Артур Б. Рив – Антология детективного рассказа, том 3 (страница 5)
— Особенно с учетом личного мотива, заключавшегося в том, что его жена была одной из ваших пациенток, наряду с Каритой Бельвиль, Марчантом, Эрролом и остальными, — добавил Кеннеди.
Каратов улыбнулся.
— Я бы сам так не сказал. Но раз вы об этом заговорили, не могу не признать, что это правда. Не думаете ли вы, что я мог бы предсказать характер любого его доклада?
Каратов смотрел прямо на Кеннеди. В его глазах читалось почти торжество.
— Думаю, мне лучше больше ничего не говорить, разве что по совету моего адвоката, — наконец заметил он. — Когда полиция меня найдет, я буду здесь.
Теперь, когда мы вышли из студии, мне стало совершенно очевидно, что Каратов считал себя мучеником, что он был не только жертвой несчастного случая, но и объектом преследования.
— Рыбалка была хорошая, — коротко заметил Кеннеди, когда мы подошли к улице. — Теперь, прежде чем увидеть Эррола, я хотел бы снова увидеть Гейнса.
Пока мы шли молча, я пытался разобраться в ситуации. Марчант был близко знаком с Эдит Гейнс. Карита Бельвиль тоже знала Эррола. Я вспомнил, как Эррол крутился вокруг миссис Гейнс за чаем, и инцидент во время спиритического сеанса, когда Карита Бельвиль выдала свое недовольство каким-то замечанием Эррола. Танцы Эдит Гейнс дали ей понять, насколько ревнива женщина. Может быть, именно интерес к Эрролу побудил ее посетить лабораторию? Я знал, что Кеннеди плетет паутину против кого-то. Но против кого?
Проехав угол, он остановился, зашел в аптеку и набрал несколько номеров в телефонной будке. Затем мы свернули на территорию кампуса и быстро направились к лаборатории психологического факультета. Когда мы вошли, там сидел Гейнс за своим столом и что-то писал.
— Рад вас видеть, — поприветствовал он, откладывая работу. — Я как раз заканчиваю черновик своего отчета по делу Каратова. Я пытался связаться с вами по телефону, чтобы узнать, не хотели бы вы что-нибудь добавить к нему. Есть ли что-нибудь новое?
— Да, — ответил Кеннеди, — кое-что новое. Я только что вернулся от Каратова, и по дороге вдруг решил, что пора что-нибудь предпринять. Поэтому я позвонил в полицию, которая привезет сюда Эррола, а также мисс Бельвиль. Каратов приедет — он не посмеет остаться в стороне; и я также позволил себе позвонить миссис Гейнс.
— Чтобы прийти сюда? — с легким удивлением повторил Гейнс. — Всем им?
— Да. Надеюсь, вы простите меня за вторжение, но я хочу одолжить у вас часть оборудования психологической лаборатории. Я подумал, что проще будет использовать его здесь, а не везти к себе домой и заново все устанавливать.
— Все к вашим услугам, — сказал Гейнс. — Это немного неожиданно, но если остальные смогут выдержать хаос в комнате, думаю, мы тоже сможем.
Кеннеди осматривал различные инструменты, которые Гейнс и его ученики использовали в своих исследованиях, а теперь изучал что-то в углу на маленьком столике. Это было странное, довольно простое устройство, но оно никак не давало мне представления о его назначении. Там была манжета, стеклянная камера, заполненная водой, в которую она вставлялась, трубки и провода, соединяющие различные циферблаты и регистрирующие приборы с камерой, и что-то похожее на хронограф.
— Это мой новый плетизмограф, — заметил Гейнс, с некоторым удовлетворением отметив, что Кеннеди выделил именно его.
— Я слышал, как студенты об этом говорили, — ответил Кеннеди. — Это усовершенствованный прибор, Уолтер, который регистрирует кровоток.
Я вежливо кивнул и, скрывая свое невежество, молча надеялся, что Гейнс добровольно просветит нас.
— Один из моих студентов готовит исчерпывающую таблицу, — продолжил Гейнс (как я и надеялся), — показывающую влияние различных раздражителей на распределение крови — например, холода, тепла, хлороформа, адреналина, желания, отвращения, страха, а также физических состояний, лекарств, эмоций. С помощью этого плетизмографа, который можно настроить на регистрацию кровотока через мозг, конечности, любую часть тела, можно изучать самые разные вещи. Когда все это будет составлено, я думаю, мы откроем новую область исследований.
— Безусловно, очень перспективный вариант, — вмешался Кеннеди. — Как был усовершенствован этот прибор? Я видел старые модели, но этот вижу впервые. Как он работает?
— Ну что ж, — объяснил Гейнс с легкой долей гордости, — видите ли, для изучения кровотока в конечностях я надеваю на руку вот эту манжету. Допустим, я хочу изучить влияние боли. Просто воткните иглу мне в другую руку. Не возражайте. Это в интересах науки. Видите, когда я поморщился, плетизмограф это зафиксировал. Было немного больно, и я пытаюсь представить, что боль усилилась. Вы увидите, как боль влияет на кровоток.
