Артем Савенков – Женщина в скафандре. Освобождение души (страница 1)
Артем Савенков
Женщина в скафандре. Освобождение души
Книга 1: Падение
Часть 1: Прежняя жизнь
Глава 1. Зеркало и Трещина
Солнечный зайчик, горячий и настырный, поймал ее в прицел прямо сквозь стреху окна в гостиной. Анна зажмурилась, отводя взгляд от ноутбука, где застыл чертеж нового бизнес-центра – строгие линии, стекло, бетон. Ее личный мир был выстроен так же четко: карьера архитектора, набирающая обороты, уютная квартира в историческом центре, пахнущая свежемолотым кофе и старой книжной пылью, и Максим. Просто Максим. Его присутствие ощущалось даже сейчас, когда он уже полчаса как уехал в офис, – оставленная на подлокотнике пиджака складка, легкий шлейф парфюма с нотками кожи и чего-то древесного.
Она потянулась, с наслаждением чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашней пробежки. Ее взгляд упал на большое венецианское зеркало в позолоченной раме, доставшееся им от бабушки Максима. В его глубине отражалась она сама – тридцатилетняя женщина с еще студенческой легкостью в движениях. Темные, упрямые волосы, собранные в небрежный пучок, из которого уже выбились несколько прядей. Лицо без макияжа, с легким загаром и парой веснушек у переносицы, которые она всегда пыталась вывести. И глаза – серо-зеленые, живые, с легкой усмешкой в уголках. «Не дурна», – мысленно ухмыльнулась она, вспоминая вчерашний разговор с Ольгой.
Ольга. Мысль о подруге вызвала легкую рябь на спокойной поверхности ее дня. Вчера они снова спорили. Вернее, Ольга с пафосом рассказывала о новом «прорывном» проекте, а Анна слушала, подпирая подбородок рукой, и в конце концов не выдержала.
«Жить для соцсетей – все равно что строить дом из песка, Оль. Придет волна – и смоет».
«А твои чертежи останутся? – огрызнулась та. – Бетонные коробки? Это вечно?»
«Нет. Но они дают крышу над головой. Реальную».
Разговор зашел в тупик, как всегда. Анна вздохнула и собралась было углубиться в работу, как услышала скрип двери из прихожей. На пороге гостиной замерла Мария, ее младшая сестра.
Мария была ее полной противоположностью. Хрупкая, почти воздушная блондинка, она словно сошла со страниц романа XIX века – большие голубые глаза, всегда слегка влажные, как будто от незаслуженной обиды, и губы, сложенные в капризное бантиком. Сегодня на ней был шелковый халатик, явно из гардероба Анны, который сидел на ней чуть мешковато.
«Ань, не будет ли у тебя наличных?» – голос у Марии был тихий, виноватый, но в ее глазах читалась непоколебимая уверенность в своем праве спрашивать.
Анна отложила ноутбук. «Снова? А карта?»
«Там уже лимит… Я знаю, что это неудобно, но мне нужно заказать такси, съездить на одно собеседование. Очень перспективное!»
«Перспективное» – любимое слово Марии. За последние полгода, что она гостила у них, «перспективными» оказались места баристы, менеджера по продажам косметики и ассистента режиссера в клипе, который так и не сняли. Анна знала, что сестра просто ищет самый легкий путь, а их квартира с Максимом, который ее терпел, стала для нее удобным пристанищем.
«В ящике тумбочки, кошелек. Возьми, сколько надо», – Анна махнула рукой, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражение.
Мария тут же просияла. «Спасибо, ты лучшая! Я тебе обязательно верну!» Она юркнула в спальню, а Анна снова взглянула в зеркало. Рядом с ее отражением, в его глубине, на стене за спиной, была едва заметная трещинка, идущая от потолка вниз. Старый дом. Максим все собирался ее зашпаклевать. Анна провела пальцем по экрану ноутбука, выводя его из спящего режима. Чертеж снова замер перед ней – четкий, логичный, предсказуемый мир, который она умела контролировать. Она не знала, что эта трещина на стене скоро станет для нее единственным окном в другой мир, а ее собственное отражение в зеркале – изображением незнакомки из прошлой, такой прочной и нерушимой жизни.
Глава 2. Хрупкая геометрия
Вечер натянулся над городом, как тонкий, пропитанный городским светом шелк. В квартире пахло жареной картошкой с грибами – Максим, вопреки всем их негласным договоренностям о здоровом питании, иногда баловал себя «студенческим ужином». Анна, свернувшись калачиком в углу дивана, наблюдала за ним. Он стоял у плиты, широкоплечий, собранный, в дорогих матово-черных брюках и простой белой футболке, которая идеально сидела на его атлетическом торсе. Рукава были закатаны, обнажая сильные предплечья с проступающими венами. Он ловко встряхивал сковороду, и облако ароматного пара на мгновение окутало его. Он был ее скалой, ее самой надежной точкой опоры в этом мире.
– Папаша наш, прямо, расцвел, – тихий, слегка слащавый голос Марии прозвучал с другого конца дивана.
