Артем Савенков – Женщина в скафандре. Освобождение души (страница 2)

Дверь кафе звякнула, впуская порцию уличного шума и Ольгу. Она вошла, как выходит на подиум – медленно, давая себя рассмотреть. На ней был струящийся плащ цвета пыльной розы, дорогие кожаные ботильоны на каблуке-шпильке и огромные солнечные очки, скрывающие половину лица. Она помахала Анне изящной рукой с безупречным маникюром и направилась к ее столику, по пути на ходу снимая плащ и оставляя его живописно висеть на спинке стула. Под плащом обнаружился ультрамодный костюм – короткий жакет и юбка-карандаш.

– Ну, привет, затворница! – голос Ольги звенел, как хрустальный колокольчик. Она присела, окинув взглядом Анну, ее простую белую рубашку и джинсы. – Все в своих чертежах? Мир снаружи совсем не интересует?

– Интересует, но выборочно, – улыбнулась Анна, откладывая карандаш. – Ты сияешь. Новый трофей?

– Трофей? – Ольга сделала глаза еще больше, изображая невинность. – Я просто живу, солнышко! Хожу на йогу, открываю для себя медитацию, вчера была на потрясающей выставке современного искусства… Федя водил.

«Федя» – это, судя по всему, был новый спутник. Федя сменил Сережу, а Сережа – Игоря. У Ольги была коллекция, но не мужчин, а их подарков и впечатлений, которые можно было выставить напоказ.

– И как искусство? – спросила Анна, отхлебывая латте.

– Гениально! Абсолютно эпатажно! – Ольга оживилась. – Представь, огромный зал, а в центре – груда ржавых гаек, и все это называется «Рождение Венеры в эпоху пост-индустриализма». Фотка просто огонь! – Она уже листала галерею на своем телефоне, чтобы продемонстрировать.

Анна смотрела на нее и думала, что Ольга и сама была произведением искусства – искусства жить напоказ. Каждый ее жест, каждое слово, каждый предмет гардероба были тщательно подобраны для создания идеальной картинки. Не было в ней ни одной трещинки, ни одной живой, неотполированной эмоции.

– А ты не задумывалась, Оль, – медленно начала Анна, вертя в пальцах карандаш, – что все это – йога, выставки, Феди – оно тебе надо? Или надо просто для ленты?

Ольга на мгновение замерла, ее идеальное лицо дрогнуло. Затем она снова надела маску легкой обиды.

– Вот всегда ты так! Всегда ищешь какую-то подоплеку. Не всем же, как тебе, наслаждаться скучными чертежами и сидеть вечерами с мужем у телевизора. Я познаю мир! Я ищу себя!

– Я не ищу подоплеку, – Анна положила карандаш и посмотрела на подругу прямо. – Я просто вижу, что ты не живешь, а играешь в жизнь. Как в сети – выставляешь напоказ только глянцевые моменты. А что там за кадром? Пустота?

– У тебя очень удобная позиция, – голос Ольги стал холоднее. – У тебя есть все: карьера, муж, уютное гнездышко. А у кого-то этого нет! И кто-то пытается наполнить свою жизнь яркими красками, а не серым бетоном, как ты!

– Мои «серые» бетонные коробки дают людям реальные стены над головой, Ольга. А твои «яркие краски» смываются первым же дождем. Федя сменится Васей, йога – боксом, а гениальная выставка – очередным модным флешмобом. И что останется? Папка с красивыми фотками?

Ольга резко встала, ее лицо горело. Она схватила свой плащ и сумочку.

– Знаешь, Аня, иногда твоя правда бывает очень утомительной. И очень… селянской. Позвони, когда перестанешь всех поучать.

Она развернулась и пошла к выходу, ее каблуки отчаянно стучали по каменному полу. Дверь снова звякнула.

Анна осталась сидеть одна. Она чувствовала себя виноватой. Может, и правда, слишком жестко? Но смотреть на эту вечную погоню за одобрением незнакомцев было невыносимо. Она вздохнула и посмотрела в окно. Там, на рынке, торговка с красными от ветра щеками заворачивала в газету пучок зелени для пожилой женщины. Было что-то невероятно настоящее, осязаемое в этой сцене. Просто жизнь, без фильтров и хэштегов.

Она допила остывший кофе и снова взялась за карандаш. Но линии на бумаге уже не хотели складываться в четкие формы. Ее собственная жизнь, такая прочная и выстроенная, вдруг показалась ей слишком хрупкой. Потому что ее держали на плаву реальные, а не показные вещи – любовь Максима, ее работа, вот это кафе. А что держало на плаву Ольгу? Один лишь ветер. И Анна вдруг почувствовала не злость, а щемящую жалость. Быть вечным актером в собственном спектакле – какая это изматывающая работа.

Глава 4. Коктейль с привкусом свободы

Вечер пятницы гудел в жилах города лихорадочным, пульсирующим током. Анна стояла перед зеркалом в своей спальне, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Вместо привычных удобных джинсов и рубашки на ней было короткое черное платье, которое она не надевала со времен корпоратива два года назад. Оно сидело чуть теснее, чем раньше.

– Ну что, готова окунуться в настоящую жизнь? – раздался голос Ольги из гостиной.

