Артем Сластин – Кодекс Практика: Страница 2 (страница 16)

— А ну отойди, — бросил он, даже не глядя на меня.

Я не успел ничего сделать. Он просто, одним движением, опрокинул тележку. Вок с шипением полетел в пыль, разбрызгивая остатки масла. Котёл с бульоном опрокинулся следом, и наваристая, золотистая жидкость, которую я варил с утра, растеклась по булыжникам огромной лужей. Лапша, аккуратно разложенная по мискам, рассыпалась по земле. Он, мерзко улыбнувшись, наступил на вок, проминая его, словно тот был сделан из фольги.

— Нет! — вырвалось у меня, и я шагнул вперёд, но наткнулся на взгляд Сумо. Он словно умолял, чтобы я напал на него, и чтобы совершил какую-нибудь глупость. Ну нет, не дождёшься… Я обязательно отомщу тебе, но в своё время. Рано… Пока рано.

Второй парень, Вэй, долговязый и жилистый, сразу направился к дровнице. Он даже не стал открывать дверь. Просто ударил ногой с такой силой, что она слетела с петель. Изнутри донёсся грохот, он крушил и ломал всё, до чего мог дотянуться, а когда к нему присоединился товарищ, доломавший мою тележку, звуки погрома только увеличились.

— Сумо! — раздался вдруг голос Фэна.

Я обернулся. Торговец рыбой стоял у своей лавки, сжимая кулаки. Лицо его пошло красными пятнами, в глазах горела такая ярость, какой я у него никогда не видел. Вот только в позе отчётливо читалось бессилие и отчаяние.

— Сумо, прекрати! — выкрикнул Фэн, делая шаг вперёд. — Ты хоть и в форме, но это мой дом! Ты не имеешь права так врываться. Я исправно плачу налоги, нахожусь под защитой управителя рынка и требую…

Он не договорил.

Сумо перебил его, даже не повышая голоса. Он просто повернул голову, посмотрел на Фэна с лёгким, почти скучающим интересом, и произнёс:

— Ты требуешь?

В этом одном слове было столько презрения, что Фэн словно споткнулся на полуслове.

— Ты, старый, жирный дурак? — продолжил Сумо, делая шаг к нему и тыча пальцем в живот Фэну, отчего тот отступал шаг за шагом. — Ты никто! Жалкий торгаш жареной рыбой. Средний уровень укрепления стадии очищения тела. Ты никогда не пройдёшь дальше. Ты для секты — пустое место. Пыль под ногами. И на управителя мне плевать, он поставлен сектой для того, чтобы охранять порядок, он лишь служащий, которого могут выпнуть в любой момент. А я — ученик Внешнего круга, но мало того, личный ученик мастера… — он замолчал, словно обрывая себя, не желая называть имя своего покровителя вслух.

Он расправил ворот своей формы, демонстрируя вышивку и продолжил.

— За моей спиной — старейшины, ресурсы, будущее. Ты хоть представляешь, что с тобой сделают, если ты, старый торговец рыбой, посмеешь меня тронуть? — он усмехнулся. — Ты ведь знаешь, да… Знаешь, что тебя живьём освежуют и пожарят на твоей же сковороде за оскорбление ученика секты.

Фэн стоял, побелев как полотно. Губы его дрожали, но он молчал. Он не мог ответить, потому что знал — это правда. Чистая, беспощадная правда этого мира.

Из дровницы донёсся тоненький детский крик. Высокий и испуганный.

— Пусти! Пусти меня!

Шен!

Я рванулся было на звук, но Сумо лениво выставил руку, преграждая путь. Не коснулся меня, просто поставил ладонь, давая понять: даже не пытайся.

Вэй выволок из разгромленной дровницы упирающегося Шена, который там спрятался, как учуял наступающие проблемы. Держал его за шиворот, как котёнка, не обращая внимания на то, как мальчишка брыкается и пытается укусить его за руку. Подтащил к ногам Сумо и с размаху швырнул на землю.

Шен шлёпнулся в грязь, прямо в растёкшийся бульон, ойкнул от боли и замер, глядя снизу вверх на Сумо огромными, полными ужаса глазами.

— Босс, там был какой-то пацан, — лениво произнёс Вэй. — Он тебе нужен, или прикончить его?

Сумо посмотрел на Шена, и на его губах заиграла довольная ухмылка.

— А, Шен… Живой ещё? А я думал, ты давно подох где-нибудь в канаве, ослушавшись моих указаний. Ну ничего, сейчас и с тобой разберёмся.

Из дровницы вышел Лун. В руках он держал старую холщовую сумку, в которой я хранил свитки Фэна.

— Босс, глянь, что я нашёл, — он подошёл к Сумо и протянул ему находку. — Лежало в тайнике за досками. Прятали, значит. Выглядят так, словно им тысячи лет.

Сумо взял сумку, заглянул внутрь, вытащил два старых, пожелтевших свитка.

— Ого, — Сумо раскрутил один свиток. — Трактаты по культивации, надо же. — Он пробежал глазами по строкам, и вдруг расхохотался. Громко, заливисто, и издевательски. — Ха-ха-ха! Да это же полный хлам. Это же даже не азы, а отрыжка для бездарей! Мой наставник в первый же день дал мне технику «Девяти Небесных Меридианов»! Настоящую технику, а не это… — он скривился, — этим только в сортире подтираться.