Анна перевела взгляд на сестру. Та сидела, поджав под себя ноги, в одном из своих изящных комплектов – короткие шорты и обтягивающая топ нежного, пудрового цвета. Ее светлые волосы были уложены в идеально небрежную прическу, на лице – легкий, почти невесомый макияж, подчеркивающий голубизну глаз. Она выглядела как инсталляция «Идеальная девушка на отдыхе». В ее руке был смартфон, и большой палец машинально листал ленту.
– С чего это? – отозвался Максим, не оборачиваясь. В его голосе прозвучала усталая терпимость.
– Ну, я смотрю, ты и готовишь, и по дому все, и с Аней возишься, – Мария сделала маленькую паузу, чтобы ее слова обрели вес. – Просто я помню, каким ты был до… Ну, знаешь. Вечный дедлайн, вечные встречи. А сейчас… Домовитый какой.
Анна почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Фраза «возишься с Аней» прозвучала так, будто она была его хобби, коллекционной куклой или, того хуже, обузой. Она посмотрела на Максима, ожидая его реакции. Он лишь плечом пожал, сосредоточенно перекладывая картошку на тарелки.
– Жизнь меняется, Маш. И приоритеты тоже.
– Это я понимаю, – вздохнула Мария, переводя свой взгляд, томный и немного оценивающий, на Анну. – Просто ты у нас совсем зазвездилась, сестренка. Карьера, проекты… Хорошо, что хоть Макс тебя на землю опускает. Настоящий мужчина, он должен быть опорой, а не тенью.
Воздух в гостиной сгустился, стал вязким, как сироп. Анна медленно выпрямилась на диване. Она ненавидела эти пассивно-агрессивные выпады сестры. Мария всегда умела вставить ядовитое словцо, прикрытое маской заботы.
– Знаешь, Мария, – начала Анна, и ее голос прозвучал тише обычного, но в нем зазвенела сталь, – моя карьера – это не «звездность». Это моя работа. Та самая, что оплачивает половину счетов в этой квартире, включая твои бесконечные такси до «перспективных» собеседований. А Максим – не моя «опора» в том смысле, что он мне что-то должен. Он мой партнер. Мы – команда. И в нашей команде нет того, кто кого-то «опускает на землю».
Она не отводила взгляда от сестры. Та сначала попыталась выдержать его, ее кукольное личико сохраняло маску невинности, но потом губы ее дрогнули, и она опустила глаза на экран телефона, делая вид, что ее что-то заинтересовало.
– Я не это имела в виду… Ты все всегда так серьезно воспринимаешь, – пробормотала она.
Максим в это время расставлял тарелки на обеденном столе. Он подошел к дивану, его высокая фигура на мгновение отбросила тень на обеих женщин. Он наклонился к Анне, и его крупная, теплая ладонь легла ей на затылок, сильными пальцами помассировав напряженные мышцы шеи.
– Перестаньте, девочки, – сказал он спокойно, его бархатный бас, казалось, впитал в себя всю напряженность в комнате. – Аня, не кипятись. Маша, хватит провоцировать. Идите есть, пока картошка горячая.
Его прикосновение было, как всегда, исцеляющим. Напряжение внутри Анны стало понемногу рассеиваться. Она подняла на него глаза и встретила его взгляд – карие, глубокие глаза, в которых сейчас читалась усталость, но и бесконечная поддержка. Он понимал. Всегда понимал.
Она кивнула и встала с дивана, слегка встряхнув головой, словно отряхиваясь от неприятного разговора. Мария, с надутым видом, нехотя поплелась за ней к столу. Геометрия их вечера была нарушена. Треугольник, некогда прочный и равносторонний, дал трещину. Анна села за стол, глядя на золотистую, хрустящую картошку на своей тарелке. Она все еще чувствовала тепло ладони Максима на своей коже. Но где-то глубоко внутри, в самом укромном уголке ее сознания, впервые шевельнулся холодный, неприятный вопрос: а что, если эта хрупкая конструкция, которую она называла своей жизнью, не такая уж и прочная? Что, если однажды ее скала даст трещину? Она отогнала эту мысль, как назойливую муху. Сейчас был вечер, пахло вкусной едой, а ее муж сидел напротив и улыбался ей через стол своей особой, немного сдержанной улыбкой, которая была предназначена только для нее. Этого было достаточно. Пока что.
Глава 3. Искусство показухи
Субботнее утро застало Анну в ее любимом кафе «У Клемана». Заведение пряталось в арочном проеме старого дома, его стены были выложены потертым кирпичом, а в воздухе витал стойкий аромат свежеобжаренных зерен и слоеной выпечки. Анна заняла столик у окна, за которым копошился оживленный утренний рынок. Перед ней стоял латте в глиняной кружке, а рядом лежала папка с эскизами. Она с наслаждением делала пометки на полях, чувствуя, как творческая энергия наполняет ее после недели рутинных расчетов.
Этот маленький ритуал – суббота, кафе, эскизы – был ее личным святилищем. До того, как появилась Мария со своим вечным «можно я с тобой?».