Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 30)

Большое кольцо из глубинной меди я вшил в горловину, усилив место крепления дополнительными стежками вощёной жилой. Кольцо для дна, соответственно, в дно. Теперь получалось так, что если в рюкзаке ничего не было, то можно было просто сложить два кольца, практически друг на друга и таскать за спиной пустой и маленький рюкзак, не мешающий движениям.

А затем за пару секунд разложить и набить нужными вещами. Вмещалось вещей туда не слишком много, если оценить, то получился рюкзак литров на пятьдесят. И пусть круглая форма была не слишком удобной особенно для спины, но в доспехе это не чувствовалось совершенно, лямки и небольшие подушки под лопатки, держали всё как надо.

Конечно, он был не идеален, но вариант короба мной был оставлен на будущее. Пока так.

А вот третье кольцо…

Ложное дно. Два слоя кожи, сшитые по краям, с узким карманом между ними. Кольцо легло в этот карман, как монета в кошелёк — плотно, без зазоров. Снаружи ничего не видно, ничего не прощупывается, разве что внимательный практик мог бы заметить лёгкую неоднородность этера в районе дна.

Маскировка в открытую. Лучший тайник это тот, на который никто не обратит внимания, потому что вокруг него достаточно очевидных вещей. Да даже тот факт, что в изделии используются три одинаковых полосы, дорогущего материала, общим весом с полтора килограмма, и все исписанные рунами, бесполезными по сути, давали мне возможность делать самое главное — носить его на себе всегда и не привлекать внимание. Ты его хоть разрежь, вытащи всё. А пространственный артефакт тут найдешь только если понимаешь как построена структура пространственной рунной магии. Учитывая что самих рунных мастеров фиг да обчёлся, а среди них и вовсе нет специализирующихся на пространстве, вероятность того, что кто-то разберётся, исчезающе мала.

Лямки, пряжки, затяжной шнур на горловине — всё это я делал почти на автомате, пока голова была занята последним, самым волнующим этапом. Четвёртый этап — это активация.

Я закатал левый рукав и посмотрел на метки. Одна для Бабая, вторая, обратная. Для рюкзака. Теперь мне нужно было замкнуть вторую пару. Кольцо в рюкзаке якорь. Метка на руке выступает как зеркало. Когда они соединятся, между ними возникнет мост, но не такой, как с Бабаем. Не мост жизни, а мост пространства. Складка, карман, пустота между точкой А и точкой Б, в которую можно положить вещи.

Я положил руку на дно рюкзака. Прямо поверх кожи, под которой пряталось кольцо.

Этер пошёл через ладонь, мягко, контролируемо. Каждая единица экономии была на вес золота, потому что пространственные руны жрали энергию, как Бабай жрал мясо, жадно и безостановочно.

Кольцо откликнулось. Я почувствовал его через кожу, тёплый резонанс, мягко пульсирующий в такт моему этеру. Руны на кольце начали работать, и я чувствовал, как базовый контур расправляется, стабилизирующий подхватывает его, а связующий тянется к метке на моей руке, ищет ответную часть.

Метка ответила. Лёгкое покалывание в предплечье, и пространство между рукой и кольцом… сдвинулось. Что-то изменилось в самой ткани реальности, невидимое и неосязаемое, но абсолютно реальное. Камень Бурь обжёг грудь теплом, почти жаром, он чувствовал этер, бурлящий в формирующемся кармане.

Я закрыл глаза и толкнул ещё. Больше этера. Больше силы в контур. Базовые руны определяли границы кармана, и сейчас, в момент создания, именно я решал, насколько большим он будет. Глубинная медь впитывала этер и словно просила ещё, и ещё, и ещё, расширяя складку, как кузнечные меха раздувают пламя.

Этер: 48/90… 35/90… 22/90… 10/90

Стоп. Хватит. Доведу до нуля и рухну замертво.

Я оборвал поток и отдёрнул руку. Тело прошиб холодный пот. Голова закружилась, и мне пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Бабай вскочил, тревожно тыкаясь носом мне в лицо, через мост хлестнуло его беспокойство.

— Нормально, — просипел я. — Всё нормально, маленький.

Полминуты я просто дышал, восстанавливая равновесие. Потом посмотрел на рюкзак.

Снаружи, ничего не изменилось. Тот же кожаный мешок с медными кольцами и лямками. Но когда я просунул руку внутрь, нащупал ложное дно и коснулся кольца, то ощутил это. Портал. Точку перехода, которая вела в никуда? Нет. В карман. В складку пространства, созданную между якорем на моей руке и зеркалом на кольце.

Я сосредоточился, активировал метку и просунул руку глубже.

Рука прошла сквозь дно рюкзака. Не физическое дно, пространственное. Пальцы ощутили пустоту, прохладную и гулкую. Я помахал рукой в этой пустоте. Ничего. Пусто.

