Артур Б. Рив – Антология детективного рассказа, том 3 (страница 4)

— Карита Бельвиль, — ответил он, наслаждаясь моим недоверием.

— Чего она могла хотеть? — наконец спросил я.

— Вот что меня и интересовало, — согласился он. — Ее оправдание было правдоподобным. Она сказала, что только что узнала, почему я приехал с Гейнсом. Полагаю, она полчаса потратила, убеждая меня, что Каратов и Эррол никак не могли быть связаны со смертью Марчанта иначе, как случайно.

— Может быть, она сказала одно слово о них, а полчаса посвятила себе? — недоуменно спросил я.

Кеннеди пожал плечами.

— Не могу сказать. В любом случае, теперь, когда они на свободе, мне нужно увидеться и с Каратовым, и Эрролом. Возможно, ее послали, думая, что я могу в нее влюбиться. Она довольно явно намекнула на то, что я могу использовать свое влияние на Гейнса при подготовке его отчета. Впрочем, возможно, она просто интересовалась своим положением в этом деле.

— Вы что-нибудь нашли? — спросил я, заметив, что его лабораторный стол был завален обычными принадлежностями.

— Да, — лаконично ответил он и, взяв бутылку концентрированной серной кислоты, капнул несколько капель в стакан со слегка подкрашенной водой.

Вода медленно приобрела красивый зеленый цвет. Не успела реакция завершиться, как он взял немного брома и добавил его. Вода снова медленно изменила цвет, на этот раз из зеленого в своеобразный фиолетово-красный. Добавление еще воды вернуло зеленый цвет.

— Это тест Грандо, — удовлетворенно кивнул он. — Я также пробовал физиологический тест на лягушках из биологического отдела, и он показывает, какое воздействие на сердце я…

— Что демонстрирует этот эффект? — перебил я, несколько нетерпеливо.

— О, конечно, — улыбнулся он. — Я совсем забыл, что не рассказал вам о своих подозрениях. Да, дигиталис — «наперстянка», — понимаете? Полагаю, полиции и в голову не приходило, что резиновый кинжал мог скрывать какое-то странное отравление? Ну, если они возьмут содержимое желудка, растворят его в спирте с небольшим количеством подкисленной воды, процедят фильтрат и попробуют на собаке, то увидят, что его действие — это действие дигиталиса. Дигиталис — это накопительный яд и мощный стимулятор стенок артерий, по экспериментальным данным, идеальное лекарство для повышения артериального давления. Разве вы не понимаете? — взволнованно добавил он. — Резиновый кинжал был лишь средством достижения цели. Кто-то, зная о слабом сердце Марчанта, сначала подмешал ему в чай дигиталис. Это стало возможным благодаря вкусу чая. Затем, в пылу пантомимы Эррола, болезнь Марчанта поглотила его, как и следовало ожидать в данных обстоятельствах. Это было умно, дьявольски умно. Тот, кто это сделал, уничтожил записку, в которой был предложен этот план, и посчитал, что никто никогда не станет искать яд в этом клубке событий.

Постепенно, но отчетливо, я начал понимать, насколько точно Кеннеди воссоздает это странное дело. Но кто это был? Каков мотив этого зловещего убийства, которое было так тщательно спланировано, что никто никогда не заподозрит преступления?

Я едва успел сформулировать вопросы, как зазвонил телефон. Это был сотрудник Центрального управления. Детектив предвосхитил мою версию событий, но пошел гораздо дальше. Он обнаружил явные свидетельства деловых отношений между Эрролом и Марчантом. Один из эпизодов касался сделки, где Эррол инвестировал средства, приобретая акции, которые рекламировал Марчант, и которые, как известно, были «очень дорогие». Я предположил, что именно это послужило основанием для слухов о том, что Эррол понес финансовые потери, серьезно подорвавшие его небольшое состояние. Это была важная информация, и Кеннеди с радостью ее принял, но ничего не рассказал о своем открытии. Время еще не пришло, чтобы его обнародовать.

После разговора с детективом Кеннеди несколько мгновений казалось, что он снова и снова возвращается к делу, словно сомневаясь, прояснит ли новая информация ситуацию или, наоборот, усугубит загадку. Затем он внезапно поднялся.

— Мы должны найти Каратова, — заявил он.

Какова бы ни была связь гипнотизера с этим странным делом, он был слишком умён, чтобы выдать себя такой ошибкой, как попытка избежать допроса. Мы легко нашли его в своей студии, и у нас не возникло никаких трудностей с тем, чтобы получить доступ. Он знал, что за ним наблюдают, и что откровенность была его лучшим оружием защиты.

— Конечно, — начал Кеннеди, — вы знаете, что расследование показало вашу правоту в диагнозе, касающемся проблем с Марчантом. Вы лечили его от атеросклероза?

