Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 38)

– Ага! Теперь наш отряд в полном составе. – Холмс застегнул свою суконную куртку и взял с полки тяжелый охотничий хлыст. – Ватсон, вы, кажется, знакомы с мистером Джонсом из Скотленд-Ярда? Позвольте представить вам мистера Мерриуэзера – он будет нашим товарищем в нынешнем приключении.

– Видите, доктор, мы снова на охоте, – сказал Джонс со своим обычным самодовольством. – Наш друг превосходно выслеживает дичь. Но чтобы ее затравить, нужен добрый старый пес.

– Надеюсь только, нас ждет настоящая добыча, а не утка, – хмуро заметил мистер Мерриуэзер.

– Можете полностью положиться на мистера Холмса, сэр, – торжественно заверил полицейский агент. – У него есть свои маленькие хитрости, и хотя он – позволю себе заметить – склонен углубляться в теории и фантазировать, но все же не лишен задатков детектива. Скажу без преувеличения: в деле об убийстве Шолто и в розыске сокровищ Агры он оказался ближе к истине, чем официальная полиция.

– Что ж, мистер Джонс, я всецело вам доверяю, – почтительным тоном отозвался незнакомец. – И все же, признаюсь, мне досадно из-за роббера. Чтобы я пропустил роббер в субботу вечером – за двадцать семь лет такое случается впервые.

– Думаю, вы убедитесь, – заверил Шерлок Холмс, – что в нынешней игре ставки выше и азарта куда больше. Ваша ставка, мистер Мерриуэзер, тридцать тысяч фунтов, а ваша, Джонс, – человек, за которым вы так давно гоняетесь.

– Джон Клей, убийца, вор, фальшивомонетчик и сбытчик фальшивых денег, – пояснил Джонс. – Он еще молод, мистер Мерриуэзер, но по сноровке не знает себе равных, и среди лондонских преступников нет другого, на кого я с большим удовольствием надену наручники. Он весьма примечательная личность, этот юный Джон Клей. Его дед, герцог, принадлежал к королевской семье, сам он учился в Итоне и Оксфорде. Ум у Клея такой же ловкий, как пальцы, и мы, сталкиваясь на каждом шагу с его преступлениями, ни разу не поймали его с поличным. Сегодня он в Шотландии устраивает кражу со взломом, завтра в Корнуолле собирает деньги на строительство сиротского приюта. Я охочусь за ним годами, но видеть его мне не случалось.

– Надеюсь, сегодня я буду иметь удовольствие вас познакомить. Судьба тоже сводила меня с мистером Клеем, и я согласен: по мастерству он не знает себе равных. Однако уже начало одиннадцатого, нам пора. Если вы двое сядете в первый хэнсом, мы с Ватсоном последуем за вами во втором.

Во время долгой поездки Шерлок Холмс по большей части не говорил ни слова, а только, откинувшись на спинку сиденья, напевал мелодии, которые слышал вечером. Экипаж с грохотом катился по лабиринту улиц, освещенных газовыми фонарями. Наконец показалась Фаррингтон-стрит.

– Мы уже у цели, – сообщил мой друг. – Мерриуэзер – директор банка и лично заинтересован в этом деле. Я подумал, Джонс нам тоже пригодится. Он совсем неплох, хотя и круглый идиот в своей профессии. У него есть ценное качество. Он храбр, как бульдог, и цепок, точно омар: схватит, так уж не упустит. Ну вот, нас уже ждут.

Перед нами была та самая забитая повозками улица, которую мы посетили утром. Отпустив кэбы, мы двинулись за мистером Мерриуэзером по узкому проулку к боковой двери, которую он для нас отпер. Короткий коридор упирался в тяжелые железные двери. Отперев и их, мистер Мерриуэзер стал спускаться по каменной винтовой лестнице. Внизу оказались еще одни внушительные двери. Мистер Мерриуэзер остановился, зажег фонарь и повел нас по темному, пахнувшему землей коридору. За третьей дверью нам открылся обширный сводчатый подвал, загроможденный деревянными ящиками и тяжелыми коробками.

– Сверху вы защищены довольно надежно, – заметил Холмс, поднимая фонарь и осматриваясь.

– Снизу тоже. – Мистер Мерриуэзер ударил тростью по плитам пола. – О боже, звук-то глухой! – вскричал он, удивленно вытаращив глаза.

– Прошу соблюдать тишину! – строго произнес Холмс. – Из-за вас вся наша экспедиция может провалиться. Не будете ли вы так любезны сесть на одну из этих коробок и ни во что не вмешиваться?

Солиднейший мистер Мерриуэзер с обидой на лице взгромоздился на ящик, Холмс же опустился на колени и при помощи фонаря и лупы принялся внимательно изучать щели между камнями. Нескольких секунд хватило: Холмс вскочил на ноги и спрятал лупу в карман.

