Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 36)
Ну вот, джентльмены, вы сами видите, оттенок моих волос очень яркий и насыщенный, и я подумал, что шансы мои ничуть не хуже, чем у прочих. Винсент Сполдинг был явно в курсе дела и мог оказаться полезен, так что я велел ему опустить ставни и отправиться со мной. Он очень обрадовался выходному, мы закрыли лавку и пошли искать нужный адрес.
Такого зрелища, мистер Холмс, мне, наверное, не приведется больше видеть. Со всех сторон к Сити стекались люди, чьи волосы хоть чуть-чуть отдавали рыжиной. Флит-стрит была наводнена рыжими, Поупс-Корт – точь-в-точь как тележка торговца апельсинами. Я не думал, что по всей стране наберется столько рыжих, и весь этот народ собрался из-за одного-единственного объявления. Каких только оттенков рыжего здесь не было: солома, лимон, кирпич, шерсть ирландского сеттера, печень, глина; но, как и предсказывал Сполдинг, настоящих огненно-рыжих собралось не так уж много. Увидев эту толпу, я готов был отказаться от нашей затеи, но Сполдинг и слушать не пожелал. До сих пор не понимаю, как ему удалось, но он, протискиваясь и проталкиваясь, подтащил меня к самым ступеням в контору. По лестнице стремились два потока, вверх шли претенденты, вниз – отвергнутые; но мы, работая локтями, скоро оказались в конторе.
– Вам выпало весьма занимательное приключение, – заметил Холмс, когда клиент ненадолго замолк, чтобы освежить свою память щедрой порцией нюхательного табака. – Пожалуйста, продолжайте ваш интереснейший рассказ.
– В конторе не было ничего, кроме двух деревянных стульев и грубо сколоченного стола, за которым сидел человечек с шевелюрой еще рыжее моей. Он вкратце опрашивал подходивших кандидатов и каждый раз к чему-нибудь придирался, чтобы их отвергнуть. Похоже было, что вакансия эта так легко в руки не дается. Однако когда подошла наша очередь, коротышка встретил меня куда приветливей, чем остальных, и закрыл за нами дверь, чтобы побеседовать без посторонних.
«Это мистер Джейбез Уилсон, – сказал мой помощник. – Он хотел бы занять место в Союзе».
«И он нам более чем подходит, – отозвался коротышка. – Все требования соблюдены. Не помню, чтобы мне случалось видеть столь превосходную шевелюру».
Он отступил на шаг, склонил голову набок и глазел на мои волосы, пока я совсем не сконфузился. Затем он подскочил, пожал мне руку и сердечно поздравил меня с успехом.
«Колебания были бы непростительны, – проговорил он. – Тем не менее вы, конечно, не будете на меня в обиде за необходимую меру предосторожности. – Он вцепился обеими руками мне в волосы и потянул так, что я завопил от боли. – У вас на глазах слезы, – кивнул он, отпуская меня. – Стало быть, все в порядке. Нам приходится остерегаться: дважды обманщики прибегали к парику и один раз – к краске. Я могу поведать вам такие истории о сапожном воске, что вы возненавидите человечество».
Подойдя к окну, он во весь голос крикнул, что вакансия занята. Послышался стон разочарования, толпа стала расходиться, и скоро рыжих голов осталось только две – моя и управляющего.
«Меня зовут Дункан Росс, – представился он, – и я тоже получаю пособие от фонда, основанного по завещанию нашего славного благодетеля. Вы женаты, мистер Уилсон? Есть у вас семья?»
Я ответил, что нет.
Радость на его лице тут же сменилась досадой.
«Бог мой, вот беда! Печально это слышать. Цель фонда – не только поддерживать обладателей рыжих волос, но и способствовать их приумножению. Весьма сожалею, что вы холостяк».
При мысли о том, что вакансия упущена, у меня вытянулось лицо. Однако, немного поразмыслив, управляющий заверил, что ничего страшного нет.
«Если бы речь шла о ком-то другом, это препятствие сыграло бы решающую роль, но человек с такими волосами должен пользоваться преимуществом. Когда вы сможете приступить к вашим новым обязанностям?»
«Есть небольшая трудность, у меня имеется другое занятие», – признался я.
«Мистер Уилсон, об этом не думайте! – вмешался Винсент Сполдинг. – Я вас подменю».
«Какие мне будут назначены часы?» – спросил я.
«С десяти до двух».
В нашем ремесле, мистер Холмс, самое горячее время приходится на вечер, прежде всего четверг и пятницу, перед самой выплатой жалованья, и утренняя подработка меня бы очень устроила. К тому же я знал, что мой помощник – порядочный малый и меня не подведет.
«Это мне подходит, – сказал я. – А жалованье?»
«Четыре фунта в неделю».
«А что за работа?»
«Чисто номинальная».
«Что вы подразумеваете?»
«Вам нужно будет все это время находиться в конторе или, по крайней мере, в том же здании. Отлучившись, вы навсегда потеряете работу. Завещатель высказался по этому поводу совершенно недвусмысленно. Если вы покинете контору, условие будет нарушено».
«Это всего лишь четыре часа в день; конечно же, я никуда не уйду».
