Артем Стрелец – Флер 2 - два как один (страница 7)

— Пу-пу-пу… — раздался знакомый голос у него за спиной. Лерой, как всегда, не мог удержаться от своего странного хмыканья. — Здесь нам делать нечего, кадет. Надо либо выходить, либо… — он театрально замер. — Ты отметишь новый запрос на задание, или мне?

Система выдавала им общее задание, как это бывало, когда игроки объединялись в группу. У них не было чёткого лидера, и любые изменения — смена маршрута, цели, способа прохождения — фиксировались как действия группы, с пометкой, кто что решил и почему. Управлять квестом мог любой из них, но ответственность — тоже на двоих.

— Сам, — коротко бросил Гром и выбрался обратно наружу.

Такая локация попадалась ему впервые. Обычно цикл не скрывал задач под обломками и полуразрушенными тропами — всё было прямолинейно: иди, сражайся, умирай, но двигайся вперёд. А здесь — ни подсказок, ни врагов, ничего. Пусто. И тревожно. Как будто это место готовило нечто новое.

Проход явно был не предназначен для обычного пересечения. Его завалило настолько основательно, что даже в логике местного мира, где многое строилось на условностях, он выглядел непреодолимым. Здесь не помогали ни кирка, ни взрывчатка — не тот случай. Всё в этом месте было прямолинейным: если ты во что-то упираешься, значит, условия поменялись. И ты либо подчиняешься системе, либо жди вмешательства куратора... или самого этого проклятого мира, который рано или поздно сам перестроит ландшафт и покажет тебе, что делать дальше.

— Умный в гору не пойдёт, как у вас говорят? — ехидно протянул Лерой, всё ещё топчась у входа.

Гром фыркнул, глянув на него через плечо. Секунду он ковырялся в интерфейсе, пока не нашёл нужную галочку и не активировал опцию «Альтернативный путь». Маяк на входе тут же погас, будто его и не было, а пунктирная линия сменила направление, уводя их вниз, к новому спуску.

— Пойдём, — буркнул он, поправив снаряжение. Шаг за шагом, осторожно, он двинулся по каменистой осыпи, прислушиваясь к глухому хрусту под ногами.

Лерой без спешки двинулся следом, весело усмехнувшись. Привычно щурился от фантомного солнечного света, пробивавшегося сквозь полупрозрачный интерфейс. После последней битвы он стал каким-то особенно беззаботным — то ли адреналин ещё держал, то ли он и правда устал волноваться.

А вот Гром, напротив, помрачнел. Не в первый раз. Впрочем, это было их обычное состояние: редкие моменты согласия чередовались с вечными спорами и разногласиями. Так уж они устроены — когда один шутит, второй готов молчать неделями; когда один рвётся в бой, другой оглядывается в поисках ловушки. Противоположности, упрямо идущие в одну сторону.

— Слушай, Гром, а ведь если подумать… — начал было Лерой, но тот лишь промолчал в ответ, не оборачиваясь.

Снизу тянуло жаром. Новый путь вёл их туда, где уже не чувствовалось ветра — только духота и запах раскалённого камня. С каждой минутой тропа становилась всё уже и круче. Но идти всё равно было легче, чем стоять и гадать, что же ждёт их в будущем.

Спустя около получаса, когда дышать стало совсем тяжело, Лерой наконец замолчал — к нескрываемому облегчению Грома. Тот даже перестал замечать, насколько удушливо и вязко стало вокруг. Воздух был густой, как раскалённый кисель, каждая попытка вдоха давалась с усилием, и язык прилипал к нёбу.

Шли они теперь медленнее, осторожно ступая по камням, словно каждое неверное движение могло отправить их вниз, туда, где внизу клубилась лава. Она тянулась вдоль ущелья и по бокам, вспыхивая оранжевыми отблесками в дымных разломах. Не потому, что тропа становилась круче, а потому что жар становился всё невыносимее. Гром чувствовал, как пот стекает под бронёй, а дыхание отдаётся глухой болью в груди. Пару раз им приходилось останавливаться, чтобы свериться с маршрутом: путь терялся среди раскалённых каменных клыков, дымящихся трещин и плывущих под ногами теней.

Но указатель в интерфейсе упрямо мигал вперёд, указывая направление — туда, где лавовые озёра становились всё ближе, а скалы по бокам всё выше и темнее. Казалось, сама гора жадно сжимала их в своих объятиях, не намереваясь отпускать.

— Ещё пару шагов, и у нас получится отменное жаркое — из добротного гнома и костлявого эльфа, — мрачно хмыкнул Гром, глядя на раскалённый провал впереди. — Думаю, твари порадуются.

— Они не станут тебя есть — слишком много желчи, — лениво отозвался Лерой, проходя мимо, будто между делом бросая реплику через плечо.

Гном смерил его тяжёлым, колючим взглядом, но не стал отвечать. Лишь шумно втянул в себя раскалённый воздух, сдерживая раздражение, и ускорил шаг, обгоняя эльфа и становясь чуть впереди — как бы намеренно перехватывая роль проводника.

