Артур Дарра – Земля дождей. История прощения (СИ) (страница 40)

«Эйрена» — плод того дождя.

Жень…

Правильно ли я тогда поступил?

У меня нет на это ответа.

Но иногда, открыв утром свои глаза, я чувствую, будто я снова рядом с тобой. И это даже не сон. Это что-то большее.

…Снег идёт. Вот я тихо стою и смотрю сквозь беспросветность. И вдалеке замечаю фонарь, ярко излучающий белый свет. Медленным шагом иду к нему. В голове абсолютно никаких мыслей. Прохожу сквозь морозный воздух, но мне от него тепло, чем когда бы то ни было. Ведь впереди на пути показался домик. Знакомый душе домик, у окна которого сидишь ты, одетая в белый шерстяной свитер и укутанная такой же белой шалью, и греешь руки об кружку горячего чая, глядя вдаль, где сплошные белые цвета.

Уж не о таких ли белых полосах в своей жизни ты мечтала? Не о такой ли прекрасной успокаивающей зиме?..

Я прибавляю шаг и уже могу прикоснуться к покрытой инеем калитке. Ещё пару шагов и...

Останавливаюсь.

Мы соединяемся взглядами и, словно завороженные этим, теряем все мотивы своих действий.

«Ты вернулся...» — шепчешь ты, не обращая внимания на выскользнувшую из рук кружку.

«Теперь, Жень, навсегда», — шепчу я тебе в ответ.

…Роберт открыл глаза.

Он полусонно оглядел оживлённый зал аэропорта и потёр глаза. Аккуратно положив хризантему на соседнее кресло, он встал и снова подошёл к огромному окну. Сквозь моросящий дождь были видны самолёты и крошечные фигурки людей в униформе.

Там, где-то за далёким горизонтом, его ждали толпы читателей. Новые места. События. Открытия. Ещё много книг ему нужно написать. Ещё столько всего сказать!

Да. Он здесь. В этой действительности. И мир — просто есть. И он — часть него. Несмотря ни на что.

Роберт глубоко вздохнул и понял, что пора на посадку. Его приятель уже дожидался его.

Он взял дипломат с сумкой и двинулся к стойке регистрации. Однако через несколько шагов вдруг остановился и обернулся. Обернулся, чтобы в последний раз увидеть цветок, лежавший на пустой металлической скамье. Жёлтая хризантема…

Скоро осень.

Никогда не сдавайся.

____________

…В это самое время, в одной из деревень России, на веранде своего дома в кресле сидела девушка. К ней подбежала девочка.

— Ма-ам! Ма-ам! А почему Буся не плиходит?

Девушка оторвалась от книги и с умилением взглянула на свою дочь.

— Она… А она ведь наконец-то стала свободной, Милая!

— Свободной?

— Да. Она… убежала в Козочкины Края и теперь живёт там с другими козочками!

— Это потому что у неё халактел такой?

— Характер? Ну… можно и так сказать!

— Ей там холошо?

— Я думаю, что хорошо, Дорогая. Как никогда раньше.

— Скучно без Буси… Но лаз она стала свободной, то пусть бегает. Но всё лавно она дулочка!

Мать засмеялась, гладя дочку по голове. Затем девочка побежала в сад перед домом и стала подбрасывать высоко мячик и пытаться ловить его. Девушка, с тихой радостью и спокойствием, наблюдала за ней, сжимая в руках книгу «Эйрена. Мир после нас». Она открыла заключительную главу и погрузилась в чтение.

Когда дочитала последнюю строчку романа, девушка подняла голову и снова взглянула на дочь. Та уже сидела на земле и пристально-пристально глядела ей в глаза. А затем произнесла:

— Всё будет холошо, мама.

Мать тут же зарыдала.

Так эти слова были своевременны! Слова родного маленького человечка!

— Всё будет холошо, как у Буси! У неё холошо, и у нас будет так же!

— Конечно, Милая! Конечно, всё будет хорошо! — вытирая слёзы, улыбнулась мать. — У нас с тобой всё будет хорошо!

— А почему ты плачешь, мам? — вскочила дочь и, запрыгнув маме на колени, крепко её обняла. — Почему?

— Потому что люблю тебя, Чудо моё! Потому что люблю этот мир!

— А дядю Ло?

— И дядю Ро!

— А он к нам ещё плиедет?

— Кто знает, Милая. Он теперь большой писатель. Если судьба так распорядится, то, возможно, когда-нибудь он ещё навестит нас. Давай пожелаем ему большой удачи. Он делает очень важное дело. Для всех будущих поколений. Для всей нашей планеты. Пусть у него всё получится!

— Я очень хочу, чтобы он плиехал снова, мам! Я ему кое-что не сказала.

— И что же ты ему не сказала, Милая?

— Что я его тоже сильно люблю!

Мать, рассмеявшись, крепче прижала к себе дочь. И, взглянув на ясное августовское вечернее небо, пока слеза катилась по её щеке, едва слышно прошептала:

Свети, Роберт.

Свети!

Часть четвёртая: Эйрена

22

— Это была ты…

Ева поднялась с моих колен и встала в полный рост.

— Это была ты… — растерянно повторил я. — В том фильме… Это ты играла в «Играх с дождём». Ты — та самая Женя… Как же я сразу тебя не узнал…

Промолчав, Ева стала вылезать из ямы. Не без труда. Весь её сарафан полностью замарался землёй.

Шёл дождь. Тучи окончательно настигли остров и теперь располагались прямо над ним. Всё небо затянуло безысходной тёмной серостью. Солнце бесследно сгинуло за этой плотной завесой.

Да. Всё менялось. И небо. И остров. И моё состояние. И, конечно же, Ева. Всё летело к чертям. Ах да — не к чертям, а — к ангелам. Всё летело к ангелам!

Но вот только это ничего не меняло. Абсолютно. Неизбежно близилось что-то ужасное, и вряд ли образ ангелов мог это предотвратить.

Я тоже вылез из ямы и помчался за Евой, быстро шагавшей к воде.

— Я хочу задать свой второй вопрос!

Ева вдруг повернулась и иронично ухмыльнулась:

— Рискуешь, Роман. Потом ведь всего один останется. Не боишься?

— Сама ведь говорила, что времени мало!