И он разорвал свиток на много мелких частей. Сначала один, потом второй. Клочки бумаги, исписанные иероглифами, наследство Фэна, которое он мне доверил, медленно закружились в воздухе и осели в лужу.

— Зачем? — выдавил я. — Зачем ты это сделал?

Сумо повернулся ко мне. В его глазах сверкала злоба, смешанная с торжеством.

— Зачем? Ты ещё спрашиваешь, поварёнок?

Он шагнул ко мне, и я невольно отступил на шаг назад.

— Потому что я ненавижу тебя! Ты унизил меня перед моими парнями, — прошипел он тихо, чтобы никто не услышал, приближая лицо к моему. — Из-за тебя Фэн крутил мне уши, как щенку, при всех! Ты представляешь, каково это, быть униженным перед своей же бандой?

Он ткнул пальцем мне в грудь.

— И я был готов прикончить тебя… Но хорошо, что сдержался, потому что ты, идиот, сам подарил мне сокровище, позволившее получить прощение! — его глаза загорелись. — Ты хоть понимаешь, что это была за рыба? Я отнёс её наставнику внешнего круга, и он был в таком восторге, что самолично взял меня в ученики! И за несколько дней я дорос до уровня, о котором ты даже мечтать не можешь!

Он развернулся и ткнул пальцем в Фэна, в перевёрнутую тележку, в грязь и разруху вокруг.

— Теперь я, та сила, с которой считаются, а ты всё тот же жалкий поварёнок. Но мне этого мало. Мне нужно больше! — он схватил меня за воротник и притянул к себе. — Где ещё одна такая рыба? Где ещё сокровища? Говори!

— Нет у меня ничего, — выдавил я, чувствуя, как воротник сжимает горло. — Была только рыба, а ты её забрал. Больше ничего нет.

— Врёшь! — Сумо отшвырнул меня, и я чуть не упал. — Но ничего… Я узнаю, как ты добыл редкий ресурс.

Он огляделся, и его взгляд упал на Шена. Мальчишка по-прежнему сидел на земле, вжав голову в плечи, и мелко трясся. Сумо подошёл к нему, присел на корточки.

— Шен… мой маленький Шен. Помнишь, как мы с тобой весело проводили время? Как я тебя кормил, когда ты совсем доходягой был? Как я нашёл тебя, всеми брошенного на улице, пожалел и приютил? И вот так ты мне отплатил? Начал прислуживать поварёнку?

Шен поднял голову, и я увидел его лицо. Глаза, полные слёз, и дикую, животную борьбу, которая в них происходила.

— Я же обещал, что вернусь за вами, — продолжил Сумо, и голос его стал мягким, вкрадчивым. — Я сдержал слово, но никого не нашёл. Ладно парни, но я думал хоть ты меня дождёшься. Дождёшься пока я приду, чтобы забрать тебя в лучшую жизнь. Смотри, кем я стал.

Он расправил ворот своей формы, чтобы Шен мог получше рассмотреть вышивку.

— Идём со мной, — произнёс он, и в его голосе зазвучали нотки, от которых у меня мороз пошёл по коже. — Будешь моим слугой в секте, будешь есть досыта три раза в день, спать в тепле на мягкой кровати, носить нормальную одежду и у тебя будет будущее. А здесь…

Он обвёл рукой разгромленный двор.

— Здесь у тебя нет будущего. Этот, — он кивнул в мою сторону, — этот поварёнок никто и звать его никак, он даже себя защитить не может, не то, что тебя. А я могу. Я — ученик секты. За мной сила. За мной будущее. Выбирай, Шен.

Мальчишка перевёл взгляд на меня. В его глазах я увидел сразу всё. Благодарность за несколько дней проведённых вместе, но вместе с тем, и страх. Дикий, животный страх перед возвращением в трущобы, перед голодом и побоями, перед тем, что его ждёт, если он останется здесь, со мной.

Этот страх оказался сильнее его.

Он отвёл взгляд. Опустил голову. И маленькими, неуверенными шажками, встал за спиной Сумо.

Сумо расплылся в довольной, мерзкой улыбке. Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось такое торжество, будто он только что выиграл самую важную битву в своей жизни.

— Ну вот, поварёнок, — произнёс он, смакуя каждое слово. — Даже твой последний друг понял, где настоящее счастье. Ты — неудачник, ты никто.

Он выпрямился. Подручные встали рядом. Шен за их спинами так и стоял, не поднимая головы, втянув её в плечи.

Сумо заговорил громко, чеканя каждое слово, чтобы слышали все, кто ещё мог прятаться по соседним лавкам и подглядывать в щели:

— Слушай сюда, поварёнок. Отныне, твоя жизнь принадлежит мне. Я буду иногда наведываться в гости и делать так, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет. А если попробуешь сбежать…

Он наклонился ко мне, и я снова увидел его лицо совсем близко.

— То найду тебя и убью. И никто даже пальцем не пошевелит, чтобы тебя защитить. Потому что ты — даже не пыль под ногами ученика секты Парящего Меча. Советую к нашей следующей встрече подготовить что-то, ради чего я расщедрюсь и подарю тебе ещё немного времени.

Он не стал ждать ответа, выпрямился, развернулся и пошёл прочь. Лун и Вэй последовали за ним, Шен шёл последним, не оборачиваясь, сгорбившись, будто пытался стать невидимым.