Артем Кузнецов – Алекс Рейн (страница 9)

– Пусть, – сказал я. – Если это всё иллюзия – пусть рушится.

Я ударил ещё раз. Стекло лопнуло. Голубая жидкость пролилась на пол, и всё помещение загудело, как пробуждающийся зверь.

В ту же секунду потолок ослепительно вспыхнул.

Всё дрогнуло.

Воздух стал густым, как стекло.

Капсулы начали исчезать – одна за другой. Люди внутри таяли, как дым.

Лина кричала что-то, но я не слышал.

Мир складывался вокруг нас, стены тянулись, пол уходил вниз.

Я понял: это не просто лаборатория. Это – сердце аномалии. И, разрушив её, я запустил цепную реакцию.

Последнее, что я увидел, прежде чем свет поглотил всё, – моё отражение в разбитом стекле.

Оно улыбалось.

Глава 4. Сломанное время

Я очнулся в тишине. Настоящей, плотной – той, что возникает не от покоя, а от отсутствия всего.

Ни звука, ни ветра, ни дождя. Только слабое гудение где-то в глубине черепа, будто город шептал прямо в нервы.

Я лежал на мокром асфальте. Надо мной – небо, разорванное пополам: одна половина – ночь, другая – серое утро. Между ними проходила тонкая, дрожащая линия, как порез на коже реальности.

Я сел, пошевелил пальцами – целы. Плащ мокрый, руки дрожат, но жив.

Вокруг – развалины. Лаборатория, в которой мы были, исчезла. Остались лишь куски бетона и металлические балки, торчащие из земли, как обломки гигантского механизма.

– Лина! – крикнул я.

Эхо ответило дважды. Один отклик пришёл сразу, другой – на секунду позже.

– Алекс! – голос донёсся справа.

Я повернулся и увидел её. Она стояла среди пыли, растрёпанные волосы прилипли к лицу, на лбу кровь, но глаза ясные. Она тоже выжила.

– Ты цела? – спросил я.

– Думаю, да. Хотя… – Она обернулась. – Что с городом?

Я посмотрел. И не сразу понял, что вижу.

Часть улиц двигалась. Дома на дальнем горизонте повторяли одно и то же: машины проезжали перекрёсток, поворачивали – и снова возвращались в ту же точку. Люди шли по тротуару, исчезали за углом – и появлялись снова, делая те же шаги. Один мужчина поднимал зонт, ронял бумажный стакан, наклонялся… и снова поднимал зонт.

– Петля, – сказал я. – Пространственная или временная.

– Это из-за лаборатории?

– Из-за нас, – ответил я. – Мы её разорвали. Время не выдержало и пошло по кругу.

Мы подошли ближе к улице. Воздух здесь был плотнее, как будто пропитан электричеством. Стоило сделать шаг – и я почувствовал, как кожа покрылась мурашками.

Лина достала из сумки планшет, включила анализатор. На экране побежали графики.

– Пространство нестабильно, – сказала она. – Здесь как минимум три временных слоя. Один – то, что мы видим. Второй – задержка на несколько секунд. Третий… – она замолчала.

– Что?

– Он идёт назад.

Я посмотрел на неё. В её глазах мелькнуло не просто удивление – страх, который появляется, когда понимаешь: объяснения нет и не будет.

– Если один слой движется назад, – сказал я, – значит, кто-то управляет направлением.

– Или что-то.

Мы сделали ещё несколько шагов. Мимо прошла женщина с пакетом. Я остановился, посмотрел на неё – и через несколько секунд она прошла снова. Те же движения, та же походка.

Я протянул руку и коснулся её плеча. В тот же миг мир дрогнул – и всё потемнело.

Картинка сменилась.

Я стоял на той же улице, но теперь вокруг было светло, сухо, и дождя не было. Люди спешили по делам, вывески горели ровно, как будто ничего не случилось. Только один мужчина остановился напротив, посмотрел прямо на меня и тихо сказал:

– Ты не должен был вернуться.

Я моргнул – и снова оказался в разрушенном городе.

– Алекс? – Лина трясла меня за плечо. – Что это было?

– Не знаю. Воспоминание? Прорыв времени? Или просто предупреждение.

Она смотрела на меня так, будто пыталась понять, где я был.

Я опёрся о стену. В голове шумело. Все эти циклы, отражения, сбои – город превращался в живое существо, которое теряет память и каждый раз пытается вспомнить себя заново.

– Надо найти центр, – сказал я. – Где-то должен быть узел, точка, где линии времени сходятся.

– Может, уцелела часть лаборатории. Или серверный узел.

– Если он остался, – кивнул я, – значит, там ответы.

Мы пошли вдоль улицы. Ветер донёс запах гари и чего-то сладковатого, химического.

Я поймал отражение в разбитом окне – и остановился.

В отражении я стоял немного ближе, чем в реальности. И улыбался.

– Алекс? – позвала Лина.

– Всё в порядке, – сказал я. – Просто… кажется, у нас гости.

Она повернулась.

На другой стороне улицы стоял человек. Тот самый силуэт в длинном пальто. Лицо не различалось под капюшоном, но я уже знал, кто это.

Я сам.

Он стоял неподвижно, пока город за его спиной ломался и собирался заново. Потом медленно поднял руку и указал на нас.

Мир снова дрогнул.

Он стоял посреди улицы, неподвижный, как статуя, но каждая капля дождя, падая на него, двигалась иначе – будто время вокруг него подчинялось другому ритму. Я видел, как вода зависает в воздухе на мгновение дольше, чем должна, прежде чем касаться его плаща.

– Алекс, – прошептала Лина, – это… ты?

– Не знаю, – ответил я. – Но он знает нас.

Фигура медленно повернулась и пошла. Не прочь, не к нам – просто сквозь улицу, сквозь дождь, как по сцене, где все декорации ожили. Шаги не звучали. Лишь след от подошв оставался на асфальте чуть дольше, чем следы обычного человека.

Я шагнул вперёд. Лина схватила меня за руку:

– Подожди! Мы не знаем, кто это.