Артем Савенков – Женщина в скафандре. Освобождение души (страница 3)
Часть 2: Удар
Глава 5. Каменное заклятье
Ночь, только что бывшая душной и густой в подступах к клубу, на задних улочках резко похолодела и выцвела. Фонари стояли редкие, отбрасывая на брусчатку жидкие, дрожащие островки света, за которыми начинались провалы в абсолютную черноту. Воздух пах влажным камнем, пылью и едва уловимым, затхлым духом реки. Анна, выйдя из такси на полпути, чтобы пройтись и остыть, теперь жалела об этом. Эйфория от побега сменилась трезвой, неприятной зябкостью. Каблуки отчаянно стучали по булыжнику, и этот стук, гулко отдававшийся в глухих стенах складов, казался единственным звуком во всем мире.
Она достала телефон, чтобы написать Максиму, что скоро будет, но в кармане платья не нашла его. С ужасом вспомнила – она клала его на стойку бара, когда заказывала последний, недопитый коктейль. Оставить его там, рядом с этими мужчинами… Холодок под кожей стал ощутимее. Она ускорила шаг, нащупывая в сумочке ключи. Еще пара поворотов – и она выйдет на свою, хорошо освещенную улицу.
Шаги позади себя она услышала не сразу – ее собственные каблуки заглушали все. Но когда она на секунду замерла, чтобы перевести дух, они не смолкли. Тяжелые, мужские, ритмичные. Кто-то шел за ней. И догонял.
Анна инстинктивно прибавила шагу. Шаги сзади тоже участились. Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Она рискнула оглянуться. В полумраке, метрах в десяти, шел тот самый Артем, спортивного вида. Он не кричал, не звал ее. Он просто преследовал, и в его молчаливой целеустремленности было что-то животное, от чего кровь стыла в жилах.
– Отстань! – крикнула она, и ее голос, сорвавшийся на высокой ноте, пропал в гулком переулке.
Он не ответил. Только ускорился еще. Она побежала. Проклятые каблуки подворачивались, платье цеплялось за ноги. Она слышала его тяжелое дыхание все ближе. Вот он уже почти рядом, его тень настигла ее, легла на землю перед ней.
Сильная рука сдавила ее плечо, грубо развернула.
– Куда так быстро, архитектор? – его дыхание пахло дорогим виски и чем-то кислым. Лицо в полумраке казалось чужим, искаженным низменной страстью. – Мы же только начали знакомиться…
– Я сказала, отстань! – попыталась вырваться Анна, но его хватка была железной.
– Не будь зазнайкой. Такая одинокая… красивая… – его другая рука скользнула по ее бедру. – Давай продолжим в более уютной обстановке.
Ужас, острый и физический, ударил в голову. Она поняла, что это не флирт, не попытка познакомиться. Это было нечто гораздо более древнее и страшное. Ее тело среагировало раньше сознания. Резким, отточенным на тренировках движением она всадила колено ему в пах.
Артем с выдохом, похожим на стон, отпустил ее и согнулся. Анна, не думая, рванула прочь. Адреналин заливал ее тело свинцом, ноги стали ватными. Она бежала, не видя дороги, слыша за спиной его хриплое, полное ярости ругательство.
«Добегу… Сейчас выбегу на улицу… Люди… Машины…»
Но он настиг ее снова. На этот раз не сзади, а сбоку, вынырнув из темноты подворотни. Его лицо было багровым от злости и боли.
– Сучка! – прошипел он.
И в его руке что-то блеснуло. Что-то тяжелое и тупое. Не успев даже вскрикнуть, она увидела короткий замах. Мир взорвался ослепительной, алой вспышкой где-то в виске. Удар был оглушительным, не столько болезненным, сколько невероятно громким, как будто внутри ее черепа разорвалась бомба.
Она не почувствовала падения. Ощущение было таким, будто мир резко перевернулся, и небо с землей поменялись местами. Она лежала на холодной, шершавой брусчатке, щекой прижавшись к мокрому камню. В ушах стоял оглушительный звон, а перед глазами плясали черные и багровые пятна. Она видела его ноги – дорогие ботинки на полированной подошве. Они приблизились, постояли над ней. Пнули ее в бок, проверяя. Она не почувствовала боли, только глухой толчок.
Потом он наклонился. Его лицо, расплывчатое, как в дурном сне, появилось в ее поле зрения. Он что-то сказал, но она не разобрала слов – только шевелящиеся губы и ненависть в глазах. Потом он выпрямился, и его шаги затихли в ночи.
Она лежала. Не могла пошевелиться, не могла крикнуть. Мысли текли с чудовищной, ледяной ясностью. «Я жива. Я все вижу. Я все слышу. Я не могу двигаться. Почему я не могу двигаться?»
