Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 6)
– Я тоже ждал. Каждое утро просыпался и думал: может, сегодня? Может, сейчас?
– И сегодня?
Он улыбнулся.
– И сегодня.
Она посмотрела на мост, на фонари, на туман.
– Страшно, – сказала она.
– Чего?
– Что это сон. Что я проснусь. Что тебя нет.
Он взял её лицо в ладони. Повернул к себе.
– Я есть, – сказал он тихо. – Я здесь. И никуда не денусь.
Она смотрела в его глаза. Глубокие, тёплые, бесконечные.
– Можно тебя поцеловать? – спросила она.
Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал сам.
Губы у него были сухие, тёплые, чуть солёные. Он целовал её медленно, осторожно, будто пробовал на вкус. Будто запоминал.
Он дышал неровно – она чувствовала это по тому, как его грудь поднималась и опускалась у её плеча. Её собственное дыхание сбилось. В горле встал ком. Пальцы сами вцепились в его пальто.
Она прикрыла глаза и отдалась этому поцелую. В нём было всё: и тысяча лет ожидания, и боль прошлых потерь, и надежда на то, что теперь – всё иначе.
А потом внутри стало горячо – так, будто кто-то разжёг свечу ту самую – неугасимую, вечную, тот огонь, что они пронесли через все жизни. Тепло потекло вниз по животу, в руки, в кончики пальцев. Она не могла дышать – и не хотела.
Когда они оторвались друг от друга, в глазах у обоих стояли слёзы.
– Ты чувствуешь? – спросил он шёпотом.
– Что?
– Мы дома.
Она кивнула.
– Да. Мы дома.
Вокруг плыл туман, текла Нева, спал город, который видел тысячи таких историй. Но эта была их. Только их.
Они разошлись под утро.
Договорились встретиться завтра. В той же кофейне, в шесть.
Лена шла домой и не чувствовала ног. Летела. Внутри всё пело.
– Господи, – шептала она. – Спасибо.
Она не знала, кому говорит. Просто спасибо.
Алексей шёл в другую сторону. Остановился на середине моста, посмотрел вслед.
– Нашёл, – сказал он вслух. – Нашёл.
И заплакал.
Впервые за много лет.
Глава 5
Мы помним все жизни, что прожиты вместе
Новелла «Три года в Египте»
Они сидели в мастерской. За окном смеркалось, фонари зажигались один за другим, и Неву подсвечивало снизу, будто в ней самой горел огонь.
Алексей отставил кружку с остывшим чаем. Закрыл глаза.
– Ты хочешь услышать всё? – спросил он.
– Всё, – ответила Лена. – Каждую минуту.
Он помолчал. А когда заговорил, голос его звучал иначе – глубже, древнее, будто сам воздух в мастерской сгустился.
И он начал рассказывать. О первой жизни, которую помнил.
Часть первая. Храм
Я пришёл в Фивы из Мемфиса.
Меня сослали. Слишком близко стоял к трону, слишком много знал, слишком смело смотрел на фараона. При дворе такие не нужны. В храме Хатхор – в самый раз. Здесь, говорили, богиня любит тишину и смирение. Здесь я научусь не поднимать глаз.
Я и не поднимал. Первые месяцы.
А потом я увидел тебя.
Ты танцевала в утреннем служении. Солнце только вставало, и первый луч упал на золото твоего систра, разлетелся искрами по залу. Ты стояла в центре, босая, в белом льне, и я вдруг забыл, как дышать.
Ты не видела меня. Ты танцевала для богини. Руки твои двигались плавно, как стебли папируса на ветру. Систр звенел – тихо, в ритм твоим шагам. Ты повернулась, и свет упал на твоё лицо.
Я понял: это та, которую я искал. Всегда.
После службы я спросил у старого жреца, как тебя зовут.
– Нефру, – ответил он. – Лучшая танцовщица храма. Дочь жрицы. Её посвятили богине ещё в детстве.
– Она выходит за храм?
– Она уже замужем за храмом. У неё нет другой жизни.
Я кивнул и ушёл в свою келью. Лёг на циновку, смотрел в потолок и думал: зачем богиня показала мне тебя, если ты не можешь быть со мной?
Часть вторая. Сад
Прошёл месяц. Я научился не смотреть на тебя в храме. Опускал глаза, когда ты танцевала, считал удары своего сердца, чтобы не сбиться с дыхания.
А по ночам не спал.
В храме был сад. Старый, запущенный, с сикоморами с оранжево-розовыми плодами, которые помнили ещё первых жрецов. Туда почти никто не ходил – слишком много змей, говорили. Слишком темно.
Я ходил каждую ночь.
Садился под самым большим деревом, смотрел на луну и представлял, что ты рядом. Глупо. По-мальчишески. Но я ничего не мог с собой сделать.
В ту ночь луна была полной. Я сидел под сикомором и вдруг услышал шаги.
Ты вышла из темноты.
Босиком, в простом тёмном платье, с распущенными волосами. Ты посмотрела на меня – и не удивилась.
– Я знала, что ты здесь, – сказала ты тихо. – Каждую ночь знала.