Наблюдая за индикатором, Кеннеди задавал один вопрос за другим о работе прибора и о том, каким образом современный психолог изучает каждую эмоцию.
— Кстати, Уолтер, — перебил он, взглянув на часы, — позвони в полицию и узнай, начали ли они уже передвижения с Эрролом и остальными. Не останавливайтесь, Гейнс. Я должен разобраться в этом деле до их приезда. Это именно то, что мне нужно.
— С радостью отдам его вам, — ответил Гейнс.
— Думаю, мне понадобится что-то новое в отношениях с этими людьми, — продолжил Кеннеди. — А знаете ли вы, что я обнаружил?
— Нет, но надеюсь, что смогу добавить это в свой отчёт?
— Возможно. Посмотрим. Во-первых, я обнаружил, что в чай Марчанта добавили дигиталис.
— Они прибудут прямо сейчас, — сообщил я по телефону, повесил трубку и снова присоединился к ним.
— Это не могло быть случайностью, как говорил Каратов, — быстро продолжил Кеннеди. — Препарат повысил кровяное давление Марчанта, который и без того страдал от атеросклероза. Короче говоря, я считаю, что эпизод с резиновым кинжалом был спланирован преднамеренно, это была тщательно продуманная схема, чтобы устранить Марчанта. Кажется, никто больше этого не заметил, но те записки, на которых мы все писали, исчезли. В худшем случае это будет выглядеть как несчастный случай, Каратова обвинят, и…
Снаружи послышался шум, когда подъехала машина.
— Вот, дай-ка я это сниму, прежде чем кто-нибудь увидит, — прошептал Гейнс, снимая манжету.
Как раз в это время открылась дверь, и вошли Эррол, Каратов, Карита Бельвиль и Эдит Гейнс.
Не успев даже сказать ни слова приветствия, Кеннеди шагнул вперед.
— Это не было случайностью, — повторил он. — Это был преднамеренно спланированный, по-видимому, безопасный способ мести Марчанту, любовнику миссис Гейнс. Без вашего нового плетизмографа, Гейнс, вы смогли направить эту месть на невинного человека!
Эрнест Брама
Тайна башни Дунстана
Перевод с английского Валерия Чудова
Особенностью господина Каррадоса было то, что он мог в любой момент, если это было необходимо, бросить самое увлекательное занятие своей повседневной жизни, полностью посвятить себя решению какой-либо криминологической проблемы, на что, возможно, ушло бы несколько дней, а по истечении этого времени вернуться к своим личным делам именно с того места, где он их оставил.
Утром 3 сентября он диктовал своему секретарю монографию, которой дал привлекательное название: «Портрет Александра Великого в образе Юпитера Аммона на неотредактированной октадрахме Македонии», когда пришла телеграмма. Секретарь, Греторекс, обрабатывал такие сообщения как само собой разумеющееся и, достав конверт с подноса Паркинсона, разрезал его в паузе между парой предложений.
— Это ваше личное дело, сэр, — заметил он, мельком взглянув на сообщение. «Отправлено Незерхемпсфилде в 10:48 утра. Повторилось. На одну ступеньку выше. Совершенно озадачен. Туллок».
— Ах да, всё в порядке, — сказал Каррадос. — Никакого ответа, Паркинсон. Вы записали «римского господства»?
— «…такое мастерство до сих пор хранит память о влиянии Спарты вплоть до эпохи римского господства», — зачитал секретарь.
— Этого достаточно. Как обстоят дела с поездами до Незерхемпсфилда?
Грейторекс отложил блокнот и взял в руки железнодорожный справочник.
— Отправление из Ватерлоо в 11… — Он взглянул на настольные часы. — О, это никуда не годится. 12:17, 2:11, 5:09, 7:25.
— 5:09 должно подойти, — вставил Каррадос. — Прибытие?
— 6:48.
— Что же скажет об этом месте знаток местности?
Желтый железнодорожный справочник сменился более увесистым томом, и секретарь зачитал следующие сведения:
— Незерхемпсфилд, приход и деревня, население 732 человека, Юж-ный Дауншир. 2728 акров земли и 27 акров воды; почва богатая суглинистая, используется, как пахотные земли, пастбища, фруктовые сады и леса; подпочва разнообразная. Церковь Святого Дунстана (восстановлена в 1740 году) имеет саксонское и раннеанглийское происхождение. Она имеет дубовую крышу с причудливыми гротескными выступами и содержит латунные таблички и другие памятники (начиная с XIII века) семьи Айносфорд. На «Свином поле», в 1,5 милях к юго-западу от деревни, находятся 15 больших камней, известных в округе как «Судья и Присяжные», которые представляют собой остатки друидического круга и храма. Башня Дунстана, окруженная рвом резиденция, построенная в баронском стиле и, вероятно, датируемая XIV веком, находится во владении семейства Айносфордов.