Артур Б. Рив – Антология детективного рассказа, том 3 (страница 3)

Из уст Марчанта вырвался резкий крик. Я быстро взглянул. Он упал лицом вниз на пол.

Эдит Гейнс закричала, когда мы бросились к Марчанту и перевернули его. Пока Кеннеди, Каратов и Гейнс склонились над ним, пытаясь расстегнуть воротник и сделать что-то, в маленьком кругу наблюдающих царило смятение. Я тоже наклонилась и сначала посмотрела на покрасневшее лицо Марчанта, а затем на Кеннеди. Марчант был мертв!

На нем, по-видимому, не было ни единой царапины. Всего мгновение назад он был одним из нас. Мы могли смотреть друг на друга только с изумлением, смешанным со страхом. Убит резиновым кинжалом? Возможно ли это?

— Вызовите скорую — быстро! — указал мне Кеннеди, хотя я знал, что и он понимал бесполезность этого, разве что для галочки.

Мы стояли вокруг лежащей фигуры, ошеломленные. Через несколько мгновений должна была приехать полиция. Инстинктивно мы посмотрели на Каратова. Было очевидно, что он нервничает и находится в состоянии сильного эмоционального потрясения. Его голос дрожал, когда он выводил Эррола из транса, и тот, ошеломленный, ничего не понимающий, изо всех сил пытался осознать ужасно нереальную трагедию, которая встретила его возвращение в сознание.

— Это… это был несчастный случай, — пробормотал Каратов, изо всех сил пытаясь оправдаться, хотя впервые в жизни дрожал. — Возможно, атеросклероз, затвердение артерий, какая-то слабость сердца. Я никогда…

Он прервал свои слова, когда Эдит Гейнс, шатаясь, упала в объятия мужа. Казалось, она была совершенно обессилена от шока. Или это была слабость, вызванная сильным психическим напряжением под воздействием собственного гипноза? Вместе мы пытались привести ее в чувство, ожидая первого вздоха, который казался бесконечным.

Тем временем Эррол расхаживал по комнате, словно во сне. События в этой суматохе развивались так быстро, что у меня остались лишь разрозненные впечатления. Лишь мгновение спустя я осознал всю серьезность происходящего, увидев Кеннеди, стоящего у стола в той же позе, что и Каратов, со странным выражением недоумения на лице. Постепенно я понял причину. Бумаги, на которых были написаны просьбы о демонстрации мастерства Каратова, исчезли!

Все, что нужно было сделать — надо было сделать быстро, и Кеннеди огляделся вокруг, не упустив ни одной детали. Прежде чем я успел сказать хоть слово о бумагах, он пересёк комнату, подойдя к тому месту, где стоял Марчант в небольшой группе с Эдит Гейнс, когда мы вошли. На приставном столике стояла чашка, из которой он пил чай. Повернувшись спиной к остальным, Кеннеди достал из нагрудного кармана небольшой футлярчик с несколькими тонкими миниатюрными стеклянными трубочками. Он быстро капнул несколько капель осадка чая в одну из трубочек, а затем в другую — напитка из других чашек.

Он снова посмотрел на лицо Марчанта, словно пытаясь прочитать в испуганной улыбке, которая застыла, какую-то таинственную тайну. Постепенно в моей голове зародился вопрос: а было ли это несчастным случаем, как хотел бы заставить нас поверить Каратов?

Звон колокола снаружи поверг нас всех в еще большее замешательство, и мгновение спустя, почти одновременно, в комнату ворвались хирург в белом халате и полицейский в синей униформе. Казалось, в водовороте событий прошло совсем немного времени, прежде чем к полицейскому присоединился детектив, назначенный Центральным управлением в этот район.

— Итак, доктор, — потребовал детектив, входя в комнату, — каков вердикт?

— По-моему, это атеросклероз, — ответил молодой хирург. — Мне сказали, что там был какой-то гипнотический сеанс. Один из них, Эррол, ударил его резиновым кинжалом, и…

— Ну да! — усмехнулся сотрудник Центрального управления. — Убит резиновым кинжалом! Скажите, за кого вы меня принимаете? Что вы обнаружили, войдя внутрь, сержант?

Полицейский передал детективу резиновый кинжал, который подобрал на полу там, где Эррол уронил его, когда вышел из-под гипноза.

Детектив взял его осторожно, подозрительно проворчав:

— Я попрошу проанализировать суть дела. Возможно… ну, мы не будем говорить, что именно возможно. Но я могу сказать вам, что именно, вы, доктор Каратов, или как там вас зовут, и вы, мистер Эррол, арестованы. Сейчас вас гораздо легче задержать, чем потом. А если вам удастся добиться освобождения от судьи, мы хотя бы будем знать, где вы находитесь.

— Это возмутительно, нелепо! — разгорячился Каратов.

— Ничего не могу поделать, — спокойно ответил офицер.