Тогда взял со стола первый попавшийся предмет, катушку ниток и опустил её через кольцо. Катушка исчезла из виду, стоило ей пройти плоскость. Я потянулся вниз, нашарил её в пустоте, она лежала на чём-то ровном. На полу кармана, если можно его так назвать.

Достал обратно. Катушка была на месте, целая и невредимая.

Я рассмеялся. Тихо, чтобы не разбудить Сяо, но с таким облегчением, что Бабай удивлённо вытаращился на меня и чихнул.

— Работает, — сказал я щенку. — Работает, зараза.

Следующий час я экспериментировал. Опускал в карман разные предметы, инструменты, куски кожи, камни, фонарь. Замерял, сколько помещается. Карман был не бесконечным, но весьма приличным. Грубый подсчеты показали, что у меня есть два на два метра в основании и около двух в высоту, если считать по тому, на какой глубине моя рука упиралась в «стены» и «потолок» пустоты. Восемь кубических метров, и скорее всего это наименьшее что я понимаю, реально, он больше, как минимум процентов на двадцать.

И вес. Предметы внутри кармана почти ничего не весили. Я забросил туда набор инструментов мастера Цао, который в обычном состоянии тянул килограмм на пятнадцать, и рюкзак стал тяжелее от силы на полкило. Снижение в несколько десятков раз? Нет, это вряд ли. Скорее карман распределяет нагрузку, не на плечи носильщика, а на саму ткань пространства. Но результат один, рюкзак почти невесом, сколько бы ни лежало внутри.

У меня оставалось достаточно этера, чтобы не свалиться, но голова гудела. Я аккуратно извлёк все предметы, закрыл карман, и в этот момент перед глазами вспыхнуло:

Навык повышен. Путь Созидателя — 5.

Что неудивительно. Пространственный рюкзак, спроектированный с нуля, на основе обратной инженерии чужого артефакта, адаптированный к кольцевой форме и замаскированный так, что обнаружить его мог только я, вряд ли был заурядной работой.

Бабай залез ко мне на колени, потоптался, устраиваясь, и замер. Через мост шло спокойное, сонное удовлетворение — он чувствовал мою радость и разделял её на свой щенячий манер.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал я ему, поглаживая мягкую шерсть. — Ни один мастер, ни один практик в этом городе не сможет открыть этот рюкзак. Потому что без метки кольцо это просто кусок меди. А метка, она только у меня. Даже если рюкзак украдут, даже если разрежут, даже если сожгут, карман не откроется. Он привязан ко мне, как ты привязан ко мне. Не к вещи. К человеку. Такая вот фигня.

Бабай зевнул. И правда, фигня. Для него так точно.

Глава 13

Зараза.

Нет, ну серьёзно, я лежал на спине, пялился в потолок и думал о молоке, хотя должен был думать о турнире, который начнётся через два с половиной часа и на котором мне предстоит драться с незнакомыми людьми перед тысячей зрителей. А я лежал и хотел молока.

Бабай сопел под боком, уткнувшись носом мне в рёбра, и через мост шло его сонное, жирное, сытое довольство, в котором молоко занимало почётное место где-то между «почесать пузо» и «ещё поспать». Зараза. Второй месяц подряд я просыпался с его желаниями в голове, и ничего с этим поделать не мог, потому что мои желания блокировать он умел, а вот я пока его, не до конца, особенно такие явные желания. Зато плюс от таких мыслей был несомненным. Вчера сосредоточие духа достигло пятерки, а ведь этот навык как раз и отвечает за мои мозги. Так что становилось легче, но конкретно сейчас это не помогало.

Вот это пузо сейчас мерно вздымалось, и в каждом его вздохе была абсолютная, бессовестная безмятежность существа, которому плевать на турниры, секты, монахов и всё прочее, от чего у людей потеют ладони. Я ему завидовал, честно.

Турнир будет сегодня. Сегодня. Почти сейчас. И как я вообще до такой жизни докатился?

Ком в животе, который образовался ещё вчера вечером, за ночь никуда не делся, а наоборот стал плотнее и холоднее, и теперь сидел где-то между желудком и диафрагмой, как камень, который я зачем-то проглотил. Медитация помогала на время. Но стоило открыть глаза, как перед внутренним взглядом вставала арена, каменные скамьи, тысячи людей, и ком становился ещё больше.

— Хватит, — сказал я вслух и сел на кровати.

Никогда не думал, что я буду так волноваться!

Бабай недовольно заворочался, потерял тёплый бок, приоткрыл один глаз. Мол лежи, давай, тут тепло и я в который раз подивился тому, как точно щенок умеет передавать сложные мысли без единого слова, одним настроем.

— Не могу. День такой.

Он зевнул, показав розовую пасть, в которой клыки выглядели уже совсем не забавно, и снова уткнулся носом в хвост. С видом существа, которое приняло решение спать дальше, и никакие турниры этого решения не отменят.

Первое, что я сделал, когда встал, снял с шеи Камень Бурь.