Артем Стрелец – Флер 2 - два как один (страница 5)

Но Лерой продолжал говорить, будто совершенно не слыша возражений своего напарника:

— Это действительно так! — неожиданно воскликнул Лерой, без своей привычной тягучести и спокойствия. Слова сорвались резко, почти как выкрик, после чего он замер, будто наткнулся на невидимую стену. Его взгляд, обычно лениво-отстранённый, вдруг стал острым и сосредоточенным. Глаза широко раскрылись — в них мелькнуло нечто похожее на озарение. Он будто только что понял что-то важное, ускользавшее до этого момента. — Именно так, друг мой… Именно так!

Гром резко повернулся, ошеломлённо глядя на товарища. Он едва ли не впервые за весь цикл услышал от Лероя обращение «друг», а не привычное и уже раздражающее «кадет». От этого у него даже что-то дёрнулось внутри — неуверенность, удивление или настороженность.

— Что?.. — тихо спросил Гром, не веря собственным ушам.

Лерой медленно повернулся к нему, и на его лице теперь сияла широкая улыбка, полная радости, уверенности и какого-то внутреннего света. Его выражение резко изменилось, исчезли обычная саркастичность и привычная насмешка, сменившись искренним пониманием и спокойной уверенностью.

— Друг Гром, мы нашли выход! — торжественно заявил Лерой, резко вскочив на ноги и вглядываясь куда-то за пределы безопасной зоны. — Выход для всех нас! Куратор наконец-то добился того, чего хотел, понимаешь? Я вдруг всё осознал. Всё стало ясно в одну секунду!

Он сделал паузу, ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам, словно убеждаясь, что за ним никто не следит, и затем торжественно двинулся к Грому, подойдя почти вплотную:

— Хотя нет, друг Гром, ты сейчас сам всё увидишь…

Гром смотрел на него, широко открыв глаза, как будто перед ним стоял не привычный напарник, а совершенно посторонний человек, незнакомец или даже безумец. В руках он бессознательно сжал секиру, чувствуя себя совершенно растерянным. Это неожиданное слово — «друг», произнесённое столь искренне, вырвало его из привычного мира сарказма и суровых замечаний. Он не понимал, как ему теперь реагировать, не знал, что сказать, поэтому просто стоял молча, не сводя с Лероя внимательного, полного недоверия взгляда.

— Сейчас, — Лерой вновь повернулся к нему и улыбнулся ещё шире, ободряюще и уверенно. — Главное — оставайся на месте и ничего не делай. Просто смотри и доверяй мне.

Лерой повернулся к барьеру, и в этот самый момент — совершенно неожиданно — он спокойно шагнул вперёд, словно в пустоту. Он даже не успел договорить фразу до конца, просто улыбнулся в последний раз и исчез в плотном сером тумане. Безопасной зоны больше не было. Теперь осталась только точка перерождения, да и та работала лишь в случае, если враг её не уничтожит раньше, заставив героев отправиться на штрафное перерождение за собственные кровные.

Гром остался стоять, не двигаясь. Он даже не дёрнулся — только крепче сжал рукоять секиры. Умирать он явно не собирался. Не после всего, что услышал и увидел. Не после этого странного спектакля, который устроил ему Лерой со своими загадочными улыбками и туманными намёками. И уж точно не собирался он идти на поводу у этого «друга», каким бы искренним и убедительным тот ни казался. За всё время, что они шли вместе, Гром привык: Лерой часто поступает нелогично, а порой — и откровенно безрассудно. Он всегда умел бросить пафосную фразу, разыграть сцену великого пророка — и ровно до того момента, пока суровая реальность не хлестала его по лицу.

Сжав зубы и сделав шаг в сторону, Гром активировал защитный навык «Щит», а следом — «Сокрушительный удар». Он приготовился к бою, чувствуя, как знакомое тепло силы и решимости наполняет мышцы, словно броня, надетая изнутри. Медленно, шаг за шагом, он вышел за границы бывшей безопасной зоны и начал погружаться в вязкую серую неизвестность — туда, где всё могло случиться в любую секунду.

И словно в ответ на его движение, туман дрогнул. Немного левее, в мутной дымке начал проступать силуэт — Лерой. Он стоял на шаг дальше, неподвижный, как статуя, будто и не делал тот загадочный шаг вперёд. На лице у него застыла странная, почти ликующая улыбка, а взгляд был устремлён в глубину тумана — туда, где не было ничего… пока.

Тишина тянулась, натянутая, как струна. И вдруг — как вспышка в ночи, как взрыв за кадром — из плотной завесы серого тумана вырвалось нечто. Огромное. Чёрное. Словно сама пустота собралась в форму зверя и бросилась вперёд. Одним стремительным движением оно поглотило Лероя целиком — быстро, молниеносно, без предупреждения. Пасть, полная кривых, рваных клыков, сомкнулась на его фигуре, и от Лероя не осталось даже крика. Лишь слабый отпечаток сапога на каменистой земле.