— Да это же абсурд! — воскликнула Карита Бельвиль, возбужденно выступая перед двумя заключенными. — Даже врач скорой помощи говорит, что это атеросклероз, несчастный случай. Я…

— Хорошо, мадам, — успокоил сержант. — Тем лучше. Они вырвутся из наших рук гораздо быстрее. А сейчас это моя обязанность.

Эррол стоял молча, отведя взгляд от ужасной фигуры на полу, ни словами, ни действиями не выдавая своих чувств. Полиция направилась к двери.

Слабая и все еще дрожащая от перенесенного тройного шока, Эдит Гейнс тяжело опиралась на руку мужа, но, насколько я мог разобрать, это была лишь физическая поддержка.

— Я же тебе говорил, Эдит, это опасное дело, — услышал я бормотание ее мужа. — Я и представить себе не мог, что они зайдут так далеко. Теперь ты видишь, к чему может привести такая глупость.

Несмотря на свою слабость, она отстранилась и бросила на него взгляд возмущенная его словами «Я-же-говорил-тебе».

В последний раз я видел их в той суматохе, которая была, когда они уезжали на машине, так и не помирившись.

Кеннеди, по крайней мере, на данный момент, казался вполне довольный тем, что полиция может действовать безнаказанно в отношении Эррола и Каратова. Что касается меня, то я считал, что миссис Гейнс и Карита Бельвиль представляли собой сложную проблему, но ничего не сказал, так как мой друг спешил обратно в свою лабораторию.

Там он тотчас же достал маленькую трубочку с несколькими каплями чая и аккуратно, словно чай был эликсиром жизни, вылил одну-две капли в стакан со свежедистиллированной водой. Пока он рассматривал содержимое стакана, его лицо помрачнело.

— Вы что-нибудь нашли? — с нетерпением спросил я.

Кеннеди покачал головой.

— Что-то не так, — предположил он. — Возможно, это всего лишь прихоть, но я уверен, что в чае есть нечто с легким запахом, нечто похожее на чай, но с более горьковатым вкусом; оно могло бы вызвать тошноту, если бы не было скрыто в чае. Здесь не только дубильные вещества и сахар.

— Значит, по-вашему, кто-то из присутствующих подсыпал это в чай? — спросил я, содрогаясь от мысли, что мы подвергались какой-то неизвестной опасности.

— Я не могу сделать однозначный вывод без дальнейшего исследования этого и других взятых мной образцов.

— Тем не менее, вы отбросили ту нелепую теорию о кинжале, — осмелился предположить я.

— Полиция никогда не сможет оценить ту роль, которую он сыграл, — уклончиво ответил Крейг, раскладывая различные химические вещества в преддверии своего исчерпывающего анализа. — Я начал подозревать кое-что, как только заметил, что те записки, которые мы все написали, исчезли. Когда мы узнаем об этом чае, мы, возможно, найдем, кто их взял. Возможно, тогда эта загадка окажется не такой уж и загадкой.

По всей видимости, я ничего не мог сделать в это время, кроме как не мешать Кеннеди в расследовании, поэтому решил оставить его в лаборатории, а самому посвятить время наблюдению за тем, что полиция может случайно обнаружить, даже если окажется, что они работают над неверным аспектом дела.

Вскоре я обнаружил, что они, по крайней мере, проявляли активность. Хотя прошло немного времени после смерти Марчанта, они установили, что на конце игрушечного кинжала, вызвавшего сомнения у детектива, не могло быть ничего, кроме резины.

Что касается вскрытия, проведенного над Марчантом, оно действительно показало, что он страдал от атеросклероза, вызванного его образом жизни, как и утверждал Каратов. Более того, полиции удалось доказать, что Марчант обращался к Каратову именно из-за этого. На мой взгляд, этого было вполне достаточно для подтверждения, что терапевтический гипнотизер действительно являлся тем, в чем его обвинял Гейнс. Даже мне, как дилетанту, лечение атеросклероза с помощью ментального исцеления казалось, мягко говоря, нелогичным.

Однако доказательства против Каратова и Эррола были настолько неубедительными, что им не составило труда добиться освобождения под залог, хотя, конечно, сумма залога была очень высокой.

Мои собственные расспросы среди других репортеров «Стар», которые могли что-то знать, дали более многообещающую зацепку. Вскоре я обнаружил, что у Эррола была весьма неприглядная репутация. Его образ жизни нисколько не способствовал увеличению его и без того скудных средств; а среди его товарищей по клубу бытовало общее мнение, что неудачные инвестиции серьезно подорвали его состояние. Тем не менее, я не решался составить даже мнение по поводу сплетен.

Я был совершенно недоволен результатами своего расследования и не смог сдержать нетерпения вернуться в лабораторию и узнать, добился ли Кеннеди каких-либо успехов в своих исследованиях чая.

— Если бы вы пришли на пять минут раньше, — поприветствовал он меня, — вы бы удивились, увидев посетителя.

— Посетителя? — повторил я. — Кто?