Артемий Мар – ТЫ СНИЛАСЬ МНЕ ТЫСЯЧУ ЛЕТ (страница 8)

– Она никому не принадлежит, – ответил я.

– Ты умрёшь на огне. А её утопят в священном озере. Богиня смоет ваш грех водой.

Я молчал. Внутри всё горело, но не от страха – от ярости.

– Можно последнюю просьбу? – спросил я.

– Какую?

– Увидеть её. Один раз.

Жрец усмехнулся.

– Увидишь. На казни.

Нас казнили на рассвете.

Меня привязали к столбу на площади. Вокруг сложили хворост, пропитанный маслом. Ты стояла у озера – в белом, с верёвкой на шее, с камнем у ног.

Я смотрел на тебя. Ты смотрела на меня.

Мы не плакали. Не кричали. Мы просто смотрели друг на друга.

Жрец поднял руку. Факелы вспыхнули.

И в тот момент, когда огонь коснулся моих ног, а стражники толкнули тебя в воду, я услышал твой голос.

Не крик. Шёпот.

– Я найду тебя.

Я рванулся. Верёвки впились в руки, но я не чувствовал боли.

– Я тоже! – закричал я. – Я найду тебя снова!

Вода сомкнулась над тобой.

Огонь взметнулся до неба.

А я думал только одно: мы встретимся. Обязательно встретимся. Не в этой жизни – в другой.

Тишина.

Лена сидела, не двигаясь. По щеке текла слеза, но она не замечала.

– Мы прыгнули вместе, – тихо сказал Алексей. – Ты – в озеро. Я – в огонь. Но мы ушли одновременно.

– Я помню, – прошептала Лена. – Я не знала, что помню, но… я всегда боялась воды. И огня. Всю жизнь боялась.

– Это память.

– А потом?

– Потом были другие жизни. Франция. Сталинград. И сейчас.

Лена взяла его руку, прижала к своей щеке.

– Три года, – сказала она. – У нас было три года в Египте.

– Да.

– А сейчас у нас будет больше.

– Больше, – ответил он. – Целая жизнь.

За окном смеркалось. Нева текла тяжело и спокойно.

А в мастерской пахло глиной и ладаном – или ей только казалось.

Глава 6

Любовь, что горит неугасимым огнём

Новелла «Трубадур и дама»

За окном моросил дождь – мелкий, ноябрьский, бесконечный.

Алексей рядом разминал глину.

– Расскажи про Францию, – попросила Лена.

Алексей долго молчал. А когда заговорил, голос его звучал иначе – с лёгкой хрипотцой, будто он только что спел несколько песен подряд.

– Это была другая жизнь, – начал он. – Совсем другая.

Часть первая. Замок

Я был трубадуром.

Звали меня Жан. У меня не было ничего: ни дома, ни земли, ни денег. Только старая лютня и голос, который, как говорили, мог разжалобить даже камень.

Я бродил по дорогам Франции. Ночевал в лесах, в хижинах пастухов, иногда – в замках, если хозяева соглашались слушать мои песни за ужин и крышу над головой.

В тот замок я пришёл на закате.

Он стоял на скале, серый, неприступный, с башнями, которые упирались в небо. Вокруг – ничего, только ветер и камни.

Я думал: здесь живут суровые люди. Им не до песен.

Но ночевать где-то надо.

Меня впустили. Провели в большой зал, где горел камин и пахло жареным мясом. За длинным столом сидел барон – грузный, с тяжёлым взглядом. Рядом с ним – его люди, такие же мрачные.

А в углу, у окна, стояла ты.

Я увидел тебя сразу. Хотя ты была в тени, хотя на тебе было тёмное платье, хотя ты не шевелилась – я увидел.

Ты смотрела в окно. На закат. На пустоту.

Барон перехватил мой взгляд.

– Моя жена, – сказал он коротко. – Не смотри на неё.

Я отвернулся. Но краем глаза всё равно видел: ты обернулась. Посмотрела на меня. Всего секунду.

Этой секунды хватило.

Часть вторая. Песня

Вечером меня попросили спеть.

Я взял лютню, провёл пальцами по струнам. Ты села не рядом с мужем, как положено, а чуть поодаль, ближе к окну. И снова смотрела в темноту.

Я запел.

Обычно я пел о подвигах, о рыцарях, о далёких краях. Но в тот вечер я пел о тебе.

О женщине, которая смотрит в окно. О глазах, которые видели больше, чем им положено. О руках, которые не знают ласки.