Артем Ладыжев – Мы – живые. Часть 3. Убить Паразита (страница 8)
–Не знаю. -мрачно ответила ученая. -Эти мерзавцы…Они решили все свернуть. Распределить ресурсы получше, чтоб их…
–Получается, хрен нам, а не создание вакцины.
–Да. Именно так. -Торчер вздохнула. -И тебя с Итаном никто никуда не пустит. Вас выгонят обратно в зараженные территории, как только мы прибудем на аванпост.
Оливия прищурилась. Такое развитие событий ее однозначно не устраивало, но что сделать, в голову ничего не шло. Угнать подлодку? Но как долго они смогут на ней продержаться? Да и согласиться ли вообще Торчер на подобную авантюру? Что, если нет?
–Послушай. -тихо сказала женщина. -Я искренне хочу помочь вам двоим. И даже не потому, что я как-то к тебе или к Итану привязалась…Но потому, что я преследую эту цель – создать лекарство, уже очень долгое время. И я не могу отступиться просто так, когда мы уже почти достигли ее, и у нас наконец-то есть что-то стоящее, что-то, что могло бы помочь нам победить. Так что наши интересы совпадают. Но положение патовое…
–Мы не можем договориться с людьми на аванпосте? -предложила Доувинд. -Там же тоже наверняка практически все – люди, которые рисковали жизнью ради того, чтобы найти вакцину или хоть что-то, что могло бы остановить "Эпсилону". Должны остаться те, кто мыслят также, как мы.
–Возможно, это мысль. Стоит попробовать… -пожала плечами ученая. Некоторое время она молчала. На лице ее отразилась внутренняя борьба, а затем, вдруг, Торчер воскликнула. -А, хотя, знаешь что, черт с ним! -она ударила кулаком по столу. -К черту этих трусов в их убежище, кто не пытаются найти решение проблемы, а просто продолжают жить с ней, называя это "адаптацией". Даже если не получится никого убедить – мы останемся на аванпосте вдвоем, и продолжим работу. И мы создадим вакцину, чего бы это нам не стоило!
–…Спасибо вам. -вдруг произнесла Оливия.
–Да ну тебе…не стоит. -смутилась ученая. -Чего это ты вдруг?
–Нет. Стоит. -покачала головой Доувинд. -Вы не просто рискуете своей жизнью ради меня или Итана, или даже всего человечества. Вы делаете то, что считаете правильным, до самого конца.
–Делаю то, что считаю правильным…Какая интересная формулировка. -Торчер хмыкнула. -Ты ведь не сказала, что я делаю то, что правильно. Ты сказала, что я так считаю.
–Правильность того или иного поступка относительна. В нашем случае, любое действие, которое не приведет к вымиранию человеческой расы можно назвать правильным, если только оно будет доведено до конца. -взгляд Оливии стал задумчивым, даже несколько печальным. Ей вспоминалось лицо отца Андерсона… -И тех, кто решил свернуть деятельность "С.А.И.Г.", тоже можно понять. Они стараются сделать максимально безопасное решение. Но в долгосрочной перспективе…Достаточно ли нам, людям, будет просто выжить? Сможем ли мы смириться с тем, к чему мы придем? Возможно, мы сможем найти радость в жизни, даже все потеряв. -она посмотрела в сторону лаборатории. -Возможно, мы сможем стать счастливыми, как бы сильно нас не изуродовало. Многие люди просто плывут по течению, позволяя миру менять их, управлять их жизнями. Но некоторые из нас, наоборот, способны менять мир, и навязывать ему свои условия. И решение, которое вы принимаете, делает вас одним из этих самых "некоторых", ведь вы не смогли принять проблему, а стали пытаться все изменить. Решение тех, кто решил программу отменить, делает их "многими", ведь они смирились с чем-то, что было сделано не по их воле.
–Оливия… -растерянно произнесла ученая.
–Я не знаю, к какой группе людей я отношусь. -продолжила Доувинд. -Но я уверена в том, что я уже достаточно долго позволяла миру швырять меня, куда ему вздумается. Это не привело ни меня, ни тех, кто мне дорог, ни к чему хорошему, и мне искренне жаль, что я поняла это так поздно. Но теперь я хочу попытаться хотя бы раз в жизни изменить, а не изменяться. Сделать то, что я считаю правильным, а не оправдывать потом перед самой собой все то, что мне пришлось совершить, и оплакивать то, что было разрушено. И вы даете мне шанс сделать это. За это мне и стоит, за это я ДОЛЖНА сказать вам спасибо. Спасибо вам, Мелисса Торчер.
–Хорошо… -женщина медленно кивнула и протянула ей свою ладонь. -Я принимаю твою благодарность. Это значит очень многое.
Они пожали друг другу руки, уверенно и крепко.
–Чтож, в таком случае, предлагаю разворачивать судно и плыть в сторону берега. -сказала Торчер. -Как прибудем на аванпост, попробуем поговорить с людьми на нем. Посмотрим, скольких мы убедим остаться. А потом, мы продолжим работу. Сдаваться – определенно не вариант.