«Никакие отговорки не в счет, – добавил мистер Дункан Росс, – нездоровье ли, дела, что угодно. Либо вы сидите на месте, либо теряете должность».
«А работа?»
«Переписывать „Британскую энциклопедию“. Здесь, в шкафу, стоит первый том. Чернила, перья, промокательную бумагу вы приносите свои, мы предоставляем этот стол и стул. К завтрашнему дню вы будете готовы?»
«Конечно», – кивнул я.
«Тогда до свиданья, мистер Джейбез Уилсон, и позвольте мне еще раз поздравить вас с важной должностью, которую вам посчастливилось занять».
Наниматель склонил голову в знак прощания, и я, не чуя под собой ног из-за выпавшей мне удачи, отправился с помощником домой.
Весь день эта история не выходила у меня из головы, и к вечеру я снова сник, решив, что это какая-то шутка или проделка, хотя в чем ее смысл, понять не мог. Мне решительно не верилось, чтобы кто-то вздумал оставить подобное завещание или платил немалые деньги за такое немудреное занятие, как переписывание Британской энциклопедии. Винсент Сполдинг изо всех сил старался меня ободрить, но, отходя ко сну, я уже думал отказаться от этой затеи. Однако утром я решил все же посмотреть, как все обернется, купил бутылочку чернил за пенни, перо, семь листов писчей бумаги и отправился на Поупс-Корт.
До чего же я был удивлен и обрадован, когда все пошло, как было условлено. Для меня был приготовлен стол, и мистер Дункан Росс дожидался, чтобы дать инструкции. Распорядившись, чтобы я начал с буквы «А», он удалился, но время от времени заглядывал и узнавал, все ли в порядке. В два он попрощался, похвалил меня за то, как много я успел сделать, и запер за мной дверь конторы.
Так продолжалось день за днем, мистер Холмс, а в субботу управляющий выложил четыре золотых соверена за недельную работу. То же повторилось еще через неделю, и еще. Каждое утро я являлся к десяти, а днем, в два, покидал контору. Через некоторое время Дункан Росс стал ограничиваться одной утренней проверкой, а потом и вовсе прекратил меня навещать. Но я, конечно, не смел отлучиться ни на минуту: он мог зайти когда угодно, а я не хотел рисковать такой выгодной и необременительной работой.
Так прошло восемь недель, и я, оставив позади Аббатов, Арматуру, Арсенал, Архитектуру и Аттику, надеялся при надлежащем старании перейти вскорости к букве «Б». Пришлось закупить немало бумаги, на полке с моей писаниной почти не оставалось места. Но внезапно все закончилось.
– Закончилось?
– Да, сэр. И именно этим утром. Я, как обычно, явился на работу к десяти, но дверь оказалась заперта, и к ней была приколота кнопкой записка на клочке картона. Вот она – читайте сами.
Он протянул нам кусок белого картона величиной с лист почтовой бумаги. На нем значилось следующее:
СОЮЗ РЫЖИХ РАСПУЩЕН.
9 октября 1890 г.
Мы с Шерлоком Холмсом рассматривали это лаконичное объявление и горестную мину посетителя, пока, захваченные комической стороной происшествия, не забыли обо всем прочем и не расхохотались.
– Не вижу, что тут такого смешного. – Наш клиент покраснел до самых корней своих огненных волос. – Если вы способны только потешаться надо мной, так мне лучше уйти.
– Нет-нет! – вскричал Холмс, заталкивая клиента обратно в кресло. – С вашим делом я не расстанусь за все блага мира. Оно так необычно – настоящий лакомый кусочек. И все-таки, уж не взыщите, в нем есть нечто забавное. Скажите, что вы предприняли, обнаружив на двери это объявление?
– Сэр, я был потрясен. И не знал, что делать. Потом обошел соседние конторы, но, похоже, никто ничего не знал. Я спустился к хозяину дома (счетоводу, живущему на первом этаже) и спросил, что случилось с Союзом рыжих. Он ответил, что никогда о таком не слышал. Тогда я спросил его о Дункане Россе. Он ответил, что это имя ему незнакомо.
«Джентльмен из четвертого номера», – говорю.
«А, тот рыжий?»
«Да».
«Его зовут Уильям Моррис. Он адвокат и комнату снимал временно, пока не будет готово его новое помещение. Вчера он съехал».
«Как его найти?»
«В его новой конторе. Он сказал мне адрес. Ага – Кинг-Эдуард-стрит, семнадцать, близ собора Святого Павла».
Я кинулся туда, мистер Холмс, но там оказалась мастерская по производству искусственных коленных чашечек, и никто из служащих слыхом не слыхивал ни о Уильяме Моррисе, ни о Дункане Россе.
– И что вы предприняли?
– Я вернулся на Сакс-Кобург-Сквер и спросил совета у моего помощника. Он не придумал ничего полезного: сказал только, что нужно подождать, пока меня известят почтой. Но я на этом не успокоился, мистер Холмс. Я не собирался покорно терять такое выгодное место и, зная, что вы любезно оказываете помощь бедолагам вроде меня, прямиком явился к вам.