– У нас в запасе не меньше часа, – заметил он. – Едва ли они начнут действовать раньше, чем наш добрый приятель, ростовщик, отправится в постель. После этого у них будет на счету каждая минута: чем скорее обернутся, тем больше времени останется, чтобы унести ноги. Как вы уже, несомненно, догадались, доктор, мы находимся в филиале одного из крупнейших лондонских банков. Мистер Мерриуэзер – председатель совета директоров, он объяснит вам, почему все самые дерзкие преступники Лондона интересуются этим подвалом.

– Французское золото, – прошептал директор. – Нас несколько раз предупреждали, что на него могут покуситься.

– Французское золото?

– Да. В последние месяцы у нас появилась возможность нарастить капитал, и мы заняли у банка Франции тридцать тысяч наполеондоров. Распространились слухи, что у нас еще не дошли руки до этих денег и они по-прежнему хранятся нераспакованными в подвале. В ящике, на котором я сижу, находится две тысячи наполеондоров, переложенных свинцовой фольгой. Редко в отделении банка лежит столько золота, и директора за него боятся.

– И не зря, – кивнул Холмс. – А теперь пора сговориться о наших планах. До главных событий, как я полагаю, остается не больше часа. Тем временем, мистер Мерриуэзер, нам нужно притушить потайной фонарь.

– И сидеть в темноте?

– Боюсь, что так. Я запасся колодой карт и рассчитывал, поскольку у нас собралась partie carrée[16], все-таки устроить для вас роббер. Но, вижу, вражеские приготовления зашли слишком далеко, и сидеть при свете будет рискованно. Для начала нам надо выбрать, кто где разместится. Мы захватим их врасплох, но они люди отчаянные, и, если не остеречься, можно серьезно пострадать. Я буду стоять за этим ящиком, а вы спрячьтесь за тем. Когда я засвечу фонарь, тотчас бросайтесь на них. Если они откроют стрельбу, Ватсон, – не раздумывая, стреляйте на поражение.

Я взвел курок револьвера и положил его на деревянный ящик, за которым и спрятался. Холмс задвинул дверцу фонаря, оставив нас в кромешной тьме, – не припомню, чтобы меня когда-либо окружал столь непроницаемый мрак. Но запах горячего металла напоминал, что свет еще есть и может вспыхнуть, как только понадобится. Эта внезапная темнота, да еще в холодном сыром подвале, подействовала угнетающе на мои взвинченные ожиданием нервы.

– Путь отступления у них только один, – шепнул Холмс, – обратно через дом на Сакс-Кобург-Сквер. Надеюсь, Джонс, вы сделали то, о чем я просил?

– У передней двери дежурит инспектор с двумя полицейскими.

– Значит, мы заткнули все дыры. А теперь молчим и ждем.

Каким же долгим показалось это ожидание! Сопоставляя впоследствии свои записи, я установил, что прошло час с четвертью, но мне казалось, что мы просидели в подвале чуть ли не всю ночь и на улице уже начало светать. Ноги и руки у меня онемели, потому что я боялся пошевелиться, однако чувства обострились до крайней степени, и я не только слышал тихое дыхание своих сотоварищей, но и отличал глубокие, медленные вдохи толстяка Джонса от свистящего сопения директора банка. Из засады я глядел на плиты пола и внезапно уловил проблеск света.

Вначале на мощеном полу вспыхнула тусклая искра. Потом она растянулась в желтую линию, без звука или иного предупреждения в полу открылась щель, в кружке света возникла белая, похожая на женскую рука и принялась ощупывать край плиты. Недолгое время рука оставалась на поверхности, пальцы копошились, но вот она столь же внезапно исчезла, и все, кроме единственной тусклой искорки, отмечавшей щель между камнями, снова потонуло во мраке.

Однако спокойствие возвратилось лишь на краткий миг. Одна из широких белых плит с громким скрежетом перевернулась, оставив за собой квадратный пролом, через который струился свет фонаря. Над краем показалось чисто выбритое лицо юноши; он пристально огляделся и, упершись руками в соседние плиты, подтягивался до тех пор, пока не утвердился коленом на краю пролома. Вскочив на ноги, юноша помог выбраться своему компаньону, такому же гибкому и невысокому, как он сам, с бледным лицом и огненно-рыжей шевелюрой.

– Все чисто, – прошептал он. – Долото и мешки при тебе? А, черт! Прыгай, Арчи, прыгай, а мне дорога на виселицу!

Подскочив к незваному гостю, Шерлок Холмс схватил его за воротник. Сообщник нырнул в пролом, и я услышал треск ткани: Джонс поймал его за одежду. Блеснул ствол револьвера, но Холмс стегнул хлыстом по запястью преступника, и револьвер звякнул, упав на каменный пол.

– Не стоит, Джон Клей, – любезно заметил Холмс. – Шансов у вас никаких.

– Вижу, – хладнокровно отозвался преступник. – Но мой товарищ спасся, хотя, как я заметил, пола его куртки осталась в плену.

– У двери его ждут трое.

– Вот как! Похоже, вы все предусмотрели. Надо отдать вам должное.

– А я отдаю должное вам. Союз рыжих – выдумка вполне новая и очень удачная.

– Сейчас ты увидишься со своим приятелем, – вмешался Джонс. – В ямы лазить – тут он проворней меня. Не дергайся, я застегну браслеты.