согласуется с тем, что немного позже его нашли спящим на стуле. Итак, против них нет ничего, кроме дурной репутации женщины. Вы спросили, почему она так спешила в тот вечер? Ее спешка привлекла внимание констебля.
– Она задержалась позднее обычного и хотела попасть домой.
– Вы указали ей на то, что вы с мистером Фелпсом раньше добрались до ее дома, хотя покинули министерство по меньшей мере через двадцать минут после нее?
– Она объясняет это разницей в скорости движения омнибуса и двуколки.
– Она объяснила, почему бросилась в кухню сразу же после прихода домой?
– Там у нее лежали деньги для расплаты с оценщиками имущества.
– Кажется, у нее есть ответ на любой вопрос. А вы спросили ее, не встретила ли она кого-нибудь на Чарльз-стрит и не видела ли рядом прохожих, когда выходила из министерства?
– Она не видела никого, кроме констебля.
– Что ж, судя по всему, вы тщательно допросили ее. Что еще вы предприняли?
– За клерком Горо следили все эти девять недель, но безрезультатно. Мы ничего не можем ему предъявить.
– Что-нибудь еще?
– Пожалуй, все… у нас нет других версий или улик.
– У вас есть предположения о том, почему звонил звонок?
– Должен признаться, это выше моего разумения. Кем бы ни был похититель, только невероятно хладнокровный человек мог сам поднять тревогу.
– Да, очень странный поступок. Что ж, большое спасибо за сведения. Я дам вам знать, если выйду на след преступника. Пойдемте, Ватсон.
– Что будем делать дальше? – спросил я, когда мы вышли из кабинета.
– Теперь мы собираемся побеседовать с лордом Холдхерстом, членом кабинета министров и будущим премьер-министром Англии.
К счастью, лорд Холдхерст еще оставался в своем кабинете на Даунинг-стрит. Холмс вручил свою визитную карточку, и нас моментально провели к нему. Государственный деятель принял нас со свойственной ему старомодной учтивостью и усадил в роскошные кресла по обе стороны от камина. Высокий, худощавый, с резкими чертами задумчивого лица и вьющимися волосами, тронутыми ранней сединой, он стоял на ковре перед нами, являя собой редко встречающееся воплощение аристократа, которого отличает подлинное благородство.
– Ваше имя мне хорошо знакомо, мистер Холмс, – с улыбкой сказал он. – И разумеется, я не могу делать вид, будто не знаю о цели вашего визита. Здесь случилось только одно происшествие, которое могло привлечь ваше внимание. Позвольте осведомиться, чьи интересы вы представляете?
– Мистера Перси Фелпса, – ответил Холмс.
– Ах, моего несчастного племянника! Как вы понимаете, из-за нашего родства у меня нет почти никакой возможности защищать его. Боюсь, что этот инцидент пагубно скажется на его карьере.
– А если документ будет найден?
– Тогда, конечно, его положение изменится.
– Позвольте задать вам несколько вопросов, лорд Холдхерст.
– Буду рад поделиться с вами любыми сведениями, которыми я располагаю.
– В этом кабинете вы дали указание переписать документ?
– Да.
– Значит, вас вряд ли могли подслушать?
– Это исключено.
– Вы говорили кому-нибудь, что собираетесь отдать договор для составления копии?