Артемий Русов – Нашествие (страница 3)

— Ну и что, что чорт, — ворчал в дороге извозчик. — Ну и что, что лысый? Зачем напоминать? Зато кровушку мою не попьёте, как у человеков, погано вам…

— Я слышу! — крикнул ему в окошко. Извозчик подпрыгнул, выматерился и погнал быстрее.

В узилище я зашёл без пропуска — сторожевой вытянулся, отдал честь, косясь на мой рукав с нашивкой. Я прошёл через рамку. Рамка завизжала на весь этаж, но сторожевой быстро выжал рычаг, прекратив её истерику.

Не стучась, я открыл дверь кабинета начальника узилища. Начальник сидел, уставившись в экран барса. Позади на стене висели портреты Императрицы и её отца. Оба в профиль, смотрели друг на друга.

— Где иномирец? — спросил начальника, снимая ватник.

— Какой? — Начальник поднялся. Нерешительно стал то поднимать к голове, то протягивать руку. Я, повесив ватник на спинку стула, перехватил его пятерню, сжал ладонь и, глядя в глаза, сказал:

— Активист. Я его полгода разрабатывал. — Сжал руку сильнее. — Почему отпустил?!

— Иван Васильевич, — заторопился начальник, изворачиваясь всем телом в желании освободиться из моих тисков. — Так решил судия… Нет доказательной базы! Дольше трёх ночей держать не имеем права!

— А вот это что?! — отпустил начальника и указал на свою щёку. — Не доказательство?!

Начальник узилища несколько раз глянул мне в лицо, с каждым разом смущаясь всё сильнее, выдавил:

— Ваш протокол… о нападении на сотрудника ИБ… вы его сделали по старой форме… судия во внимание не принял…

— По какой ещё старой, упырь? — надвинулся на него через стол. Начальник отступил к стене с портретами вождей. И вдруг, словно почувствовав защиту ликов, заявил:

— Прошу не выражаться, Иван Васильевич! Мне дали приказ — я исполнил! Иномирец убыл за границы Белокаменной ранним утром, ещё даже снег не сошёл!

— Вы ему и подписку о невыезде не дали?!

Я обошёл стол, приблизился к начальнику, взглядом вдавив его в стену. Но отвернулся, сел за его стол, разблочил барс, начал искать досье на активиста, нашёл, залил его данные в осферу, нажал «обработать». Вышло несколько билетов, с разных станций в разные забугорские города. Отправление — через час, и два, и три.

— Да я тебя, упыря… — проговорил я, вставая.

— Прошу не выражаться! — завизжал начальник, выставив клык и схватив стену за спиной растопыренными пальцами. — Не было оснований! Судия сказал: надо лучше собирать базу!..

— Ты меня учить будешь, как работать?!..

Поперхнулся и отложил разборки — времени в обрез. Вышел из кабинета, по длинному коридору — в самый конец, в канцелярию.

— Одну мышь в управление! Срочно!

Писарша выпучилась на меня, расплескав по кнопкам барса горячий чай. Кнопки вытянулись, вздыбились соскАми — барс с досады зашипел.

— Пиши: первая часть: наряды на вокзалы: Южный, Юго-западный, Западный, Северо-западный, Огринский и Эльфийский. Вторая часть: Задержать: иномирца активиста Магомедова А-Вэ. Примета: патлы. Поняла?!

— Да-да-да-да-да… — Писарша шлёпала по кнопкам, брызги пролитого чая летели в разные стороны.

— Вторую часть дублируй на все вокзалы. Мыши есть?!

— Да-да-да… А на все вокзалы вообще или только на эти?

— На все!

— На все мышей не хватит!

— Тогда на эти! Чорт!

— На эти, так на эти. — Писарша надулась. — И я, к вашему сведению, уже давно не чорт. По паспорту — человек!

*

Извозчик нёсся по Имперскому проспекту. Я подгонял. Мужик рычал, хлестал лошадь. Та ржала.

