Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 5)
Он встал рядом. Тоже опёрся о парапет. Теперь они смотрели в одну сторону – в туман, в темноту, в вечность.
Какое-то время они молчали. Но молчание не тяготило. Наоборот – в нём было что-то уютное, родное.
– Алексей, – сказала она вдруг.
– Что?
– Можно я задам тебе один вопрос?
– Конечно.
– Ты когда-нибудь чувствовал, что живёшь не свою жизнь?
Он повернулся к ней. Внимательно посмотрел.
– Всегда, – ответил он. – С детства.
– И что ты делал?
– Ждал.
– Чего?
– Тебя.
Она почувствовала, как её сердце замерло.
– Откуда ты знал, что я существую?
– Не знал. Просто ждал. А ты?
– Я тоже ждала, – сказала она тихо. – Только не знала, чего жду.
Он протянул руку и очень осторожно, будто боясь спугнуть, убрал прядь волос с её лица. Просто убрал – и замер. Пальцы его задержались у её виска на секунду дольше, чем нужно.
Она затаила дыхание.
– Можно? – спросил он.
– Что?
– Ещё раз дотронуться.
Она кивнула.
Он провёл пальцами по её щеке. Медленно. Осторожно. Будто изучал. Будто запоминал.
– Ты не представляешь, – сказал он шёпотом, – как долго я ждал этого момента.
– Я тоже ждала, – ответила она.
Он улыбнулся.
– Расскажи, – попросила Лена. – Что ты ещё помнишь?
Он убрал руку, но остался стоять так близко, что она чувствовала его дыхание.
– Много, – ответил он просто. – Не сразу, постепенно. С детства снились сны. Я думал – фантазия, воображение. А потом понял: это память.
– И что ты помнишь?
– Египет. Ты танцевала в храме. Я смотрел из тени колонны и не мог дышать. Помню запах ладана. Помню твои волосы.
Лена молчала. Слушала.
– Потом Франция. Ты была в замке. Я пел для тебя, а ты улыбалась одними уголками губ. Помню, как пахло увядшими розами в саду.
Она закрыла глаза.
– Помню Сталинград. Подвал. Холод. Твои руки, которые согревали мои. Три дня. Всего три дня.
– А ещё? – спросила она шёпотом.
– Рим. Лесная хижина. Две недели рая. Индия. Фонтан. Твои глаза над палантином.
Он замолчал на мгновение, будто всматриваясь в туман над Невой.
– Были и другие. Я помню их не так ярко – скорее, как отголоски, как тени на стене. Греция. Берег моря, ты стоишь надо мной, а я открываю глаза и впервые вижу солнце – и тебя.
– Ещё?
– Дикий Запад. Костер в прерии, ты сидишь напротив, в волосах перья, и смотришь на меня так, будто видишь не только меня, но и все мои прошлые жизни сразу.
– Англия. Старый лес, туман, ты идёшь с вязанкой хвороста и оборачиваешься – а я стою и не могу двинуться с места, потому что узнал тебя по глазам.
– И это всё?
– Почти. Китай. Храм в горах, туман, алтарь. Ты подаёшь мне чай, и когда наши пальцы касаются, я вспоминаю всё сразу. Все жизни. Все разлуки. Все встречи.
Она открыла глаза, посмотрела на него.
– И каждый раз мы теряли друг друга?
– Каждый раз.
– Зачем ты мне это говоришь?
Он повернулся к ней полностью. Взял её за руку. Теперь обе её руки лежали в его ладонях.
– Затем, что в этот раз мы не хотим потерять. В этот раз надо успеть.
– Успеть что?
– Прожить. Всю жизнь. Одну, но целиком. Не три года, не три дня – всю.
Лена смотрела на него и понимала: она ему верит. Каждому слову. Потому что внутри, глубоко-глубоко, тоже всё это было. Ждало. Молчало – и ждало.
– Что нам делать? – спросила она тихо.
– Жить, – ответил он. – Просто жить вместе. Как не могли раньше.
– А если опять?
– Не опять. Я чую. Это другая жизнь. Другое время. Никто нас не убьёт, не разлучит, не сожжёт.
Она посмотрела на свои руки, которые он держал.
– Ты правда веришь?
– Правда.
Она вздохнула. Глубоко, как после долгой болезни, когда воздух наконец входит в лёгкие.
– Знаешь, – сказала она, – я всю жизнь ждала. Сама не знала чего. Просто ходила и ждала. Иногда думала: может, замуж выйти, родить детей, забыться. А потом понимала: нет. Не могу. Что-то держит.
– Я знаю.
– Откуда?