Будто его никогда и не было.

Тишина повисла тяжёлой паузой, оглушительная и нереальная.

Но всего через мгновение колонна перерождения озарилась ярким голубым светом, прорезавшим завесу тумана, и с глухим гулом активировалась точка возрождения. Из неё, уже не улыбающийся и явно потрясённый случившимся, вышел Лерой — растрёпанный, с ошалелым взглядом и беспомощной гримасой на лице.

— Кадет... — выдохнул он глухо, словно слова давались с трудом. — Полагаю, я допустил досадную, непростительную оплошность. Прошу... извини мою легкомысленную самоуверенность.

Гром молча покосился на него через плечо. На губах мелькнула кривая усмешка — не злая, но усталая и в чём-то горькая, как у того, кто слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие «оплошности». Взгляд его вновь уткнулся в клубящийся впереди туман — в ту самую пелену, из которой только что вынырнула смерть и, даже не замедлившись, проглотила Лероя, словно ту ветку, что сама упала в пасть.

Пасть твари больше не показывалась, но Гром это не обманывало. Он знал: она там. Ждёт. Смотрит. Приманку проглотила — теперь присматривается к следующей цели.

Второй выпад твари не стал для Грома неожиданностью. Несмотря на свои габариты и тяжёлую, сбитую фигуру, он ловко отшагнул в сторону, уклоняясь от удара, и даже сумел нанести скользящий встречный рубящий удар по морде чудовища. Лезвие рассекло плоть, срезав один из кривых, кроваво-чёрных клыков. Существо рявкнуло и отпрянуло, злобно захрипев, скрываясь в тумане, что всё ещё клубился у подножия скалы, вблизи точки перерождения.

— Ты долго ещё будешь глазеть? — рыкнул Гром сквозь зубы, не оборачиваясь. Фраза была обращена в сторону, где неподвижно стоял Лерой, всё ещё растерянный, с опущенными руками и бессмысленным взглядом, устремлённым в серую мглу. — Может, уже поможешь, философ хренов?

Тот, казалось, вздрогнул от его слов. Удар по самолюбию оказался неожиданно действенным — словно что-то сорвало с него вязкий налёт унылой отрешённости. Он медленно расправил плечи, голос стал чуть тверже:

— Да, друг… я иду.

Гром снова покосился на него — зло, почти с досадой. Опять это «друг». Опять не к месту. Всё здесь не к месту. Но обдумать толком он ничего не успел: тварь наконец перестала играть в прятки.

Из тумана вырвался уродливый силуэт — вся суть ночного кошмара, материализованного в плоти. Существо неслось прямо на Грома, тяжёлое, как поезд, с развернутыми в стороны лапами, оканчивающимися длинными когтями. Морда с перекошенной пастью и изломанными клыками сияла алым, из глубины глотки вырывался сиплый рык. На черепе — два скрученных рога, завершавших устрашающий образ.

— Ага… — тихо произнёс Гром, сжимая рукоять своей секиры. — Вот и появилась.

Он приготовился. Активировал «Стремительный прыжок» и затаился, выжидая нужный момент. Всё тело напряглось в ожидании сигнала к атаке, мышцы словно сжались в тугую пружину. Но внезапно, прежде чем он успел двинуться, с боку, от направления точки перерождения, что-то сверкнуло. В просвете между скалами мелькнула тонкая дуга света, пересекла пространство над самой головой Грома — и влетела точно в правый глаз твари, мчащейся на него с жутким рёвом.

Это была стрела. Не обычная — пульсирующая странным, искажённым сиянием, словно наполненная неведомой энергией. В точке попадания она начала расширяться, расти, будто её кто-то надувал изнутри, запуская разрушительный процесс.

Гром в тот же миг сообразил, что сейчас произойдёт. Вместо того чтобы прыгнуть на тварь, как планировал, он оттолкнулся вбок, и откатился на землю, быстро и ловко, как натренированный зверь. Всё происходило стремительно.

Он уже вставал на одно колено, отыскивая глазами удобное место для следующего переката, когда услышал странный хруст, исходящий из самой твари. Та изогнулась, запрокинула голову — и тут Гром заметил: вторая стрела, воткнулась в левый глаз твари и тоже начала расширяться.

— Кто-то вписал артиллерию в этот сценарий… — хрипло прошептал Гром, перекатываясь в сторону.

Пока он уклонялся, тварь взвыла. В следующую секунду её голова дернулась, и взрыв, короткий, но мощный, сорвал верхнюю часть черепа вместе с правым глазом. Кровавые ошмётки брызнули в стороны, плоть расползлась, как разваренное мясо. Существо пошатнулось, будто получило сокрушительный удар в челюсть, закачалось и, потеряв равновесие, рухнуло на каменистую поверхность. Ударившись, оно покатилось вниз по склону, разбрасывая в стороны лапы, судорожно дёргаясь и испуская глухие, хриплые стоны.

Гром смотрел вслед, прищурившись, словно пытаясь осмыслить только что произошедшее.