Даже эта колкая перепалка не смогла разрядить обстановку. Напротив, воздух становился всё суше и жарче, будто их вели прямо в жерло печи. Каждый шаг отзывался тянущей болью в ногах, а сквозь каменные своды к ним пробивался сухой, жгучий поток, лишённый хоть капли влаги. Каменные зубья вокруг становились выше, тени — резче, а тропа всё больше походила на испытание на выносливость. Казалось, сам воздух вокруг был враждебен, и малейший неверный шаг мог отправить вниз, туда, где по бокам и внизу мерцали багровые пятна лавы.

Сколько же впереди осталось этих подъёмов и спусков? Мысль о том, что путь может повторяться снова и снова, грызла мозг, как тупой нож, царапающий кость.

И вдруг, сквозь дрожащий от жары воздух, в поле зрения Грома проскользнула тонкая строчка интерфейса. Она вспыхнула на миг, вынырнув прямо из дымки, что стлалась над раскалёнными камнями, и тут же исчезла, словно её и не существовало.

Гном машинально замедлил шаг, не сводя взгляда с тропы, будто боялся, что ещё одно движение сотрёт из памяти этот странный мираж. Пара быстрых жестов — и интерфейс распахнулся перед глазами, мерцая привычными вкладками. Он пробежался по разделам, заглянул в лог, перелистал последние записи… Ничего нового, кроме короткой, почти незаметной строчки, вписанной между системными пометками, и упоминания о каком-то «новом задании», детали которого интерфейс упрямо не раскрывал.

Гром нахмурился. Что это было? Ошибка? Чужое вмешательство? Или кто-то, невидимый, оставил для него метку, которую он заметил лишь краем глаза?

Странная, вязкая мысль пронзила сознание, будто стрела, пущенная из эльфийского лука, — тихо, точно, без промаха.

— Лерой... — почти шёпотом произнёс Гром, стискивая пересохшие губы. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Например?

— Например, что это за чёртова строка только что мелькнула у меня перед глазами и тут же пропала?

Лерой остановился. Гром — тоже. Они стояли лицом друг к другу, молча. У Лероя на лице — привычная маска безразличия, или, по крайней мере, то, что должно было её напоминать. А у Грома — явный гнев и немой вопрос, требующий ответа.

— Я не могу рассказать, — тихо сказал Лерой, опустив взгляд.

— Что?! — в голосе Грома зазвенело.

— Да, кадет, я не могу. По крайней мере — сейчас. Всё станет ясно… когда придёт время, — сказал он глухо, бросив взгляд в сторону огненного моря. На мгновение задержался, словно что-то высматривал в колышущихся языках пламени, а затем сделал несколько шагов в сторону, вскинул голову, вбирая жаркий воздух полной грудью.

— Мы должны двигаться дальше, — продолжил он, уже тверже. — Здесь становится невыносимо. Этот проклятый указатель всё ведёт нас куда-то в самый центр огненного ада. Словно нарочно крутит по кругу, испытывая нас… очищая. От чего-то… или, может, от кого-то. — Последние слова он произнёс тише, как будто говорил больше самому себе, чем Грому.

— Заткнись! — рявкнул гному, сотрясая тишину. — Ты сейчас же объяснишь мне, что это было! Или клянусь всеми богами железа, я не сдвинусь с этого грёбаного места!

Лерой обернулся. В его взгляде на миг мелькнул испуг — быстрый, как тень, и тут же исчез. Он выпрямился, втянул в себя остатки эмоций и снова стал прежним — холодным, усталым, будто всё это тянулось уже бесконечно.

— Не могу, друг, — произнёс он, и это последнее слово прозвучало странно, почти неуверенно, словно он сам не был до конца уверен, имеет ли право его произносить.

Гром передёрнулся, как от удара. Гнев в нём вспыхнул мгновенно, обжёг изнутри. Он шагнул вперёд, стиснув кулаки.

— Говори! — рявкнул он так, что голос отразился от каменных стен. — Или клянусь, я выбью это из тебя, прямо из твоей ухоженной, надменной аристократической мины! Ты слышал меня, сраный титулованный интриган?!

— Ты уже перешёл все границы, кадет, — отрезал Лерой ледяным тоном, и это «кадет» прозвучало как оскорбление, обрушенное с вершины чужого превосходства.

— Говори! — ещё громче, почти срывая голос, Гром сделал шаг совсем близко, будто готов был схватить его за ворот.

— Нет, — спокойно, твёрдо, почти с ленцой произнёс Лерой. В его голосе не было ни страха, ни колебаний — только непреклонная стена, о которую разбивался весь гнев Грома.

Гром зарычал и рванулся на Лероя — без предупреждения, одним сплошным импульсом. Всё, что копилось в нём долгими циклами, прорвалось наружу: злость, недоверие, усталость и проклятая неизвестность, что тянулась за ними с самого начала.

Но Лерой даже не вздрогнул. Он плавно, почти лениво отступил в сторону — и тяжёлое тело Грома, не справившись с инерцией, понеслось мимо, теряя равновесие. Один неверный шаг — и Гром уже катится к обрыву, к самому краю, за которым клокотала лава, жаром обжигая воздух.