Артем Сластин – Мастер Рун. Книга 8 (страница 29)

— Закрыто, — повторил он.

— Мне нужен металл, способный удерживать этер. Не Звёздная бронза, на неё у меня денег нет, но что-то сопоставимое по свойствам. Для рунной работы.

Напильник остановился. Кин Цин поднял голову и посмотрел на меня поверх очков оценивающе.

— Рунная работа, — повторил он. — Какого типа?

— Каркасная. Мне нужны три кольца. Точнее, три полосы, из которых я сам выгну кольца. Метр длиной, примерно два пальца шириной, толщина… — я показал пальцами, — вот такая. Металл должен держать этер стабильно, не деградировать при длительной нагрузке и хорошо принимать гравировку. Так же должны быть заклепки и отверстия под них, желательно чтобы место скрепления не было сильно толще основной полосы.

Кин Цин снял очки, протёр их полой фартука, надел обратно. Встал, прошёл к стене с таблицей и ткнул обожжённым пальцем в одну из строк.

— Глубинная медь. Добывается на нижних горизонтах шахт, где порода пропитана этером. Естественная проводимость выше обычной бронзы в три-четыре раза, уступает Звёздной бронзе примерно в пять раз. Гравируется хорошо, если знаешь, как с ней обращаться. Капризная. Если резец пойдёт против структуры, будет крошиться.

Как раз то, о чём рассказывал мастер.

— Это то, что мне нужно. Сколько?

Он посмотрел на меня, прикидывая.

— Три полосы, метр каждая, два пальца ширины… — Он пошевелил губами, считая. — Материал сам по себе — сорок серебряных. Работа по формовке — двадцать. Итого шестьдесят.

— А если мне нужно, чтобы полосы были равномерной толщины? Идеально равномерной?

— Тогда восемьдесят. Протяжка через калибр — отдельная история. Глубинная медь при протяжке норовит пойти волной, приходится греть и тянуть одновременно, а это время и расход угля.

— Восемьдесят, — повторил я. Дорого. Ощутимо дорого, учитывая, что мне ещё нужна кожа, нитки, инструменты и прочее. Но если сравнить с пятью сотнями за сомнительную печать для Бабая у какого-то мастера Юня — сущие копейки. — Годится. Когда будет готово?

— Завтра к вечеру.

— Идёт. Оплата сразу.

— Только половина, — покачал я головой. — Я вас не знаю, вы меня тоже.

— Тебя сюда кто-то направил, значит всё ты знаешь. Оплата сразу или иди ищи дешевле.

Вот же злобная и ворчливая гадина. Впрочем вслух я ему это говорить не стал.

Я выложил на верстак восемьдесят серебряных, четыре стопки по двадцать монет. Деньги взял с собой с утра, всё равно нужно было покупать материалы. Мне кровь из носу хотелось сделать свой рюкзак и побыстрее. Кин Цин пересчитал, кивнул, сгрёб в ящик и вернулся к своему напильнику.

— Мастер Кин Цин, — сказал я уже на пороге. — А что это за металл такой синий?

Он покосился на кусок, который скрёб до моего прихода.

— Не твоего кошелька металл, парень. Приходи завтра после полудня.

Справедливо.

Общим итогом я потратил на рюкзак больше полутора сотен монет. Что было очень и очень много. Несмотря на то, что это были уже скопленные мной деньги, отрывал я их от себя с болью и пониманием, что ветродуи Чжан Вэя принесут мне пятьсот серебряных за партию, если я успею сделать двадцать штук до следующего каравана. А пространственный рюкзак… он окупит себя. Многократно.

На следующий день, ровно после полудня, я забрал у Кин Цина три полосы глубинной меди. Они были красивы и весьма качественно обработаны. Тёмно-красный металл с медовым отливом, идеально ровная поверхность, равномерная толщина по всей длине. Когда я взял первую полосу в руки, Камень Бурь тут же отозвался теплом. Не жаром, как при избытке этера, а приятным, мягким теплом. Глубинная медь уже была пропитана этером, и Камень это чувствовал.

— Хороший материал, — сказал я.

Кин Цин пожал плечами.

— Материал как материал. Главное не гни резко. Плавные изгибы, постепенный нагрев. Если попытаешься согнуть в холодном состоянии, то как пить дать лопнет.

Я кивнул, поблагодарил и ушёл, неся полосы завёрнутыми в ткань. В голове уже крутился план работы, разбитый по этапам. Мне нужно было четыре дня. Цао сказал отдыхать, но он же сам разрешил поделку. А рюкзак — это и есть поделка. Просто очень сложная.

Первый этап, самый простой — это доработка полос до колец.

Из трёх полос мне нужно было сделать три кольца разного диаметра. Деревянные круги нужных размеров уже были готовы,

Я разогрел первую полосу над жаровней, медленно, как советовал Кин Цин, следя за тем, как металл меняет цвет. Глубинная медь грелась иначе, чем обычная — она не краснела, а словно наливалась внутренним свечением, золотистым, тёплым. Когда полоса стала достаточно пластичной, я начал гнуть её вокруг деревянной болванки.