Она вошла в спальню, и Анна ахнула. Ольга была воплощением ночного гламура – платье с опасным декольте, переливающееся, как крыло жука, туфли на невероятной шпильке, делающие ее ноги бесконечными. Ее волосы были уложены в идеальные волны, а макияж подчеркивал скулы и губы. Рядом с ней Анна чувствовала себя серой мышкой, переодетой на карнавал.

– Я выгляжу нелепо, – констатировала Анна, пытаясь оттянуть подол платья.

– Ты выглядишь потрясающе! – возразила Ольга, подходя и поправляя на ней прядь волос. – Перестань быть архитектором. Сегодня вечером ты просто женщина. Без планов, без чертежей. Только музыка, коктейли и приключения.

Последнее слово она произнесла с таким сладостным заговорщическим видом, что у Анны екнуло внутри. «Приключения» в понимании Ольги редко заканчивались чем-то хорошим.

Мария, наблюдавшая за сборками с порога, фыркнула:

– Да, развейся, сестренка. А то вся в работе закисла. Только смотри, наш домовитый Максим не расстроился.

Анна проигнорировала колкость. Максим, узнав о ее планах, лишь улыбнулся своей спокойной улыбкой и сказал: «Тебе правда не помешает развеяться. Только чтоб к трем ночи Золушка была дома». Его доверие было как теплый плед – уютно и немного давило грузом ответственности.

Клуб «Афродита» оказался местом, где вкус был принесен в жертву роскоши. Все было из бархата, хрома и зеркал, отражавших бесконечные версии одних и тех же людей. Музыка била в уши тяжелым, монотонным битом, а воздух был густым от смеси дорогих духов, пота и алкоголя.

Ольга, как рыба в воде, повела ее к бару, где уже сидели двое мужчин. Один – высокий, с загорелым, но пустым лицом спортивного типа, в дорогой, но безвкусной рубашке с расстегнутыми пуговицами. Второй – постарше, с внимательными, бегающими глазами и слишком белыми зубами.

– Анна, это Артем и Виктор, – прокричала Ольга ей на ухо. – Парни, это Аня, моя лучшая подруга, гениальный архитектор!

– Архитектор? Серьезно? – Артем (спортивный) оценивающе посмотрел на нее. – Значит, любишь все твердое и устойчивое?

Анна насильственно улыбнулась. Виктор (со зубами) жестом подозвал бармена.

– Дамы, что будете пить? За мой счет, конечно. Не каждый день встречаешь таких одухотворенных.

Ольга тут же заказала какой-то сложный коктейль в бокале с сахарным ободком. Анна, чувствуя себя не в своей тарелке, попросила просто джин-тоник. Коктейли прибыли. И еще одни. И еще. Парни были щедры и настойчивы. Артем пытался рассказывать байки о своих бизнес-подвигах, а Виктор сыпал плоскими комплиментами, его взгляд постоянно скользил по ее декольте.

Анна пила, чувствуя, как алкоголь разжигает внутри легкую, приятную теплоту, но не может заглушить растущее чувство фальши. Ее мозг, привыкший анализировать, выдавал неутешительные вердикты: «Натуральный лак. Дорогой, но безвкусный. Поза неестественна. Взгляд пустой». Она ловила на себе восхищенные взгляды других мужчин и понимала, что это восхищение не ей, а тому образу, в который ее загримировали платье и алкоголь.

– Ну как? – прошептала Ольга, подходя к ней в туалетной комнате, где они ненадолго укрылись от грохота. – Артем от тебя без ума! Говорит, ты не такая, как все.

– Я и правда не такая, как все, – с горьковатой усмешкой ответила Анна, глядя на свое отражение в зеркале. – У них у всех здесь одна цель. А у меня… А какая у меня цель, Оль? Напиться с незнакомцами? Почувствовать себя желанной? Я и так это чувствую с Максом. Только без этой дешевки.

– Боже, да расслабься ты! – Ольга зло поправила помаду. – Просто получи удовольствие! Ты же свободная женщина!

Свободная. Анна смотрела на блестящие глаза подруги, на ее возбужденное лицо. Это была не свобода. Это была иллюзия свободы, купленная за несколько коктейлей. Настоящая свобода была там, в их тихой квартире, где она могла быть собой – в растянутом свитере и с папкой эскизов.

Вернувшись к бару, она поняла, что не может больше. Воздух клуба стал давить на нее, музыка – бить по вискам. Артем попытался обнять ее за талию, и ее тело напряглось, как струна.

– Знаешь, я плохо себя чувствую, – сказала она Ольге, отстраняясь от мужчины. – Мне надо идти.

– Что? Ты серьезно? Все только начинается!

– Для меня уже закончилось, – Анна взяла свою сумочку. – Извини.

Она видела, как лицо Ольги исказилось разочарованием и злостью. «Опять все испортила», – прочитала она на нем. Не прощаясь с мужчинами, которые смотрели на нее с глупым недоумением, Анна пробилась сквозь толпу к выходу.

Дверь клуба захлопнулась за ней, отсекая какофонию. Она очутилась в прохладной, почти безлюдной ночи. Глубоко вздохнув, она почувствовала, как легкие наполняются свежим, холодным воздухом. Свобода. Вот она. Не в шуме и чужих взглядах, а в этой тишине, в возможности пойти домой, к своему мужу, к своей жизни. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, и улыбнулась. Вечер не был провалом. Он был важным уроком. Она узнала, что ее «скучная» жизнь – это именно то, чего она хочет. И это знание стоило дюжины коктейлей.