Она видела трещину в камне прямо перед своими глазами. Видела отражение далекого фонаря в лужице. Слышала, как где-то далеко завыла сирена. Ее сознание, ясное и острое, было заперто внутри неподвижного тела. Оно билось в этой темной, безмолвной темнице, как мотылек, попавший в банку.
«Максим…» – подумала она, и мысль о нем была такой же реальной и острой, как камень под щекой.
Потом из темноты вынырнули другие ноги – в стоптанных кроссовках. Женский испуганный голос: «Ой, Боже мой! Девушка! Вы живы? Кто-то, вызывайте скорую!»
Анна видела склонившееся над ней испуганное лицо незнакомки. Видела, как вокруг начали собираться другие тени. Но она не могла им ничего сказать. Не могла даже моргнуть. Она могла только смотреть. Смотреть и думать. Последней осознанной мыслью, прежде чем сознание начало уплывать в темноту, было: «Я здесь. Я все еще здесь. Не уходите…» Но мир уже расплывался, звуки становились далекими, как из-под толщи воды. И наступала тишина.
Глава 6. Предвестники тишины
Первым к Анне пришло обоняние. Резкий, тошнотворно-сладкий запах дезинфекции, въевшийся в пластик, бетон и человеческое горе. Он висел в воздухе, не смешиваясь ни с чем, отдельным, невыносимым слоем. Потом вернулся слух – приглушенные шаги за стеной, металлический лязг каталога, дальний, прерывистый плач. И наконец, осязание – тупая, разлитая по всему телу тяжесть, будто ее залили свинцом, и острая, сверлящая боль в виске, пульсирующая в такт замедленному, гулкому стуку в ушах.
Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Не могла открыть глаза. Веки были неподъемными, словно на них положили свинцовые плиты. Паника, холодная и липкая, поползла из глубины сознания. Она попыталась крикнуть, но ее голос не издал ни звука. Горло было парализовано. Легкие работали сами по себе, ровно и механически, не подчиняясь ее воле.
Мысли метались, как подстреленные птицы, ударяясь о стены ее собственного черепа. Воспоминания о переулке, о лице Артема, о вспышке боли – все это было смутно и разрозненно, как обрывки кошмара.
Дверь в палату скрипнула. Шаги. Несколько пар. Один набор – тяжелый, мужской, уставший. Она узнала его быстрее, чем сознание успело оформить мысль.
– …стабильно тяжелое, – говорил чужой, усталый мужской голос. Врач. – Черепно-мозговая травма, отек… Мы сделали все, что могли. Сейчас главное – не допустить вторичных осложнений.
– Она… она придет в себя? – голос Максима был чужим – надтреснутым, лишенным всякой привычной уверенности. В нем слышалось отчаяние, которое резануло Анну больнее, чем любой скальпель.
Будь она способна заплакать, слезы хлынули бы рекой. Она
– Сложно сказать, – голос врача был профессионально-бесстрастным, и в этой бесстрастности крылась бездна ужаса. – Мозг – штука тонкая. У нее констатировано вегетативное состояние. Вегетативное состояние.
Анна замерла внутри.
– Это… что это значит? – прошептал Максим.
– Это значит, что ее сознание, пострадало. Она не понимает, не слышит, не чувствует. Но… – врач сделал паузу, и Анна мысленно закончила за него.
В палате повисла тишина, такая густая, что ее можно было резать ножом. Анна чувствовала, как рука Максима сжала ее неподвижную, холодную кисть. Его прикосновение, обычно такое сильное и уверенное, теперь было трепетным, почти робким.
– Я понял, – тихо сказал Максим. Словно отрезал.
Потом пришла Ольга. Анна узнала ее по стуку каблуков и по запаху дорогих духов, которые теперь вступали в непримиримый конфликт с больничной вонью.
– Боже мой, Макс, как она? – ее голос был неестественно громким, пронзительным.
– Тяжело, – односложно ответил Максим.
– Я не могу в это поверить! – Ольга приблизилась к кровати. Анна почувствовала на своем лице ее взгляд. – Мы же просто весело проводили время! А эта… тварь! Я ему руки пообломаю!
Анна мысленно вздохнула. Даже здесь, даже сейчас Ольга не могла просто быть. Ей нужно было драматизировать, играть роль лучшей подруги, сраженной горем.
– Спасибо, что пришла, Оль, – сказал Максим, и в его голосе сквозь усталость пробивалась легкая досада.
– Конечно! Я всегда рядом! – Ольга помолчала, и Анна буквально
И ушла. Стук каблуков затих в коридоре. Анна осталась наедине с Максимом и с гулом нарастающего внутри ужаса.