Процесс был медитативным. Плавный нажим, поворот, снова нажим. Металл поддавался неохотно, но без рывков, Кин Цин не соврал, глубинная медь требовала терпения. Через полчаса первое кольцо было готово. Стык я заклепал, и зашлифовал насколько это было возможно.

Когда три кольца лежали передо мной на столе, ровные, гладкие, поблёскивающие медовым отливом в свете фонаря, я позволил себе минуту удовлетворения. А потом начался настоящий труд.

Второй этап, завязанный на руны, был и самым сложным.

Два внешних кольца, горловина и дно, получили стандартную рунную обвязку. Укрепление, стабилизация формы, защита от влаги и механических повреждений. Ничего выдающегося, любой подмастерье средней руки мог бы нанести такие же. В этом и был смысл, внешние кольца должны выглядеть как добротная, но обыденная работа. Дорогой рюкзак мастеровой работы. Точка. Даже если их не будет видно под мягкой кожей, они должны соответствовать. Причем там половина рун просто не работала. Главное создать вид.

Для них я использовал трафареты, те самые, что мы с Сяо применяли для серийных нагревателей. Приложил, обвёл, заполнил рунной краской, проверил, сам себе посмеялся. Каждое кольцо заняло около часа. Рутина, но рутина приятная, руки работали сами, а голова была свободна для обдумывания главного.

Третье кольцо.

Я сидел перед ним, как перед экзаменом. Маленький медный круг лежал на куске ткани, и от него шло тепло, глубинная медь, пропитанная этером, словно дышала. Камень Бурь на груди отвечал ей, создавая странный резонанс, который я чувствовал кожей.

Здесь трафареты не помогут. Пространственные руны — это другой тип, другая философия. Они не работают с материалом как с проводником. Они используют его как якорь, точку привязки для складки пространства. Кольцо из глубинной меди не будет пропускать через себя этер, как бронзовый наконечник копья. Оно будет держать на себе каркас из этера, который сформирует карман.

Но лучший материал — больший карман. Это я понял ещё на шкатулке. Ящик из дерева, который я сделал в прошлый раз, дал мне пространство размером с десяток сундуков. Шкатулка из хорошего дерева — крошечную полость. Глубинная медь, с её естественной пропиткой этером, должна была дать совершенно другой результат, предсказать который я пока не в силах.

Я достал тетрадь с перерисованными рунами. Шкатулка, все шесть граней, все три уровня контура. Базовый — это границы кармана. Стабилизирующий, удержание от схлопывания. И связующий, как мост между физическим объектом и пространственной складкой.

Проблема кольца в том, что у него нет шести граней. У него одна поверхность, замкнутая в круг. И мне пришлось адаптировать шестигранную систему к этой форме.

Решение пришло тогда, когда я засовывал тубус в шкатулку. Шестигранный контур — это, по сути, шесть взаимосвязанных плоскостей, работающих как единое целое. Но кольцо — это бесконечная плоскость, замкнутая сама на себя. Если нанести руны по всей окружности, они образуют замкнутый контур, который не нуждается в «гранях». Он сам себе и стена, и дно, и крышка. Бесконечная петля.

А значит, вместо шести отдельных групп рун, мне нужна одна, но непрерывная. Три уровня, вплетённые друг в друга на поверхности кольца, без начала и конца. Змея, кусающая свой хвост. Уроборос.

Звучит красиво. На практике это означало, что мне нужно нанести несколько сотен рун на полосу металла шириной в два пальца, и ни одна из них не должна быть хоть на волос неточной. Потому что в замкнутом контуре ошибка не рассеивается — она накапливается с каждым витком, пока не разорвёт всю структуру.

Я взял стило. Инструмент мастера Цао, подаренный им, из набора того самого заказчика-коллекционера. Наконечник из закалённой стали, тонкий как игла, идеально сбалансированный. Лучший инструмент, что у меня когда-либо был.

Глубокий вдох. Выдох. Сосредоточение. И начал. И потерял счет времени.

Когда закончил основы, судя по поставленной рядом еде и записке от Сяо, прошло больше суток. Помощник старался меня не тревожить, только Бабая забрал к себе. А я, не испытывая кольцо, приступил к дальнейшей сборке рюкзака.

На это ушёл целый следующий день, и это был, пожалуй, самый обычный из всех этапов. Никакой магии, просто шитьё, кройка и сборка. Навыки, которые я, к своему удивлению, приобрёл ещё в Великой Степи, где каждый ополченец чинил свою амуницию сам. На мой скромный взгляд получилось отличное изделие ручной работы. На Земле бы такое точно ушло задорого.

Корпус рюкзака я скроил из двух слоёв кожи. Внешний — грубая бычья, прочная, устойчивая к порезам и истиранию. Внутренний — более тонкая, подкладочная, создающая гладкую поверхность внутри.