Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 31)

Привычный вес исчез, стало неуютно сразу, будто вышел на мороз без штанов. Камень лежал на ладони, тёплый, можно сказать, родной. Если вообще можно назвать родным непонятный артефакт, который ты таскаешь на шее много месяцев и который знает о тебе, наверное, больше, чем ты сам о себе знаешь. Но на арене ему не место.

Регламент турнира разрешал личные артефакты в старших категориях, где дрались серьёзные практики с закалкой каналов и выше. В моей средней, где бойцы находились на разных стадиях закалки мышц, ничего кроме тела и навыков. Но даже если бы разрешали, я бы не взял. Потому что в толчее боя, в горячке, если кто-то случайно дотронется… Камень не спрашивает разрешения. Чужой коснулся, чужой умер.

Объяснять потом, почему мой противник упал замертво от прикосновения к моему украшению, не хотелось категорически. Вот вообще. Ни капельки.

Я открыл шкатулку. Тубус внутри чуть сдвинулся, когда я положил рядом Камень. Два самых ценных предмета, которые у меня есть, спрятанные в пространственном тайнике, и теперь к ним добавился еще один.

— Побудь тут, — сказал я Камню и закрыл крышку.

Глупо разговаривать с артефактом. Но я часто разговаривал с Бабаем, разговаривал с инструментами, когда резал руны, разговаривал с рисом, когда он пригорал. Ещё один собеседник погоды не делал.

Шкатулку убрал в пространственный рюкзак, активировал метку, спустил в карман. Рюкзак задвинул в дальний угол под кроватью. Потом подумал, вытащил обратно, поставил в шкаф. Потом подумал ещё раз и вернул под кровать. Паранойя, возведённая в принцип, едрён батон.

Без Камня было паршиво. Не физически, физически то всё работало и ничего не изменилось. Просто, как будто выключили один канал восприятия, и мир стал чуть тусклее, чуть глуше. Я слишком сильно к нему привык.

— Мастер? — голос Сяо снизу, из лавки. — Вы проснулись? Мастер Цао передал свёрток!

— Иду.

Свёрток лежал на прилавке, завёрнутый в серую ткань и перетянутый грубой бечёвкой.

Бабай спустился следом за мной, потягиваясь на каждой ступеньке так, будто лестница была его личным тренажёром, и Сяо тут же подхватил его, усаживая на колени. Щенок позволил себя обнять, но передал мне сдержанное неудовольствие. Не хотел сидеть на коленях, хотел к миске. Я проигнорировал, вот ещё, обойдётся. Заодно и мне тренировка.

— Мастер, вы нервничаете? — спросил Сяо, наблюдая, как я изучаю посылку.

— Нет. Это предвкушение, — сказал я, развязал свёрток и развернул ткань.

Мастер прислал мне набор бойца для турнира.

Штаны. Плотные, серые, из грубого хлопка с вплетённой жилой по швам. Широкие в бёдрах, сужающиеся к щиколоткам, с завязками на поясе. Я пощупал ткань и сразу понял, что это не рыночный ширпотрёб, а штучная работа, жила была проложена так, чтобы швы не рвались даже при самых диких растяжках, какие только может выдать человеческое тело.

Куртка. Точнее, короткая распашная рубаха без рукавов. Та же серая ткань, но плотнее, в два слоя. А на спине, между лопатками, вышит молот, бьющий по наковальне. Герб Секты Каменного Молота. Грубо, без золотых нитей и шёлковых вставок, просто чёрная нитка по серой ткани. Но вышито крепко, нитка в нитку, и стежки были мелкие, ровные, аккуратные.

И я вдруг представил себе мастера Цао, который сидит вечером в кузне, при свете фонаря, своими огромными обожжёнными пальцами, привыкшими к молоту и раскалённому металлу, и вышивает герб секты на рубахе для ученика. Часами. Втыкая иголку и чертыхаясь, потому что нитка путается и пальцы слишком толстые. Ага.

Я отогнал это изображение. Если скажу ему, он мне рёбра пересчитает. В буквальном смысле. Так, что там еще у нас.

Пояс. Широкий, тёмно-синий, в три обмотки.

Ни обуви, ни перчаток, ни какой-никакой защиты. Средняя категория турнира — бой босиком, голыми руками, тело против тела. Никаких артефактов, оружия, рунных приспособлений. Только то, чему тебя научили, и то, что ты из себя представляешь.

Честнее не придумаешь, если подумать. Хотя если подумать ещё немного, то возникает вопрос, насколько честно выпускать друг против друга парня из бедной семьи, который жрал рис, иногда даже с маслом, по праздникам, и парня из богатого клана, которого с десяти лет кормили пилюлями и лечебными настойками, ускоряющими культивацию. Хотя какая разница, ибо если ты дошел до определенной стадии закалки, значит ты дошел, и достоин этого как никто более.

Вышитый герб секты, не говорил о том, что я являюсь ее представителем, а только о том, что связан с ней и получил право носить его на турнире. В случае победы, герб сменится, а костюм, со всем почётом и уважением вернется в секту, демонстрируя, какого человека воспитала или помогла дойти до турнира структура, и подчеркивая ее достойное дело. Любой прагматик понимал, что состоять в секте Нефритового Дракона — это билет в другую жизнь, но и платить злом или презрением, тем кто тебя поднял к вершине и вывел на турнир, нельзя. Традиции нужно чтить.