— Было бы непрофессионально это обсуждать, — поспешно парировал Каратов, — но, поскольку господин Марчант умер, я думаю, могу сказать, что это так. На самом деле, мало кто, кроме тех, с кем я общался, понимает, насколько удивительным может быть применение гипноза в лечении болезней. Я даже добился замечательных успехов в лечении таких заболеваний, как сахарный диабет. Мы только на пороге понимания того, насколько удивительно влияние человеческого разума на материальное тело.

— Но ведь и другой пациент мог знать, от чего лечился Марчант? — перебил Кеннеди, игнорируя защиту Каратова, которая следовала стереотипным линиям подобных причуд, у которых, кажется, всегда находятся последователи.

Каратов удивленно посмотрел на него. Очевидно, он наспех произвел какие-то расчеты, чтобы определить скрытый мотив Крейга. И, несмотря на его почти невероятные заявления и игру, я видел, что он читал мысли Кеннеди ничуть не лучше меня.

— Полагаю, да, — признал он. — Ни один врач никогда не мог контролировать язык своих пациентов. Иногда они хвастаются своими болезнями.

— Особенно если это женщины? — намекнул Кеннеди, внимательно наблюдая за реакцией на это замечание. — Мне только что посчастливилось принять в своей лаборатории Кариту Бельвиль.

— В самом деле? — с трудом сдерживая любопытство, ответил Каратов. — Мисс Бельвиль была очень любезна, познакомив меня с некоторыми из своих друзей и знакомых, и я льщу себе мыслью, что смог принести им большую пользу.

— Значит, она не была пациенткой? — продолжил Кеннеди, старательно избегая прояснять ситуацию с Каратовым во время визита.

— Скорее, подруга, — быстро ответил он. — Это она познакомила меня с мистером Эрролом.

— Насколько я понимаю, у них довольно близкие отношения, — поспешил добавить Кеннеди.

— Честно говоря, я очень мало об этом знал, — уклончиво ответил Каратов.

— Она представила мистера Марчанта?

— Она представила миссис Гейнс, а та представила мистера Марчанта, — ответил гипнотизер с явной откровенностью.

— Вы лечили миссис Гейнс? — спросил Крейг, неожиданно снова переключив внимание на другую тему.

— Да, — признался Каратов, остановившись.

— Думаю, ее проблемы были скорее психологическими, чем физическими, — заметил Кеннеди, непринужденным тоном, словно наугад пытаясь разобраться в ситуации.

Каратов пристально посмотрел на Кеннеди, но не смог прочитать выражение его лица.

— Думаю, — медленно произнес он, — одна из проблем заключалась в том, что миссис Гейнс больше нравилась светская жизнь, чем простая.

— Ваша клиника, мистер Марчант, и все остальное лучше, чем ее муж и жизнь в университете, — продолжил Кеннеди. — Думаю, вы правы. Она отдалилась от мужа, а когда женщина так поступает, у нее появляется множество поклонников — определенного типа. Я бы сказал, что мистер Эррол был из тех, кому светская жизнь была важнее простой жизни, как вы выразились.

Я не понял, в каком направлении двигался Кеннеди, но было очевидно, что Каратов чувствовал себя более комфортно. Может быть, потому что поиски, казалось, уводили от него самого?

— Я заметил нечто подобное, — осмелился предположить он. — Я видел, что в этом отношении они похожи, но, конечно же, мистер Марчант был ее другом.

Внезапно до меня дошел смысл, но прежде чем я успел что-либо сказать, Кеннеди перебил:

— Тогда мистер Эррол, возможно, под гипнозом воплощал свои истинные чувства и желания?

— Я не могу этого утверждать, — сказал Каратов, пытаясь уклониться от ответа. — Но под влиянием внушения, полагаю, верно, что злонамеренный человек может подсказать другому совершить преступление, и тот, лишенный свободы воли, может это сделать. Резиновый кинжал часто использовался для инсценировки убийств. Возможность реального убийства нельзя отрицать. Однако в данном случае нет никаких сомнений в том, что это был несчастный случай.

— Никаких вопросов? — прямо спросил Кеннеди.

Если Каратов что-то и скрывал, то скрывал умело. Он не представил никаких доказательств, которые бы ослабили его первоначальную версию дела, будь то для собственной защиты или защиты другого лица.

— Насколько мне известно, никаких сомнений нет, — повторил он.

Мне было интересно, планировал ли Кеннеди рассказать ему о результатах своих лабораторных анализов, но я боялся взглянуть на них, опасаясь выдать какой-либо намек. Я был рад, что не сделал этого. Следующий вопрос Кеннеди увел его далеко от темы.

— Вы знали, что Медицинское общество интересовалось вами и вашей клиникой еще до того, как была организована демонстрация с профессором Гейнсом?

— Я подозревал, что кто-то мной интересуется, — быстро ответил Каратов, — но понятия не имел, кто это может быть. Сейчас, когда я об этом думаю, возможно, именно профессор Гейнс инициировал это расследование. Скорее всего, он бы заинтересовался. Моя работа настолько опережает все, что делают консервативные психологи, что он, естественно, почувствовал бы к ней неприязнь, не так ли?