Мимо проносились столбы линий кишок связи, ковры. Те висели высоко, развевались. На них Императрица рассказывала о новой жилищной программе для правнуков ветеранов битвы, что добровольно отправятся защищать Родину. Властный голос разносился по всему проспекту, перескакивал с ковра на ковёр. Только здесь они были говорящими.

В конторе Кеша уже вовсю рассылал сторожевых на вокзалы.

Я сел за свой барс, надел маску. Она закрыла глаза, нос, рот и уши. На щеках при каждом выдохе надувались кожаные мешки. В ушах забулькало, будто опустил голову в воду. Нырнул в хаб осферы и вынырнул на ближайшем вокзале в главных очах. Словно парил под купольным сводом. По залу роились люди. Меж их стоп — вереницы мышей. Если размыть изображение, то похоже на живое болото.

Слишком крупно. Перепрыгнул в очи вокзального через его рог-транслятор — знаю, что в гражданских прыгать запрещено, но за пять секунд меня отследить не успеют. Просмотрел списки отправления составов. Вот! Уходит через пять минут. Регистрация — так-так-так… Не проходил!

Втягиваюсь обратно в хаб, выныриваю на следующем вокзале…

Нахожу активиста только на пятом. Уже отметился, сидит на перроне, спрятав лицо в свисающих патлах. Отправление через полчаса.

— Быстро! — Я сорвал маску. Кеша отпрыгнул. — На Западный вокзал! Он там!

*

— Все кони под сторожевыми. — Конюх потел, шевелил мохнатыми бровями и усами. — Я чего поделаю, начальник?

— Чорт! — Протянул руки, желая придушить конюха. Тот отпрыгнул, цокнув копытцами.

— Начальник, — сказал он обиженно. — Ну, зачем обзываешься…

Я вылетел из конюшни. Извозчик курил чей-то бычок, довольно щурясь. Увидев меня, выпучил глаза, спрятал окурок в карман.

— Коня! — заорал я.

— Чего?

— Коня дай! Распрягай! Живо!

Извозчик спрыгнул.

— Да как же, у меня и седла нет.

— Конюх! Чорт! Тащи седло!

*

Я скакал по Имперскому проспекту, криком разгоняя прохожих и других наездников. Повозки шарахались в стороны, накрениваясь на один бок.

Темнело, становилось всё холоднее. Конь ржал, он него валил пар. Я знал, что в это время загонять лошадь нельзя — у животного от быстрого похолодания может свести мышцы, и наездник рискует упасть вместе с ним прямо на дороге. Но выбора у меня не было: поезд отправлялся через пятнадцать минут, а скакать до станции ещё не меньше двадцати.

Началась метель. Дорога затянулась коркой, покрылась снегом. Я уже видел станцию. Поезд стоял на путях, дым валил из трубы. Вой — и состав тронулся.

Конь норовил свернуть, дёргался, ржал, но я не позволял, направлял его прямо на железную дорогу, вслед за поездом. Насыпь уже была в снегу. Конь, несмотря на мой гнев, сбавил темп.

— Пошла!!!

Догнал поезд, поскакал сбоку. Свет станции вскоре пропал, и в темноте конь совсем взбесился, встал на дыбы. Я удержался, ударил его. Тогда зверь в три прыжка настиг локомотив, обогнал и поскакал перед ним.

Я показывал знаки машинисту, чтобы немедленно остановил, но поезд шёл.

Конь захрипел и упал. Я полетел на пути. Поезд завыл, свет его фар неумолимо надвигался на меня. Я напряг все мышцы и отскочил в сторону. Конь попал под состав.

Я встал на ноги, весь в снегу. Оказался на середине состава. Тот уже остановился, пыхтел, фыркал. Пар валил из-под колёс. Я забрался на подножку ближайшего вагона, рванул дверь в сторону, ввалился внутрь.

— Вы чего?! — заорала на меня проводница.

— И-Бэ! — Я пошёл по вагонам. Испуганные пассажиры прятались под одеяла. Из-под одного заметил торчащие патлы. Схватил за них, выволок вопящего активиста в проход.

Мемуар 2 — Текст

— Говори!

— Что говорить?

— Имя!