— Сяо, — позвал я, спускаясь. — Присмотри за лавкой. И за Бабаем. Если он начнёт выть…

— Я знаю, мастер. Курица в кладовке, дам ему ножку. Две ножки. — Сяо поднял на меня глаза, помялся и вдруг поклонился. Низко, как кланяются учителю перед важным делом. Неловко, подсмотрено, наверное, у торговцев на рынке, но от этого почему-то пробрало сильнее, чем если бы он сделал всё по правилам. — Удачи вам, мастер.

Ему на турнир было не попасть. Сяо был смертным. Пока смертным. Мы уже обсуждали с мастером этот вопрос. И решение его будет в ближайшие пару месяцев. Мальчишка станет практиком в двенадцать лет. А потом пойдет на пятый ярус на проверку в секту. Большой шаг для уличного оборванца, который скорее всего просто погиб бы в один из дней на улице.

— Спасибо, — сказал я обоим, и вышел на улицу.

На улице было холодно, но терпимо, зима уже пошла на убыль, и вместо жгучего мороза, от которого ломило зубы, стоял просто холод, сырой, промозглый, от которого хотелось поднять воротник и идти быстрее. Снег на мостовой превратился в грязную кашу.

Народу на улицах было непривычно много, даже для верхних ярусов. Люди, а точнее практики разных ступеней, шли в одном направлении, и по мере того, как я поднимался с третьего яруса на четвёртый, а потом на пятый, поток густел, ручейки сливались в реки, а реки в толпу, которая гудела и шевелилась, как живой организм.

Турнир в Шэньлуне проводился раз в год, и для города это было событие, сравнимое, наверное, с финалом чемпионата мира по футболу дома, на Земле. Только здесь не было телевизоров, и если ты хотел увидеть, как дерутся практики, нужно было тащить свой зад к арене лично.

Торговцы выстроились вдоль подъёма, и чем ближе к арене, тем больше их становилось. Жареные пирожки с начинкой, от запаха которых можно было сойти с ума. Сладкие рисовые шарики на палочках. Жареные каштаны в бумажных кульках. Один предприимчивый дядька продавал горячий бульон из котла, и рядом с ним стояла очередь человек в двадцать. Мальчишки, ровесники Сяо, а то и младше, носились между ног у взрослых, крича ставки:

— Три к одному на Железную Гору в старшей! Три к одному!

— Пять к одному на Тан Цзюня! Средняя, закалка мышц! Пять к одному!

— Семь к одному на Секту Дракона! Семь к одному, не пожалеете!

Ставки. Целая индустрия, выросшая вокруг турнира, о которой мне рассказывал Чжан Вэй, когда мы сидели в лавке и пили его чай. Деньги крутились огромные, особенно в старших категориях, где один бой мог собрать больше, чем я зарабатывал за сотню лет. Гильдия Охотников, городская стража, семьи практиков, все имели долю. И отдельные люди, которые зарабатывали на жизнь тем, что правильно угадывали победителей.

Арена Пятого Яруса открылась передо мной неожиданно, я свернул за угол, и вот она. Вырублена в скале, как и всё в этом городе. Амфитеатр полукругом уходил вверх, каменные скамьи ярусами, и на этих скамьях уже сидели тысячи людей, хотя до начала оставалось, судя по колоколам, ещё с несколько часов.

Центральная площадка, каменная, отшлифованная до матового блеска, метров двадцать на двадцать. По углам четыре столба с рунными пластинами, между ними, я чувствовал даже без Камня, стоял барьер. Рунный, что интересно. Чтобы проигравших не швыряло на зрителей, и чтобы зрители не лезли на площадку.

А еще десятки флагов на шестах, вбитых в скалу по верхнему краю амфитеатра. Зелёный с серебряным драконом, самый большой, самый высокий, самый заметный, ну а как же, Секта Нефритового Дракона, хозяева города, им положено. Чёрный с белой горой — Железная Гора, вторые по величине, что говорило о многом. Красный с двумя скрещёнными мечами — это клан Ли. Жёлтый с черепахой — Школа Золотого Панциря. И ещё штук десять помельче, клановые, семейные, школьные, некоторые настолько маленькие, что рассмотреть герб можно было только если подойти вплотную.

Флага Секты Каменного Молота среди них не было. Я поискал глазами ещё раз, на всякий случай. Нет. Ну а чего я ожидал, собственно.

— Опаздываешь, — голос мастера Цао прозвучал из-за спины.

Я обернулся. Старик стоял у северных ворот арены, прислонившись к каменному столбу. Длинный тёмно-серый халат, подпоясанный широким поясом, в который был заткнут молот. Маленький, с гравированной рукоятью, не боевой, церемониальный. Борода расчёсана. Расчёсана! Я за всё время знакомства второй раз вижу, чтобы мастер Цао расчёсывал бороду. Она у него обычно жила своей жизнью, топорщилась, торчала в стороны, и он её максимум приглаживал мокрой рукой после умывания.