–Хорошо. -кивнула Оливия.
–Тогда я буду на мостике. Задам судну новый курс…Можешь пожалуйста прибраться в лаборатории, и убрать образцы крови обратно в холодильник?
–Да, конечно.
Они разминулись. Доувинд прошла в лабораторию. Убирать особо было нечего – объем работы, сделанный этим утром, не был слишком большим. И все же, Оливия с особой тщательностью прошла по всему помещению, аккуратно расставила по своим местам все пробирки, протерла антибактериальными салфетками столы, обработала все антисептиком. Образец крови она убрала в холодильник, и прежде чем захлопнуть его дверь, убедилась, что все стоит ровно и правильно, и что все пометки что и где лежит на полках, сделанные маркером, на месте.
Закончив, девушка остановилась, почему-то не смея обернуться на лежащего позади нее Итана. Словно, ее жизнь могла оборваться, если она посмотрит на него. Но все же, наконец, не выдержав, Оливия повернулась к нему. Ничего не изменилось: Айронхедж по прежнему покоился на столе, закрыв глаза. Питательных веществ, поступающих через капельницу, было рассчитано ровно столько, чтобы он не умер, но вместе с этим и не проснулся.
Доувинд медленно подошла к нему. В тишине ее шаги были слышно особенно хорошо, и, казалось, захватывали собой все пространство – "шлеп…шлеп…шлеп…". Подошвы ботинок шлепают по полу. Приблизившись, девушка наклонилась, протянув руку вперед, на секунду замерла, обдумывая, безопасным ли было такое решение.
Плевать, подумала она.
Ладонь Оливии опустилась на его голову. Волосы Итана были очень жесткими, но кожа под ними – мягкой и шершавой. Она осторожно, чтобы ненароком его не поранить, провела рукой по его макушке. На губах ее появилась робкая, печальная улыбка.
–Привет, Итан. -прошептала она. -Слышал новости? Мы нашли у этой заразы слабость. Оказывается, не настолько уж оно и неуязвимое. Скоро мы сможем найти лекарство, и тогда я смогу тебя вылечить…Надо только потерпеть. Совсем немного. Здорово, не правда ли?
Он ничего не ответил.
–Молчишь…Я знаю, ты просто спишь. -у нее вырвался легкий смешок. -Глубоко, глубоко, и до тебя невозможно докричаться…Но ты все еще здесь. Надеюсь, тебе снятся хорошие сны, Итан. Такие, где нет всего этого ужаса, и где все живы, где не нужно умирать. И все счастливы, все-все на свете, и никто не ушел обиженным…А хочешь, я спою тебе колыбельную? И тогда ни один кошмар не сможет тебя достать.
Доувинд облизнула пересохшие губы, и, глубоко вдохнув, начала петь. Голос ее был тихим, нежным и умиротворенным, он журчал и переливался, точно ручеек в летнюю жару.
Колыбельная закончилась. Оливии очень хотелось наклониться вперед, и поцеловать его в лоб, будто нанося таинственную, защитную печать, но она вовремя удержалась – зараза ведь никогда не дремлет…И это было бы слишком опасно – прикасаться губами к его горячей, воспаленной коже. Куда опаснее, чем просто гладить его волосы.
Тогда Доувинд ободряюще сжала его руку. Она уже и так зашла слишком далеко, так что ей было все равно, можно было касаться его, или нет. Это больше не имело значения.
–Мне пора идти. Прости, я и сама не хочу уходить. -их пальцы переплелись вместе. -Но так надо. Но я обещаю тебе, когда ты проснешься…Я буду рядом. До встречи…
Наконец, Оливия отпустила его и сделала несколько шагов назад. На душе скребли кошки – не было большей муки, чем мечтать о спасении, мечтать о радости в момент несчастья. Однако, в этот раз она была готова принять боль – ведь у нее, несмотря ни на что, все-таки еще оставалась надежда. Небольшая, едва уже не потухшая несколько раз, но оставалась…
Доувинд тщательно обработала руки антисептиком, и вышла из лаборатории.
Глава 4.
Мелисса Торчер родилась в Лондоне, в семье начальника лаборатории, работавшей с грунтами и удобрениями, и его лаборантки. Ее родители оба были люди очень занятые в науке, и потому девочка с самого раннего детства также оказалась в нее вовлечена. Вместо того, чтобы оставлять ее дома с нянькой, отец брал ее с собой на работу, где постепенно и прививал любовь к химии, давая ей выполнять всякие несложные, безопасные эксперименты, сортировать пробирки или придумывать какие-то новые вещества или виды почвы. Во всем своем первом классе девочка потом была единственной, кто знала формулы всех основных кислот и умела уравнивать простые реакции. Не было удивительным, что из-за этого ей с раннего детства пророчили блестящую карьеру в науке.